Магдалина Шасть – Он хороший (страница 2)
– Давайте я её обыщу, они обычно за шиворот прячут и под юбку. У, какая! Только посмотрите на неё: белобрысая, ангелом притворяется, а сама шалава, небось! – орал он, всё больше распаляясь и уже вовсю пощипывая Олеську за бока, – Признавайся, проституцией занимаешься? – он бесстыдно задрал ей подол, с интересом оглядывая стройные ножки.
– Занимается, знаем мы таких! – вторили ему бабы, таская бедную Олеську за волосы, – Бей её, бей! Ах, ты шалава пергидрольная!
– Я не проститутка, – разревелась девчонка, кое-как уворачиваясь от ударов и тычков, – Вы за всё ответите! Уроды! Отстаньте!
– И не стыдно тебе, Ашот, беспомощных девушек обижать? – негромкий, но авторитетный мужской голос заставил Олеськиных обидчиков заткнуться.
Бабьё прекратило таскать девчонку за волосы и попятилось в разные стороны, явно не желая нарываться, а армянин застыл по стойке «смирно», будто проглотил монтировку.
– А ну отпусти меня, беспредельщик! – скинула его руки со своего тела оскорблённая Олеся, – Я на тебя заяву накатаю! – она медленно подняла голубые глаза на своего спасителя, и её рот вмиг наполнился вязкой слюной. Все мысли разом испарились.
ОН смотрел на неё прямо и насмешливо, чуть кривя губы в обаятельной улыбке. От его мужской красоты у Олеськи сорвало крышу, а из ушей пошёл пар. Ясные карие глаза, гладко зачёсанные назад светло-русые волосы, спокойная уверенность в себе – в таких девчонки влюбляются раз и навсегда, и больше никогда не становятся прежними.
– М-да, – причмокнул ОН, с брезгливостью оглядывая её убогий прикид, – Личико нормальное, платье отстой, а жаргон совсем дерьмо, – констатировал, осуждающе покачивая головой.
– Она – воровка! – оживился Ашот, – Она у меня мандарины…
– Пошёл отсюда, – выплюнул спаситель прямо в лицо Ашоту, и тот быстро ретировался, – Домой иди, – обратился он к спасённой, внимательно ощупывая её ставшее напряжённым и скованным тело снисходительным взглядом, – Такая маленькая, а уже приключения на свою тощую жопу нашла. Дурёшка малолетняя! И шмотки нормальные купи, смотреть тошно, – посоветовал он шокированной произошедшим девчонке, равнодушно отвернулся, как будто потерял всякий интерес, и… зашагал бодрым шагом прочь.
В глаза Олесе бросились его безумно дефицитные импортные джинсы, ладно сидящие на рельефной фигуре.
Блин! На секунду Олеська зависла, словно неподготовленная к уроку двоечница возле доски: как же этот хмырь хорош! Внешность, одежда, манеры – всё в нём гармонично и круто. Сколько ему лет, интересно? Двадцать? Двадцать пять? Или восемнадцать? Но откуда такой авторитет среди продавщиц?
Хорош! Пятая точка у него что надо, да и все остальные точки очень даже ничего! Явно в качалку не один год ходит. А походняк какой! Будто король бубновый!
Только вот совсем охренел!
– Я не маленькая, ты! Слышишь ты, эй?! Мне уже… восемнадцать. Сам ты маленький! И шмотки у меня нормальные! – выкрикнула она в широкую мужскую спину.
– На хрен иди, малолетка, – беззлобно рассмеялся незнакомец через плечо, оставляя расстроенную Олеську наедине со своей обидой.
– Олеська, чё Ашот хотел? Ты нас не сдала? Сваливаем! По-бырому, ну, – невесть откуда взявшиеся Нинель с Маргариткой уже тащили её к воротам, – Валим, говорю, пока Ашот не вернулся! Ну, ты чё застыла?
– Девчат, а чё это за пижон? – поинтересовалась обиженная Олеся у Маргаритки, кивнув в сторону удаляющейся фигуры наглеца, и добавила как могла небрежно, – Такой борзый, прямо не могу. Фарцовщик? Нарядился, как на дискотеку, клоун.
– Тише ты, дура! – шикнула на неё Нинель, – Ты видала бляху на его ремне? Он же из «Хромых», зуб даю.
– Каких «Хромых»? – Олеська пренебрежительно хмыкнула, – Из «Дома инвалидов»?
– Не ржи! Закрытая качалка «Хромые лоси», для бывших спортсменов, – авторитетно заявила Маргаритка, засовывая в рот розовую жвачку, – Они психи на всю голову, злые, потому что их из большого спорта списали. Хромых даже сами менты боятся…
– Менты? Боятся? Да у него чёлка, как у бабы, залачена, – Олеська не поверила, и тут же получила от Ритки кулаком по рёбрам, – Ой, больно, ты чё?
– А ты чё? Я, по-твоему, гоню? – серые глаза обидчивой и вспыльчивой Ритки уже наливались кровью, – Ща в кусты полетишь.
– Девки, валим! – спасла ситуацию Нинель, – Ашот возвращается!
В тот вечер Олеська вернулась домой засветло, на радость маме. Она долго рассматривала своё отражение в зеркале и, наконец, поняла, чего хочет.
Она хотела видеть в карих глазах обаятельного незнакомца не снисходительную насмешку, а восхищение!
– Ещё встретимся! – решила она перед сном, твёрдо давая себе обещание, что ещё сведёт этого попавшегося ей на жизненном пути бестактного хама с ума, – Попляшешь ты у меня! И плевать, что ты Хромой лось.
Всю ночь она строила самые коварные планы, а под утро забылась поверхностным, тревожным сном.
Глава 2. Восьмидесятые. Битва за моду
Всё утро воскресенья Олеся провела лёжа на кровати с журналами «Ригас модес» и «Силуэт». Кровать у Синицкой – шик и отпад: широкая, крепкая, деревянная, с художественным декором – дефицитная вещь, рядовым советским гражданам недоступная, Нинель с Маргариткой от зависти бы сдохли, если б увидели. Нинель спала на скрипучей узкой койке с пружинной сеткой, а Маргаритка и вовсе на ветхой раскладушке. А одевались они как? Стыд и позор! Подруги и журналы-то такие никогда в руках не держали – не то, что одежду с картинки носить.
Впервые в жизни Олеся почувствовала в душе что-то, вроде высокомерия. Вместо того, чтобы быть «не как все», она упорно делала вид, что такая же, как «они». С её-то блатным папой и шарящей в моде мамой!
Нет, Олеся Синицкая – не «они»!
Да и Маргаритка в конец запарила: чуть что, то в «кусты полетишь», то «в лоб получишь». Пошла она, дура нервная!
Олеся жадно изучала улыбчивые лица прибалтийских моделей, отмечая отдалённое сходство с собой, и представляла, как наденет такое же шикарное платье, и пройдётся мимо злосчастного рынка, гордо цокая каблучками. Невоспитанный незнакомец наверняка околачивается где-то неподалёку и обязательно увидит её, невыносимо модную, сногсшибательно красивую, ослепительно яркую.
Но она, Олеська Синицкая, не обратит на симпатичного нахала никакого внимания! Пусть локти кусает. Именно так, да!
Она настолько размечталась, что чуть не свалилась со своей отпадной кровати.
– Ты заболела? Чё дома сидишь? – заглянувшая в её комнату мать как-то подозрительно на размечтавшуюся Олесю глянула, – Пойди хлеба купи.
– Тебя не поймёшь, – буркнула Олеся, – Гуляю – плохо, дома сижу – опять не так.
– Не спорь с матерью. В булочную и назад! Давай шустрей! – приказала мать и скрылась из вида.
– Блин, – как же не хотелось Олеське куда-то идти! – Мам! – но что, если надеть новые мамины туфли на каблуках? У них как раз один размер обуви, – Мам! – Олеся решилась, – А дай мне твои туфли поносить? Я аккуратно, честно!
– Точно заболела, ты ж убьёшься! – мать с перекинутым через плечо вафельным полотенцем снова заглянула в Олеськину комнату, – Ты на каблуках ходить не умеешь. Это же целое искусство! Не дам! Слышь, отец, она у меня туфли на каблуках выпрашивает!
– Не рановато, Олеся? – показалась и лысеющая макушка отца, – Ты ребёнок ещё.
– Мне шестнадцать! – гордо заявила Олеся, – Давно пора нормально одеваться. Как я научусь на каблуках ходить, если вы мне не разрешаете?
Мать с отцом озадаченно переглянулись.
– Ну дай девчонке поносить, – не выдержал папа, – Жалко тебе что ли?
– Только смотри мне: никаких выступлений! В булочную и назад, – сдалась мама.
– А колготки капроновые дашь? – Олеся уже предвкушала, какой фурор произведёт на дворовую шпану и торжествовала. Все обалдеют! Никто не посмеет сказать, что её шмотки – отстой.
Вот если б ещё ажурные колготки раздобыть! И лосины блестящие!
В тот день Олеся вышла на улицу при полном параде: надела алую блузку с массивными подплечниками, мини-юбку, которая валялась на дальней полке с прошлогодней весны, правильные колготки и, конечно, аккуратные мамины лодочки на каблуках. Она даже намазала губы блеском, чтоб совсем как человек. Имеет право!
Дорога в булочную шла через грязную, заросшую бурьяном часть городского парка, где вечерами собиралась молодёжь, а днём было одиноко и прохладно. Можно было, конечно, и обойти, но ноги сами понесли Олеську туда по привычке. Идея оказалась так себе: ходить на каблуках по торчавшим из земли кореньям и камням было неудобно и даже опасно. Сильно воняло мочой и фекалиями, повсюду валялись окурки и фантики. Не хватало ещё вступить в чьё-то дерьмо! Девчонка еле отыскала более-менее ровную дорогу, точнее несколько потрескавшихся от времени и непогоды бетонных плит.
Несколько разбитых скамеек, пара фонарных столбов и импровизированный стол для игры в карты казались примоднившейся Олесе убогими. Теперь, когда она была одета, как человек, декорации явно ей не подходили. Как она раньше не замечала, насколько здесь мерзко и уныло?
А ведь совсем недавно ей здесь нравилось!
Тот, который в заграничных джинсах, вряд ли станет проводить время здесь. Интересно, а где он тусуется, с какими девушками встречается, чем увлекается? А, ну да: качалкой…
Нинель с Маргариткой выскочили на неё из бесконтрольно разросшихся кустов, как будто давно дожидались.