Алло! алло- говорю я подняв трубку, в которой в ответ тишина и какая-то мелодия. Потирая свой стоящий член, и немного разочаровавшись, что это всего лишь сон. Иду в комнату. Пенные капли воды скользя стекают на пол с моего тела. Мои мышцы так напряжены, провожу руками по мокрым волосам. Налив выпить включаю музыку. В распахнутом окне в пол отражается ночной город, в котором отражается мое обнаженное тело. Подхожу близко и смотрю на огни окон и свет от фар проезжающих машин, окно запотевает и на стекле образуются испарины. Руки скользят по телу от набухших сосков по кубикам пресса. Капли воды от прикосновения скользят по волосам и капают на мой орган, который все еще наполнен кровью от представленной картины в ванной. Винил передает в динамики мелодию, крепко сжимая свой орган начинаю вспоминать ту девушку и ритмично поглаживаю свои соски и головку члена. От сильного желания или от спиртного мой сфинктер сжимается и несколько залпов горячей и липкой спермы выстреливает мне на грудь и живот. Мой стон и крик соединяется со звуком турбин пролетающего в другой части света самолета. Еще недавно густые струи и капли становятся жидкими и стекают по бокам моего тела. Засыпаю в кресле.
Когда он спит в городе начинается расследование. Полицейские выезжают на вызов. Начинается сбор информации о зверских убийствах.
Действие четвертое
Облака прорезают лучи света.
Город просыпается от спячки. Огромные металлические монстры собирают скопившийся, за ночь мусор. Маленькие дворики, пожилой садовник стрижет газон, всю территорию орошают утренние машины, поливающие газон. В полицейском участке в наручниках ведут подозреваемых в грабеже, за столом офицера сидит ночная бабочка обокравшая своего клиента. В кабинете детектива на стене приклеены фотографии убитых, среди множества папок на столе в базе федеральных служб полицейские начинают сбор информации о серийных убийцах.
Он просыпается. Натянув на себя шорты выходит на пробежку. В наушниках играет музыка пробегая по улицам города смотрю на свое отражение, чертовски красивые мускулистые ноги сотрясаясь от бега создают эффект разорвавшейся бомбы. Перебегаю дорогу в сторону океана. От потрясающего вида возникает желание окунуться после долгой пробежки. Скинув наушники и шорты прорезая волны погружаюсь на дно ледяной пены океана.
На своем пути замечаю проплывающего аквалангиста с маской и приспособлением для отпугивания крупной рыбы. Меня замечают и движение руки я показываю на приглашение всплыть вместе. Вместе всплыв на поверхность и увидев что под аквалангом скрывается прекрасная девушка океанолог предлагаю свою компанию и помощь в перетаскивании тяжестей. Мы отлично проводим время вместе, океан прекрасен. Красивая сцена подводного мира. Погружение и плавание среди рыб и водорослей. Заигрывание и легкий флирт под водой, мы напрочь забыли о времени и о том что еще несколько часов назад каждый был занят своими делами. Они лежали на песке в окружении пробирок и оборудовании по сбору материала с океанического дна. Верданди оказалась отличным собеседником и потрясающей красоты девушкой. Ее волнистые волосы цвета солнечных лучей на колосьях ржи, глаза янтарные берега от нее исходило такое тепло и любовь к океану и они были созданы друг для друга. В темных водах лазури ее янтарь глаз горел так как бы горело солнце спустившееся в мутные воды озаряя своим светом самые темные глубоководные пещеры.
Включается радио, а затем и телевизор. Утренние поздравления, реклама мест отдыха. Теряется сигнал в телевизоре и через мгновение переключается другой канал, по которому диктор сообщает о зверском убийстве молодой девушки, которую нашли убитой в океане. И чье тело было выброшено на берег волной. Оно было похоже на месиво плоти, которое остается после нападения стаи волков, соленая вода разъела ее раны, глаза были открыты и смотрели на экран. В них не было ни роговой оболочки, ни красок, ни малейшего намека на то что раньше тут на этом месте были глаза. Зрелище было страшное, больше пугало то что из пустых глазниц как будто кто то на тебя пристально смотрел.
Телевизор и радио отключаются. В открытое окно через занавески пробивается легкий ветерок.
-аЩЩЬ! (шипение кобры)
По узким улочкам ходят туристы что-то фотографируют, молодежь собираются у фонтана. В старинной церкви началась служба. Хвалебные песни слышны в каждом уголке маленького городка.
Месса Миссала 1970 года
(NOVUS ORDO)
Вступительные обряды
II Евхаристическая Молитва
В полу мраке слабо освещенной комнаты, видны элементы дорогого интерьера. Картины, статуи, старинные фрески. Дорогая кожаная мебель и аппаратура, на которую падают лучи света, пробивающиеся через плотные шторы.
Крупный план.
Сильные мужские ноги, как через макросъемку виден плотный волосяной покров, на который падает свет. Ноги, живот, руки. Камера отдаляется и перед нами предстает обнаженное стройное мужское тело. Он спит в кресле, небрежно прикрывая пенис рукой и куском шелковой ткани. Длинные и густые ресницы задрожали, и он открыл глаза. Глаза черные как смоль. Он подтягивается. Идет к окну, раскрывает шторы. Наливает виски. Делает глоток и оставляет на кухне. Идет в ванную. При свете тело его еще красивей. На этом обнаженном и хорошо сложенном теле виден каждый мускул, который при каждом движении напрягается, и становиться больше.
Ванная комната.
Он включает воду. Сильным напором раковина быстро наполнятся водой. Вода как в чайнике на плите начинает бурлить и стекать через края раковины на пол. Вся ванная стремительно начинает заполняться водой, вслед за потоками воды на пол падали и мыло предметы гигиены, различные крема и баночки с лосьонами. Что-то остается на месте и другие предметы с треском отлетают в разные части ванной комнаты. Причина забившиеся длинные волосы. Он достает их, приподнимает, чтобы рассмотреть. Делает шаг. Вскрикивает. И жуткая боль вырисовывается у него на лице. Оборачивается и видит разбитое зеркало. Осколки, разбросаны по всей ванной комнате.
Крупный план.
Из кровоточащей пятки торчит осколок зеркала. Он пытается на одной ноге добежать до полотенца, поскальзывается и падает. Лужа крови. Все его тело в крови. Пытаясь подняться опирается на одну руку и снова соскальзывает, осколки протыкают его ладони и спину. Стиснув зубы и корчась от боли одной рукой он тянется к полотенцу висящему на крючке. От такого натяжения крючок срывается с петель и отлетает в сторону а полотенце падает на него, прибивая к телу и вонзая все глубже острые осколки. Его тело изнывает от боли, сжав руку в кулак он пытается отодрать махровое полотенце от тела. Белое полотенце мгновенно окрашивается в багрово алый, не ровные осколки цепляются за ниточки материи и от натяжения тело покрывают судороги, свежие раны кровоточат. В полу бессознательном состоянии он срывает полотенце и швыряет рядом чтоб проползти по нему через осколки. Рукой дотянувшись до края раковины встает, сделав пару шагов на одной ноге волоча вторую за собой, рукой пытается открыть дверь ванной комнаты и нога в кровавом полотенце скользит о кровава красный пол. От этого он падает ударяя голову о край раковины и теряет сознание.
Мгновение.
Он испуганный смотрит на полотенце, а оно чистое. Чистое и тело и лицо. Отползает. Смотрит и видит. Чистую ванную и раковину. Нет ни волос, ни разбитого зеркало и даже осколка в ноге.
Действие третье
Учащенное дыхание. Набережная. Парк.
Я бегу.
Я убегаю или бегу от себя?
От кого я бегу и куда? Что-то распирает грудную клетку из нутри, чувствую колоссальное давление, еще вдох и меня как будто разорвет как воздушный шар. Чувство тревоги моментально прекращается от резкого столкновения с пролетающей мимо птицей.
Все в порядке это всего лишь пробежка по парку. Но что сегодня было. Может, я схожу с ума. Еще этот взгляд. Он всегда меня преследует. Еще я чувствую чье-то присутствие и дыхание за спиной. Этот кто-то наблюдает за мной.
Может, никого и нет, я просто очень много думаю о той девушке.
Возможно это усталость. Надо развеется. О ногу чувствую еле уловимый удар, остановившись осматриваюсь по сторонам, у ног лежит футбольный мяч. Осмотревшись замечаю неподалеку группу ребятишек что играют в футбол. В детстве я часто играл в футбол и мне не составило труда слегка подтолкнуть мяч к играющей ребятне…
-ащщщ-
Я лежал на полу. Доски подо мной – старые, трухлявые, пропитанные сыростью, – воняли плесенью и чем-то приторно-гнилым, как разлагающийся фрукт, брошенный в подвале. Воздух был тяжёлый, липкий, он давил на грудь, и я боялся вдохнуть – каждый глоток казался ядом. Дверь хлопнула, будто выстрел, от которого сжались внутренности. Тяжёлые шаги – медленные, уверенные – приближались, и каждая половица визжала под их весом, как живое существо, корчащееся от боли.
– Вставай, – голос отца резанул, как ржавый нож по стеклу. Я не двигался. Не мог. Тело онемело, будто чужое, только сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё.
– Вставай, я сказал! Рука – грубая, мозолистая, как наждак – вцепилась мне в волосы. Рывок вверх был резким, словно выдергивали корень из земли. Кожа на голове закричала, натянулась до предела, я чувствовал, как волосы рвутся с мясом, а слёзы – горячие, едкие – хлынули сами, прожигая лицо. Я задохнулся от боли, но не издал ни звука – горло сжалось, как в тисках.
