Магдалина Шасть – Он хороший (страница 58)

– Привёз, я пацанов Белозёрского уважаю, – промямлил, как робкий школьник перед строгой училкой.

– Показывай, как колоть, и вали, – отрезала Олеся.

– Замолви ему за меня словечко, девушка. Я очень к нему на службу хочу, – мужик оказался настырным.

– Замолвлю, запарил. Как тебя найти, если чё?

***

Через пару дней Алёше стало заметно легче. Он всё ещё был слаб и постоянно спал, но уже не казался ей таким горячим. Он даже съел куриный бульон, который она принесла ему на обед. Правда, не доел и снова погрузился в сон. По ночам она прислушивалась к его тяжёлому дыханию, изо всех сил надеясь, что оно не оборвётся, вспомнила молитву «Отче наш» и отчаянно молилась. С доброй молитвой и атеисту легче…

Первый раз Олеся ухаживала за кем-то. Да, у неё был опыт с маленьким сыном, но тогда ей во всём помогала Туша. Теперь всё было по-другому. Олеся чувствовала, что прикипает к странному пареньку и начинает относиться к нему как-то иначе, чем раньше. Она очень хотела, чтобы Алёша поправился, чтобы снова улыбался ей, говорил что-то мудрое, о чём она никогда не задумывалась. Она хотела, чтоб он жил…

А крутить с ней шашни или нет… да пусть сам решает, чёрт возьми! Пусть будет братом, если захочет.

В тот день в дверь постучала администратор.

– Вам звонят, – доложила она удивлённой Олесе.

– Кто? – неприятный холодок пробежал по её спине, вызывая чувство озноба.

– Господин Белозёрский, – невозмутимо ответила администратор, а у Олеськи подкосились колени.

– Но… вы точно уверены, что ему нужна именно я?

Как старый хер узнал, что она здесь? Блядь! «Девятка»! Эта машина сдала их с потрохами!

– Он спросил, как вы выглядите, я сказала, что вы эффектная молодая шатенка с голубыми глазами, с поставленным голосом…

– Блядь! – Олеся выругалась, – Иду.

Уже через пару минут телефонная трубка ответила ей проникновенным, хрипловатым баритоном, от которого внизу живота стало неспокойно. Не от возбуждения, нет, а от ужаса.

– Здорово, Синица! Здорово, шалава, – произнёс он насмешливо.

– Вы меня с к-кем-то перепутали… – ответила Олеся, слегка заикаясь.

– Чё пиздишь? С кем? Я в Лёне не сомневаюсь – он мой лучший пацан, – от услышанного ей стало плохо: перед глазами потемнело.

Лёня – лучший пацан? Тот самый Лёня, который спас её от Моржа, от Плешивого?

– Э… – она не знала, чем крыть.

– А ты думала, что он повёлся на твою потрёпанную дырку? – от смеха Белозёрского у Олеси встали дыбом волосы, – Он слишком брезгливый, чтобы трахать шлюх.

Брезгливый? Очень на это похоже, и именно поэтому он отказал ей тогда…

– Мужчина, вы меня путаете с кем-то… – Олеся не узнала своего голоса: безжизненный, тусклый, никакой.

– Актриса… До последнего вздоха актриса, – голос Белозёрского стал игривым, – Но я тебя переиграл, сладкая. Знаешь, кто приказал Лёне спасти тебя от жадного дурачка Плешивого?

– Ты врёшь! Ты всё врёшь! – заорала Олеся, теряя контроль над собой, – Алёша хороший… он спас меня, потому что… потому… – она не находила слов.

– Алёша? Какие страсти, – Костян хмыкнул, – Пусть будет Алёша. Только этот пацан МОЙ, а не твой. И он везёт тебя ко мне, потому что Я так решил.

– Но ты обещал! Ты мне обещал! – от отчаяния Олеся стала задыхаться, – Ты всё подстроил!

– Чё подстроил? Я и пальцем к тебе не прикоснулся, Синица, и не прикоснусь. Ты сама попросишь моей помощи… ведь ты же не хочешь, чтобы маленькую Сонечку пустили по рукам? Мамочка у тебя тоже ого-го. Плешивый очень на тебя зол, а манерами его ребята не отличаются…

– Сука! Чтоб ты сдох… – Олеся осеклась.

– Полегче, Синица, ты не на митинге. За каждое слово ответишь, тварь, – процедил Костян и… отключился.

Изумлённая администратор посмотрела на Олесю с ужасом.

Разговаривать с Костяном ТАК могли только умалишённые… но у Олеси было оправдание: Алёша обманул её… предал.

Когда он успел спрятать маму и Соньку, если узнал об охоте Плешивого только в тот день, когда она сбежала из больницы?

Вот всё и встало на свои места.

Ни живая ни мёртвая она опустилась на пол и принялась дико и хрипло выть.

Глава 44. План

Зарёванная Олеся зашла в свой номер нетвёрдой походкой. Алёшка, трогательный в своей беспомощности, лежал с закрытыми глазами, и она отвернулась, чтобы снова не расплакаться.

Какого хера она повелась тогда на Игоря? Симпотная мордаха, модные шмотки, уверенность в движениях, но пустота за душой. Глупое чувство к Игорю уничтожило всю её жизнь, и шанса исправить прошлое нет. Олеся родилась неудачницей, никакая она не фартовая – даже физическая красота стала её проклятием.

Что теперь делать?

Уколоть Алёше антибиотики. Впервые ей не хотелось выяснять отношения здесь и сейчас, ей стало всё равно. Работа в одном из борделей Белозёрского – это то, к чему она шла годами. Целенаправленно, планомерно, широкими уверенными шагами. Нужно смириться.

Или… перехитрить? Обмануть их всех и грохнуть Костяна той опасной штуковиной, что лежит в ящике тумбы. Стрелять в лицо, чтобы наверняка. Разнести мудаку башку. Так, как когда-то он сделал это с Геной.

Она хладнокровно взяла ампулу с лекарством, шприц. Лепило купил ей одноразовые, которые не нужно было кипятить.

Алёша просил её верить ему, что бы ни случилось, а сам оказался предателем.

– Я всё равно тебя вылечу, – прошептала она, набирая в шприц лекарство, и не сразу заметила, что Алёша проснулся.

– Что случилось? – произнёс он хрипло, и Олеся подпрыгнула от неожиданности.

– Ничего, – она опустила глаза, чтобы Алёша не догадался, насколько она расстроена.

– Ты плакала? – но он уже догадался.

– Спирт в глаз попал, – отмахнулась она.

– Не ври.

Повисло молчание.

– Алёш, скажи честно, это Костян приказал тебе спасти меня от людей Плешивого? Ты ведь сейчас везёшь меня к нему, да? – Олеся не утерпела.

– Где мы? – спросил, вместо ответа, Алёша.

– Я тебе вопрос задала, – Олеся начала горячиться, – Притворился хорошим? Навешал мне лапши на уши и доволен? Думаешь, я полная дура?! Ты же человек Костяна, Его раб! Его… холоп! Его шестёрка! – её понесло.

– Я везу тебя не к Костяну, – прервал её Алёша, не собираясь обижаться.

– А к кому, блять?! К КОМУ? Решил сдать шлюху в бордель, получить звёздочку на погоны? Выслужиться? Каратель блядский! – Олеся с удовольствием выругалась, – Давай сюда свою тощую жопу. Я тебе ща так захерачу, что будешь меня знать! А я-то уши развесила… думала, Алёшенька за справедливость… Стыдно должно быть. Я очень в тебе разочарована, очень…

– Расстроилась? – к её удивлению, спорить Алёша не стал и просто повернулся филейной частью, покорно стащил с себя трусы.

– То есть даже оправдываться не будешь? Ну ты и охуевшая рожа! Переиграл бабу, которой деваться некуда? Победил? Повесь себе медаль на лоб, говнюк! А я-то дура… дура…

– Выговорилась? Коли давай, потом поговорим, – приказал Алёша, и Олеся впечатала ему иглу в ягодицу.

– Больно? – злорадно поинтересовалась Олеся, вводя лекарство слишком быстро.

– Помедленней вводи, – приказал Алёша.

– Больно, – констатировала она, – И мне, блять, больно… Братишка.

Она сделала своё дело плюхнулась на соседнюю койку, делая вид, что читает журнал.

– Ты вверх тормашками держишь, – заметил Алёша.