Магдалина Шасть – Он хороший (страница 59)

– А ты холоп, – Олеся отшвырнула журнал в сторону и замоталась в одеяло.

– Я вас всех перехитрю, всех переиграю… когда-нибудь. ОБЯЗАТЕЛЬНО! – пробурчала она, начиная всхлипывать, – Вы у меня все получите!

– Прекрати истерику. Объясню, – Алёша присел на кровати, опустил ноги, съёжился от холода, – Слушай, а как я… в туалет ходил?

– В ведро, – отмахнулась Олеся, размазывая по щекам слёзы, – Носилась с тобой, как дура… Знала бы…

– Фух, ну хоть не ссался… Так. Стоп. Мне надо отлить, а потом расскажу, что задумал. Ты, Олесь, слишком импульсивная и… веришь, кому попало.

– Например, тебе?!

– ОН тебе позвонил?

Догадался.

– А тебя ебёт?

– Значит, он… Где мои штаны?

– Сам ищи.

– Олесь!

Странно, но Олеся Алёше верила. До сих пор. Ругалась, но ненавидеть не могла. А Костян? Костян всегда любил играть и не любил проигрывать.

– Алёш, скажи мне одно: ты правда его раб или… он взял меня на понт?

– Наконец-то начало доходить, – Алёша улыбнулся, – Ты мне штаны-то дашь или мне в трусах идти?

– Сортир тут. В номере. Фрак надевать необязательно. Хочу полюбоваться твоей задницей. Она у тебя красивая.

– У тебя тоже.

– Говнюк.

Через несколько минут Алёша вернулся.

– Торчать тут нельзя, собирайся. Он знает, что мы в гостинице, и хер знает, что придёт ему в голову. Последнее время он слетел с катушек, творит всякую дичь и не видит берегов, – произнёс он уверенно, – Мы едем не к Белозёрскому, а к Краско, по дороге объясню.

– Краско? – Олеся скривилась, как будто съела лимон, – К ЕЁ папеньке?

– Ревнуешь Костяна? – Алёша усмехнулся.

– Чё б я ревновала? На хер пусть идёт, – она отвернулась. Ревнует. До сих пор ревнует, и не может поверить, что разлюбил.

– Там ты будешь в относительной безопасности, там я хотя бы смогу тебя оставить, и завершить дела, – Алёша отыскал, наконец, свою одежду и поспешно одевался, – Олесь, давай быстрей, хватит сопли жевать.

– Эх, ни хуя себе! То лежал, как бревно, а теперь командует…

– Олеся!

Они быстро собрались, расплатились с администратором, погрузили вещи в машину и тронулись. Мимо проплывали величественные сосны и грациозные берёзки, погода стояла тёплая и безветренная и из приоткрытого окна тянуло пахучей весной, но Олесю трясло, как в лихорадке. От волнения голова шла кругом. Костян не в себе? Творит дичь? А Краско? Какой он? Кто он? Что будет? Что будет-то теперь?

– За нами хвост, – произнёс Алёша обыденным тоном, и ей стало страшно. Всё по-взрослому.

– И чё делать? – произнесла она, заикаясь.

– Ехать.

– Пиздец. Мне страшно.

– Гонять, как в кино, не будем. На Краско он пасть не разинет, его время пока не пришло, и надеюсь, не придёт никогда.

– Как тебя понять? – Олеся напряглась, пытаясь сообразить, что к чему, – Ты на Краско работаешь?

– Костян задумал подлость против тестя, хочет отжать его бизнес, опрокинуть. У меня есть доказательства.

– Но зачем ему это?

– Хочет стать королём.

– Тефлоновый король, люди которого ездят на джипах? Краско, да? – Олеся выдохнула, – Но они с Костяном и так почти родственники.

– Краско – властный и жёсткий человек, он подавляет Белозёрского. Между нами говоря, Костян не семи пядей во лбу, он играет по старинке, пользуется методами, которые себя изживают: мордобой, неприкрытый рэкет, взятки… откровенный криминал, на грани. Ещё и притоны эти с на всё согласными проститутками. Эдуард Викторович считает, что это самый позорный бизнес, недостойный уважаемого человека. Короче, конфликт у них.

– Ты собираешься предать хозяина? – у Олеси пересохло во рту.

– Я работал на Константина Геннадьевича около полутора лет. Мне казалось, что то, что я делаю, справедливо. Люди, которых я убирал, были плохими, но… никто из них не был хуже меня самого. Я совершал плохие дела, Олеся. Когда Костян приказал наказать одну из своих шлюх, я хотел отказаться. Я не знал, что это ты. Я никогда не наказывал женщин, но в этот раз что-то во мне щёлкнуло. Я захотел разобраться, за что он так ненавидит эту несчастную… тебя. И я стал разбираться. Я видел, что Костян позволяет творить со своими проститутками. После их оргий некоторых уносят в мешках. Это не по-человечески. Да, они шлюхи, но они и люди тоже.

– В мешках? – Олеся испуганно сглотнула.

– То, что там происходит, не секс, а насилие.

– Костян тоже… издевается над девочками? Но я видела, какие они красивые и здоровые…

– Он организатор. Он не прикасается к ним лично, но они в полной зависимости от его настроения. Когда девочка выходит в тирах: теряет привлекательность из-за болезни или увечий, её переводят в притон рангом ниже. Уйти от Костяна невозможно, у проституток нет выбора. Многие настолько изувечены, что трахать их неприятно. Таких вызывают не для секса, а чтобы покуражиться. Место Константина Геннадьевича в тюрьме.

– Место Константина Геннадьевича в аду.

– Говорят, что в одном из таких притонов Костян держит свою бывшую жену…

– Бывшую жену? Ей же пятьдесят лет, не меньше.

– Вот именно. На пенсию девочки не уходят.

– А как же его сегодняшняя жена? Дочь Краско?

– Это ширма. В случае кипиша она станет заложницей.

– Мы попросим помощи у Краско?

– Мы откроем Краско глаза на поведение его зятя и попросим его покровительства. Эдуард Викторович не самый лучший человек, но то, что я ему расскажу, сильно ему не понравится. Я сделал бы это и без тебя, но оставлять тебя одну опасно.

– Почему он не навёл справки, с кем связался?

– Раньше его всё устраивало.

– Алёш, научи меня стрелять.

– Олеся!

– Почему ты просто Костяна не убьёшь? Он плохой человек, накажи его, это же твоя работа.

– Верь мне, что бы ни случилось и… не принимай опрометчивых решений.

Глава 45. У Краско

К Краско они с Алёшей не ехали, а летели. Оказалось, что у Тефлонового короля есть в Подмосковье дом, больше похожий на загородную виллу какого-нибудь иностранного богача из мыльной оперы, но удивительнее всего для Олеси было то, что Тефлон их ждал.

– У него тоже есть пейджер? – не могла не съязвить она, когда им навстречу вышел плечистый, высокого роста мужчина средних лет в сопровождении двух молодых крепышей с серьёзными физиономиями.

– У него мобильник, – коротко ответил Алёша, вытирая пот со лба. Было заметно, что последний рывок дался ему с трудом.

– Тебе плохо, Алёш? – забеспокоилась Олеся.

– Если честно, херово, но медлить было нельзя. Костян начал психовать: звонок тебе, погоня… Я должен его успокоить, – бледный и похудевший Алёша как мог весело ей подмигнул, – Выходи, познакомлю тебя с Эдуардом Викторовичем.

– Дядя Эдуард очень симпатичный, он женат? – в этом вся Олеська: если есть мужик, он должен в неё влюбиться.