Мадам Шуа – Квартира на Красной (страница 2)

Пролог

Нотариус Ольга Эдуардовна смотрела на них поверх очков с таким выражением, будто разгадывала кроссворд, где по горизонтали было «безнадега», а по вертикали – «карма».

– Еще раз добрый день, – произнесла она с той особой нотариальной неторопливостью, которая заставляла людей чувствовать себя провинившимися школьниками. – Я понимаю, ситуация… нестандартная.

Алиса сидела на краю кожаного кресла, выпрямив спину так, будто от этого зависела ее жизнь. На ней было платье цвета пыльной лаванды – специально выбрала, чтобы выглядеть спокойной и собранной. Лаванда успокаивает, лаванда – цвет мудрости. Она даже дыхание выровняла заранее, еще в машине.

Ничего не помогало.

Потому что Кирилл сидел в трех метрах от нее.

Он занимал другое кресло так, будто это был его операционный стол, а все присутствующие – ассистенты, которые должны молчать и не мешать. Руки сложены на груди, челюсть сжата, взгляд – в окно на краснодарскую улицу Красную, где под акациями торопились по своим делам счастливые люди, которым не нужно было делить наследство с бывшими.

Два года.

Два года она не видела его вживую. Два года, в течение которых она успела построить успешную практику ландшафтного архитектора, перестать вздрагивать при звуке похожей машины на парковке и почти убедить себя, что все было правильно.

Почти.

Сейчас ее ладони взмокли, и она ненавидела себя за это.

– Нина Семеновна Григорян, – торжественно начала Ольга Эдуардовна, поправляя очки, – гражданка Российской Федерации, проживавшая по адресу: город Краснодар, улица…

– Мы знаем, где она жила, – глухо сказал Кирилл.

Алиса дернулась. Голос у него стал ниже. Или ей показалось? Она запретила себе поворачивать голову.

– Знаете, – не моргнув глазом, согласилась нотариус. – Однако процедура требует. Завещание составлено двадцать третьего сентября прошлого года, удостоверено мной, зарегистрировано в реестре…

Она перечисляла формальности смачно, с аппетитом, как будто каждое слово приближало к чему-то неизбежному и очень смешному. Алиса слушала краем уха. Она помнила этот день. Нина Семеновна тогда позвонила ей и сказала: «Солнышко, зайди, мне твоя подпись нужна, а то я старая, запутаюсь в бумажках» . Алиса зашла, подписала, не глядя, потому что для Нины Семеновны – женщины, которая кормила ее варениками с вишней все пять лет, что она училась в университете, – она была готова подписать что угодно.

Что она подписала – узнала только сейчас.

– …завещаю принадлежащую мне на праве собственности квартиру, расположенную по вышеуказанному адресу, Ветровой Алисе Сергеевне и Морозову Кириллу Андреевичу, в равных долях, по одной второй каждому.

Кирилл хмыкнул. Коротко, безрадостно.

– Далее, – голос Ольги Эдуардовны стал чуть выше, она почти наслаждалась, – вступая в наследство, наследники обязуются проживать в данной квартире совместно в течение одного календарного года с даты официального открытия наследственного дела. Проживать, – она сделала паузу, – совместно. В случае, если кто-либо из наследников добровольно изменит место жительства на срок более четырнадцати календарных дней без письменного согласия второго наследника, либо предпримет действия по отчуждению своей доли третьему лицу без согласия второго наследника…

Алиса перестала дышать.

– …вся квартира целиком переходит в собственность Краснодарской городской общественной организации «Лучший друг» – приюту для безнадзорных животных.

Тишина.

Алиса медленно повернула голову. И встретилась с глазами Кирилла.

Два года она избегала этого взгляда. Сейчас он смотрел на нее так, будто она была сложным переломом со смещением, а он решал, стоит ли браться.

– Простите, – сказала Алиса. Голос не дрогнул, и она мысленно похвалила себя. – Я правильно поняла? Если мы не проживем вместе год – квартиру отдадут собакам?

– Кошки там тоже есть, – заметил Кирилл.

– Кошки, да, – кивнула нотариус. – Прекрасный приют, кстати. Нина Семеновна была их волонтером пятнадцать лет. Возможно, вы знали.

– Знали, – сказала Алиса. К горлу подступала какая-то нелепая, не вовремя пришедшая истерика. Нина Семеновна возилась с собаками, пахла пирогами и всегда говорила: «Алиса, ты его прости, он же мальчик, они все дураки» . А потом, когда они все-таки разошлись, вздыхала и присылала ей голосовые сообщения с рецептами шарлотки.

– Условие жесткое, – согласилась Ольга Эдуардовна. – Однако оспорить его крайне сложно. Нина Семеновна была признана полностью дееспособной, завещание составлялось в присутствии двух свидетелей, вы сами присутствовали при подписании…

– Я думала, это про подпись для пенсионного, – выдохнула Алиса.

– Ну, – нотариус развела руками, – теперь вы знаете.

Кирилл молчал. Он смотрел на Алису, и в его взгляде медленно прорастало что-то, что она боялась распознать. Не злость. Что-то более опасное.

– А если мы продадим квартиру и поделим деньги? – спросил он. Голос спокойный, профессиональный, как на обходе.

– Не имеете права. – Ольга Эдуардовна достала из папки еще один документ. – Пункт 3: «До истечения одного года с даты открытия наследства любое отчуждение долей запрещено. В случае попытки продажи, дарения или иной передачи прав третьим лицам – квартира переходит приюту». Срок, кстати, начинает отсчет сегодня.

– Сегодня, – повторила Алиса.

– Через год, восемнадцатого марта, если условия не будут соблюдены, ключи от квартиры получат волонтеры. Там очень милые собаки, я к ним иногда заезжаю…

– Мы поняли про собак, – отрезал Кирилл.

Он резко поднялся. Алиса невольно вжалась в кресло – жест получился слишком заметным, и она увидела, как дернулся его кадык. Он заметил.

– Где ключи? – спросил он.

– Вот. – Нотариус положила на стол два конверта с ключами и один, прозрачный, с пластиковой карточкой-пропуском в домофон. – Квартира на третьем этаже. Вас понятно как найти? Улица Красная, сто сорок семь…

– Мы знаем адрес, – одновременно сказали Алиса и Кирилл.

Взгляды скрестились. Ольга Эдуардовна, кажется, получала от этого сцены искреннее удовольствие.

– Тогда желаю удачи, – сказала она. – И берегите друг друга. Нина Семеновна очень просила передать.

– Что именно? – спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

– Что она вас любит. И что починить кран на кухне. Он, кажется, капает с прошлого года.

Кирилл взял свой конверт и вышел, не попрощавшись. Алиса осталась сидеть, глядя на свой конверт, на прозрачный пакетик с пропуском, на руки, которые все еще мелко дрожали.

Краснодарское солнце било в окно нотариальной конторы. За стеклом шумел проспект, пахло пылью, цветущей акацией и приближающимся летом.

Алиса взяла ключи.

Глава 1

Ключ вошел в скважину с каким-то обидным, неприличным скрежетом. Алиса на секунду замерла, прислушиваясь к себе: вдруг сейчас ее накроет волной воспоминаний такой силы, что она развернется и уйдет? Не накроет. Она была готова. Она – ландшафтный архитектор, который превращает пустыри в райские сады. Квартира – это просто территория. С ней можно работать.

Она повернула ключ.

Дверь открылась с тяжелым, простуженным вздохом – Нина Семеновна никогда не смазывала петли, говорила, что «скрип – это сигнал для домовых, что свои пришли».

Запах.

Это было первое, что ударило в лицо. Старый дом, старые стены, смесь сухих трав, пыли, книжной бумаги и чего-то сладковато-пряного – возможно, остатки тех самых вареников с вишней, которые Нина Семеновна лепила каждое воскресенье. Алиса втянула носом воздух и поняла, что ошиблась: она не готова.

– Господи, – выдохнула она тихо, в пустоту.

Прихожая была маленькой, с потертым линолеумом, который помнил еще девяностые. На стене – крючок для ключей в виде кота. Кот был керамическим, с отбитым хвостом, и Алиса узнала его сразу. Она сама принесла его с ярмарки пять лет назад, дурацкий подарок, который Нина Семеновна повесила тут же, сказав: «Ой, красота какая, теперь мой Василий не один будет» . Василий был котом, который жил на лестничной клетке и спал на батарее.

Алиса сняла туфли, поставила их аккуратно у порога и прошла дальше.

Коридор вел в кухню, и она не удержалась – свернула туда первым делом.

Кухня была ее любимым местом. Небольшая, но с огромным окном, выходящим во двор. Раковина – та самая, с краном, который Нина Семеновна завязывала тряпочкой, потому что «он капает, но если завязать – вроде тише». Алиса повернула вентиль. Вода пошла густо, с напором, а потом кран всхлипнул и начал ронять тяжелые, ленивые капли в ржавую раковину.

Кап.

Кап.

Кап.

Почините кран на кухне.

– Обязательно, – сказала Алиса вслух. – Починю. Я все здесь починю.