Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 31)
Простояв в очереди в бакалею четыре часа в надежде заполучить банку горошка или даже немного молока, Элейн ощутила, как ее кольнуло неприятное чувство: она сама была готова рискнуть ради Сары и Ноя, но справедливо ли будет подвергать опасности Манон?
Глава тринадцатая
Ава
Под стенами большого белого здания дети катали обручи, и их смех разносился в свежем октябрьском воздухе. Ава постоянно видела серьезные личики детей, приезжавших в Лиссабон на поездах и кораблях, поэтому улыбнулась при виде подобной незамутненной радости и направилась к столовой, где «Джойнт» раздавал еду беженцам.
Внутри вдоль стены выстроились родители, облокотившись спинами о длинную полосу синего цвета, разбавлявшую суровую простоту отделки стен. Они не разделяли беспечности своих детей, их лица были напряженными и озабоченными, и доверяли друг другу свои страхи они только шепотом, чтобы не услышали малыши.
Девочка с книгой – одной из многих, купленных Авой на собственные деньги, – в руке и широкой улыбкой, освещавшей ее лицо, помахала Аве. От понимания, насколько ее подарок оказался по душе, Аву окутало теплое чувство.
Ей навстречу неторопливой походкой вышел Итан, в рубашке с закатанными до локтя рукавами.
– Мисс Харпер, огромное спасибо, что пришли.
– Зовите меня Ава, – повторила она свою просьбу недельной давности. – Я только рада помочь.
– Я знаю, что вы в первую очередь хотите познакомиться с человеком, который может достать подпольную прессу, и ценю ваше щедрое предложение – рук на раздаче еды постоянно не хватает. – Он устало улыбнулся, и Ава не могла не задаться вопросом, сколько же часов в день Итан проводит на ногах.
– Я рада облегчить ваш труд и, раз теперь у меня есть ваше разрешение, планирую приходить почаще, – искренне пообещала она. В самом деле, лучше способа провести выходной ей в голову не приходило.
– Разрешение? – со смешком переспросил Итан. – Скорее уж это была отчаянная мольба. – Жестом позвав Аву за собой, он провел ее в комнату с колоннами по центру. Та же синяя полоса, что и на входе, тянулась вдоль стен и здесь. Параллельно друг другу выстроились два ряда столов, на каждом из которых стояла белая тарелка с чинно лежащей рядом ложкой и белая кружка с синей каймой по краю. В воздухе висел густой дух свежего хлеба и пряный аромат жареного мяса.
– Если вы не против, я представлю вам Отто после обеда, – сказал Итан.
– Совершенно не против, – ответила Ава и приступила к работе – раздаче бифанас, простых бутербродов с мясом, хотя в этих популярную свинину со специями заменяла говядина.
Многие из пришедших не походили на нуждающихся, но Ава провела в Лиссабоне уже достаточно времени, чтобы понимать, что приличный внешний вид не означает наличие денег. Перенасыщенность рынка ювелирными украшениями и драгоценными камнями привела к тому, что на сумму, вырученную от продажи отдельной вещи, семья могла прожить от силы несколько дней, даже не неделю.
Еще Ава узнала, что многие беженцы лучше откажутся от бесплатного обеда, но зайдут в кафе, чтобы встретиться с соотечественниками и, пусть и на короткий срок, позабыть свои невзгоды. Когда человек терял все, что имел, община могла творить чудеса.
Организации, подобные «Джойнту», поддерживали такие общины и возвращали улыбки на лица детей.
Следующие четыре часа прошли в безостановочной круговерти из подачи новых порций еды, мытья тарелок, помощи тем, чьи руки были заняты, и поиске свободных мест для только что пришедших людей. Эта суматоха сопровождалась какофонией из бесчисленных голосов и разговоров и звона тарелок и столовых приборов.
В итоге никто не ушел голодным, а еда при этом еще оставалась. Ее отложили для ужина, тарелки убрали со столов, и Итан повел Аву на улицу, где стояла компания оставшихся покурить мужчин, окутанная клубами дыма. При появлении Итана один из них, самый пожилой, с серебряными волосами, вынул изо рта трубку и кивнул.
– Это Отто, – представил его Итан, – он частенько встречается с только что приехавшими беженцами, и ему удалось добыть для вас несколько газет, в частности из Франции. И, кажется, у него есть что-то еще. – Он вопросительно взглянул на Отто.
Как и все беженцы из Франции, тот был тощим, голод обглодал его кости, заботы исчертили лицо морщинами, но страдания не погасили глубоких карих глаз, и изучал он Аву взглядом ясным и острым.
– Может и есть, – загадочно ответил Отто, – если у вас найдется время поговорить.
– Я здесь до конца дня, – ответила Ава.
Отто качнул головой и провел ее к стоявшему на солнышке деревянному столу, предложил присесть и уселся сам.
– Вы библиотекарь из Америки, так?
– Да, меня зовут Ава Харпер.
Он кивнул в знак приветствия и затянулся. Сладковатый аромат табака напомнил Аве отца, когда тот ночами корпел над разными текстами с бокалом чего-то крепкого под рукой и трубкой в зубах. Мелькнувшая перед глазами картина пронзила сердце Авы щемящей нежностью.
Отто выдохнул клуб дыма и опустил руку с зажатым в ней отполированным чубуком трубки.
– Я так понимаю, вы приехали сюда, чтобы собирать прессу.
– Совершенно верно. – Ава подалась вперед. – Особую ценность для меня представляют подпольные газеты. Некоторые из них я читала, особенно «Комба», и нахожу их крайне информативными.
Отто кивнул.
– Я сам ее предпочитаю. Это газета и для бойцов, и для интеллигенции. В Первой мировой войне я сражался. И интеллигентом тоже был… – Он наклонил голову к плечу. – По крайней мере, мне нравится так думать. – Он улыбнулся собственному скромному заявлению и поднял указательный палец. – Но что, если у меня есть нечто посерьезнее, чем газета?
– И что же это? – как можно беспечнее спросила Ава. Как она узнала, когда возникал шанс заполучить те или иные документы и тексты, следовало запасаться терпением. Проявив слишком много рвения и заинтересованности, можно было этот шанс упустить.
Сухие листья зашуршали у них над головами, и легкий ветерок шевельнул подол юбки Авы.
– Нечто очень ценное для меня. – Отто не отрывал взгляд от своей трубки.
– Могу вас заверить, что эту вещь вернут вам в целости и сохранности, я только отвезу ее в посольство и сфотографирую.
Отто кивнул, сунул трубку в рот, попыхивая, залез в нагрудный карман и вытащил бежевый конверт. Потрепанный и помятый, он был адресован Отто Мюллеру в Марсель.
Их взгляды встретились, и он вынул трубку из тонких губ.
– Вы же знаете о преследованиях евреев?
– Да, – твердо ответила Ава. – Достаточно увидеть евреев, сбежавших из оккупированных нацистами стран, чтобы понять масштаб их бедствий.
– В вашей стране не хотят верить, что евреев объявили изгоями, что нас арестовывают. – Румянец тронул щеки Отто. – Что по всей Европе евреи пропадают бесследно, что их убивают сотнями. – Он перебирал кончиками пальцев конверт, глядя на него сурово и благоговейно. – Как Петру.
Патриотическая жилка велела Аве броситься на защиту своей страны, возразить Отто. Но она не могла. Многие не верили в геноцид евреев, новости о них помещали на последних страницах, а чудовищные цифры погибших объясняли «слухами и пропагандой».
Мимо прокатился обруч, за ним бежал мальчик и, наступая ему на пятки, девочка в полосатом платье. Волосы их развевались на ветру, на лицах сияли улыбки.
– В Лиссабоне мы в безопасности. – Отто коротким жестом очертил город и проводил детей взглядом. – Ну, в относительной безопасности.
Ава его поняла. ПНЗГ держались на расстоянии, потому что каждый месяц беженцы обязаны были являться на учет. Но стоило визе истечь, полиция приходила в возбуждение, становилась менее дружелюбной и более придирчивой – как будто беженцы горели желанием задержаться подольше в Португалии, где повсюду расхаживали немцы, прямые, как палки, коротко стриженные, с холодными злобными глазами.
И всегда оставалась опасность, что Германия выполнит свою угрозу напасть на Португалию.
– Мы все многое принесли в жертву, чтобы очутиться здесь, – продолжал Отто. – Не только имущество, но и самих себя. – Он несколько раз затянулся, клацнув зубами о черенок трубки. – Для вас я просто старик, – дым клубами вырывался из его рта, – который может достать газеты, необходимые для вашей страны. – Он слегка пожал плечами. – Я вас не виню – вы делаете свою работу. – Он повернулся на стуле, указывая трубкой на белое здание. – Для «Джойнта» я еще один голодный рот и тело, которому необходимо койко-место. Для прочих беженцев – я одиночка без семьи. – Он снова сел прямо, разглядывая ароматный дым, поднимающийся из трубки. – Здесь я никто.
– Это неправда, – возразила Ава, прежде чем поняла, что совесть не позволит ей просто отмахнуться от слов Отто.
Отто нахмурился, услышав подобный, вроде бы бездумный ответ, но его, как и многих, ждало разочарование, потому что Ава поняла его куда лучше, чем он мог ожидать. В какой-то момент она начала жизнь с чистого листа, отбросив все ярлыки, которые на нее успели навешать окружающие: сирота, оставшаяся без родительской заботы; новенькая в школе, без друзей и со странным акцентом; младшая сестра, из-за которой старший брат не смог получить причитающегося ему образования. Но сейчас не время было вспоминать и рассказывать историю своей жизни. Понимание и знание пропадают втуне, если не применять их в реальной жизни. Поэтому Ава толкнула письмо обратно в сторону Отто, положила руки на стол и целиком сосредоточилась на своем собеседнике.