Магдалина Шасть – Он хороший (страница 19)

– У меня завтра хата свободна, родители уедут. Придёшь? – Генка сразу приступил к делу.

– З-зачем? – Олеська начала заикаться.

– Окончание школы отметим.

– А выпускной?

– Выпускной в субботу, одно другому не мешает. Да не буду я приставать, достала. Просто вина выпьем и кино посмотрим. Ну так чё? – Гена смолк, ожидая ответа.

– А какое кино? Боевик? – Олеся сглотнула. Может быть, просто заплатить ему этот долг и свалить? Убудет с неё? Терпеть ухаживания Хоботова до конца своих дней Синицкой ох как не хотелось. Из-за него на неё другие парни не глядят – все Генкиного кулака боятся.

– Чё скажешь, то и поставим. Хочешь ужастик? Брат новых кассет припёр – их там целый стеллаж, выберем. Не ссы, Олесь. Я не какой-то там урод, я девчонок не обижаю. Не веришь мне? Уродом считаешь? – Гена начал горячиться, – Разве я тебя обидел хоть раз?

– Ладно, – быстро согласилась Олеся, проклиная себя за то, что связалась с настырным Хоботовым.

– Завтра зайду за тобой.

Вот блин, не отвертеться!

Глава 17. Кино

На следующий день Генка зашёл за ней, как обещал, в районе половины пятого. Стоял удушливый июнь, но Олеся надела плотные джинсы-бананы и скромную блузку с воротником-стойкой, опасаясь нападения.

Весной ей исполнилось семнадцать. Её юная красота расцветала, неподвластная природным катаклизмам и людским сплетням, вызывая зависть у одноклассниц и горящие взгляды у одноклассников. Белокурая, голубоглазая, с фарфоровой кожей и точёной фигуркой, Олеся была рождена для того, чтобы сводить с ума. Её подростковая угловатость давно сменилась соблазнительными формами, и, где бы Олеся не появлялась, парни пялились на неё во все глаза. Она знала об этом и очень хорошо понимала, что Генка настроен решительно.

Хоботов не отпустит.

А вот сама Олеся его намерений уже не разделяла. Кратковременное очарование его физической силой и брутальной импульсивностью сменилось раздражением: Гена был душным, и этим всё сказано. Он не давал ей свободы. Нет, он не устраивал ревнивых сцен и провокаций, он просто заполнил своим тяжёлым контролем всю её жизнь. Даже, когда его не было рядом, Олеся ощущала его присутствие. Все в школе знали, что она – его девушка, и это запрет на любые попытки общения. Парни Генку боялись, а девушки опасались его корешей.

Сама не понимая как, Олеська стала одиночкой. И ей было плохо.

– Иди, за тобой Гена зашёл, – Дверь Хоботову открыла Олеськина мама. Девушка неохотно вышла из комнаты, бросая на своё отражение в зеркале трюмо мимолётный взгляд: скромная, скучная ботаничка с зализанными в хвост волосами… только вот очень хорошенькая. И радоваться бы этому, но…

Припёрся. И, как назло, родители не против. Олеську утешало одно: сегодня она напьётся.

– Ты не запаришься? – Генка отрешённо окинул её скучный прикид, но тут же сделал вид, что ему пофиг, – Пойдём быстрее, чё время терять, – он подошел к лестнице и вальяжно облокотился на перила.

– Я не тороплюсь, – Олеська хлопнула дверью и злобно выдохнула. Как же он её бесит!

– Чё происходит? – Генка остановился, развернулся и заглянул ей в глаза, – У тебя кто-то появился?

У неё? Ха! Очень смешно.

– У меня?! – Олеська чуть не матюкнулась, – Да я себе всю задницу за уроками просидела! Готовилась вечерами, училась, как дура, я сто лет не гуляла, я…

– Тебе нужно расслабиться, зуб даю, – Генка довольно рассмеялся и схватил Олеську за руку. Его ладонь была прохладной. Это не было противно, скорее интимно как-то, – Мы все на нервах: я, ты… Такое случается, когда происходит что-то неприятное: люди отдаляются, начинают друг другу не доверять. Я вообще тебя бросить хотел, когда ты меня в это дерьмо втянула.

– Бросить? – от удивления Олеська позволила увлечь себя вниз по лестнице, – Меня? – честно говоря, она и не думала, что Генка тоже может переживать и хотеть с ней расстаться.

– А чё? Думаешь, ты единственная? – Генкин смех прозвучал издевательски.

– Ты не охуел? – Олеське стало неприятно и… обидно.

– Ты единственная, – отчеканил он и прежде, чем Олеська успела среагировать, поймал её на лестничной площадке в крепкие объятья. Их губы встретились, но лишь на пару секунд, – Но такая дрянь, – Генка резко её отпустил, отчего Олеся пошатнулась.

– Хоботов, – возмутилась она, не понимая, что её сильнее разозлило: слово «дрянь» или то, что поцелуй был настолько лёгким, что она ничего не успела понять.

Как такое может быть: человек не нравится, а целоваться с ним… прикольно?

– Я не прикоснусь к тебе, пока не захочешь, но ты захочешь, поняла? – произнёс Генка загадочно и жестом приказал следовать за ним, – Пойдём.

– Не дождёшься, – буркнула Олеся, но слегка улыбнулась. Может, и правда расслабиться и прекратить к Генке придираться? Да, рыжий. Ну и что? Всем теперь патлы осветлять, как Игорю? Зато встретится им нахальный Хромой лось и от ревности сдохнет.

Эта мысль Олеське понравилась. Из подъезда она вышла совсем в другом настроении.

Желая казаться недоступнее и скромнее, она нанесла на губы немного бесцветного блеска и лишь слегка провела по ресницам тушью, но, судя по красноречивым взглядам, которые бросали на неё мимо проходящие лица мужского пола, выглядела всё равно на миллион.

Тем лучше. Пусть их с Генкой увидит Игорь и поймёт, что был не прав! Ну, пожалуйста-пожалуйста, пусть он их увидит! Он же ходит за мороженым на Стальную.

– Гена, купи мне мороженого, – попросила она, мило улыбаясь, – Очень жарко. Или у тебя денег нет? – Не могла не съязвить она.

– Я похож на человека, у которого чего-то нет?

Ох, ядрён батон! Круче только горы…

– Думаю, на пломбир наскребёшь.

Пусть сейчас Олеська в западне, но она не позволит наглому Хоботову доминировать.

– Стерва.

Возле ларька никого не было. Генка быстро рассчитался с продавщицей и протянул Олеське заветный пломбир. Никакого Игоря они, конечно, не встретили. Разочарованная Олеська пригубила мороженое и скривилась.

– Не хочу, – заявила она, желая потянуть время, – Слишком сладкое.

– А я буду, – Хоботов выхватил мороженое из её рук и откусил чуть ли не половину.

– Э… если тоже хочешь, чё себе не купил? – Олеська остановилась и капризно нахмурилась.

– Ты ещё зареви, Синицкая. Просто скажи, что ссышь ко мне идти. Боишься меня, да? – парень беззвучно рассмеялся, отчего вокруг его серых глаз собрались милые морщинки, – Это так смешно выглядит!

– Я ничего не боюсь, – замечание Генки сильно Олеську задело, – Смотри сам в штаны не наложи. Пойдём. Где ты там живёшь? – она толкнула Хоботова в плечо.

– А чё тогда время тянешь? – какой же он догадливый. Бесит!

– Ничё я не тяну.

– Ну так идём.

В глубине Стальной, на фоне неуклюжих и невзрачных хрущовок Олеся увидела пацана, сильно смахивающего на Алёшу. А капусту-то она им с бабой Зоей так и не принесла! Как-то не до них ей было. Олесе стало стыдно: что она за человек такой, который обещает, но не делает? Дрянь-человек. И с рыжим такая же песня. Хоботов даже на преступление пошёл, чтоб ей угодить.

Но с другой стороны – он же сам напросился, никто не заставлял? А теперь прилип, как банный лист к жопе.

На секунду мелькнула мысль догнать Алёшку и использовать его как громоотвод, но тот уже исчез из вида.

Да и некрасиво.

Олеся постаралась успокоиться. Ну не съесть же её Гена? Что такого ужасного он с ней сделает, чего с другими не происходит? Подумаешь, первый раз. Не всё ли равно, с кем с первым. Лет через пять это вообще будет неважно.

По крайней мере Гене она нравится. Возможно, он даже влюблён.

Если целоваться с ним прикольно, то можно и попробовать?

Страшно.

С такими мыслями Олеся очутилась на пороге Генкиного дома.

Квартиру у Хоботовым была трёхкомнатная, а обстановка не такая крутая, как у Синицких, но вполне достойная. Было заметно, что семья не бедствует. Гена пригласил её в зал и велел устраиваться на мягком диване. Напротив дивана располагался видеомагнитофон с телевизором, а в углу стоял стеллаж с видеокассетами, их и правда было много.

Парень щёлкнул кнопкой, и заиграла иностранная попса.

– Вино красное или белое? – спросил он между прочим, – Может шампанского?

Олеська слышала о коварном влиянии шампанского на женский организм и облизнулась. Хочет, чтоб она совершала глупости? Точно.

– А закусывать чем? – спросила она, разрываясь от желания попросить коньяка. Побыстрее бы опьянеть и будь, что будет.

– Апельсины есть и яблоки, – Генка пожал плечами.