Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 60)

Потом подошли шомроним с другой улицы, очищавшие соседний квартал, и вместе вошли уже в район эллинов. Шли буквально от дома к дому. Если ворота не открывали, а начинали стрелять, выбивали и кончали всех. Если было необходимо, подтаскивали пушки, а чаще без них обходились. Сколько б ни имелось внутри человек, пару сотен опытных вояк, использующих динамит, никому отпугнуть не удалось.

Покорных выстраивали во дворе и проверяли по спискам, привезенным из финансового ведомства. Псы из состава специальной сотни легиона искали тайники. Не дай бог находили с людьми. Чужаков забирали для дополнительного выяснения, причем охрану поручили Клавдию с его людьми. В один из особняков их временно согнали, выясняя причины нахождения в чужом районе. Мало ли, может, просто в гости кто-то из них зашел. Дважды обнаружились спрятанные от толпы семьи единобожников. Не все готовы были убивать соседей. Такие дома не трогали, напротив, оставляли бумагу для других отрядов о запрете обижать. Зато при обнаружении раненых их, не разбираясь, моментально вешали на воротах вместе с главой семьи, а остальных гнали под присмотром шомроним куда-то в сторону верфи. Можно не сомневаться, если не найдутся заступники, продадут в рабство. А здания достанутся легионерам. Срок контракта у них пять лет, и если не продлят, останутся жить в этих местах. И строиться теперь не понадобится. Задач, как Клавдий понял, на самом деле было три: восстановить порядок, наказать бунтовщиков, пополнить казну государства и карманы ему преданно служащих. Причем первое и второе прекрасно сочеталось с третьим, поскольку имущество мятежников будет конфисковано и распределено на пользу новой власти.

Все происходило очень деловито, по явно многим знакомой схеме и без излишней жестокости. Ровно настолько, чтоб до каждого дошло: недовольных просто убьют. Сегодня это проделали уже с несколькими тысячами человек, сотня сверх того никого не заинтересует. Послушный имеет шанс уцелеть и даже неплохо устроиться при наличии хорошей профессии. Вряд ли даже ни в чем не замешанным нравилось подобное непредсказуемое вторжение. Многие дома стояли пустыми. Жители сбежали заранее. И достаточно быстро. Неплохо знающий город Клавдий сообразил, к чему дело идет. Фактически здешние кварталы взяли в кольцо и медленно его затягивали. А в центре находился огромный храм Сераписа, покровителя Александрии. Туда люди и бежали, спасаясь.

Мира никуда не торопилась, действуя основательно и последовательно. Появляющиеся вестовые передавали четкие приказы. Ночь прошла в выстрелах и пожарах, а с утра начала бухать артиллерия. Через некоторое время прогремела серия взрывов.

Уже под утро мимо проезжал Анастас и на оклик остановился.

– Что происходит? – спросил Клавдий, благо прекрасно знакомы.

– В храм Сераписа набилась тьма народу, – ответил тот довольно. – Главный жрец вышел и заявил о священном праве убежища. А госпожа, – на людях Анастас никогда не называл Миру сестрой, – сказала, а когда они жгли молельные дома с людьми, кто-то вспомнил об этом или у иноверцев храм неправильный? Так вы для нас такие же идолопоклонники, и как себя вели, так вам и воздастся. Вернись и передай: кто выйдет и сдастся, останется жив. У вас время до рассвета. Вот теперь их и выбивают.

– А храм?

– А нечего было защищать безбожников и натравливать их на находящихся под покровительством правоверных, – внезапно потеряв всякое добродушие, заявил Анастас. – До фундамента сотрем, а затем на его месте собор построим. Каждому по делам его!

Глава 7

Своя личная империя

Всадник был покрыт пылью с головы до ног настолько, что невозможно разобрать цвет коня и одежды. Смотрел, однако, довольно. Ничего удивительного, если глянуть на дату на пакете. Это ж несся с совершенно неприличной скоростью. За два дня свыше трехсот миль, сменяя коней, и это, считая, по прямой. На самом деле можно накинуть еще с полсотни, не меньше. Есть причина для гордости.

– Накормить, моего лучшего вина из запаса и, – кинул моментально пойманное кольцо с большим зеленым камнем, – заслужил.

– Всего лишь честная служба, – лицемерно вздыхает, но от дорогого подарка отказываться и не думает.

Изумруды достаточно редки и высоко ценятся. Иногда и мне можно позволить себе широкий жест. Тем более кое-что от прежнего фараона досталось в наследство.

Почта в империи бывает трех видов.

Радио, о котором далеко не все в курсе, частных посланий не передает, исключительно государственной важности. Станций всего десяток, а умеющих с ним обращаться не особо много. Я подразумеваю и починку. Кроме того, возить с собой та еще морока. Нужно не меньше трех повозок, и нет никакой гарантии, что после сборки не обнаружится отсутствие связи. Радиус действия не бесконечен. Поэтому моя осталась в Александрии. Все равно и там уже плохо прием берет. Со временем придется ставить промежуточные для стойкого контакта, но пока есть и иные способы.

Голубиная почта неплохо работает, если ты сидишь на месте. Отправляй приказы сколько угодно, но как несчастной птице тебя найти, если на днях болтался у пирамид, а сейчас уже прошел перевал Митла на Синае? Надо сказать, очень вовремя ушел от Нила: уровень уже повышался и цвет очень характерный. Не знаю, от чего это зависит, сначала идет всегда зеленая волна, наполненная какими-то мелкими растениями. Якобы Белый Нил, один из двух основных притоков. Через четыре недели следует уже красная вода, с добавками почвы с гор от Голубого Нила. И это уже тот самый разлив, фактически наводнение, когда затоплена вся равнина. Никакие боевые действия в этот момент невозможны. Не зря так обрадовался готовности Гая сразиться. Застрять посредине реки почти победителем, дав время собраться с силами врагу, было б крайне неудачно. Но Тюхе меня не забывает, как и я ее. Демонстративно сжег парадные одежды фараона со всеми побрякушками, за исключением короны. Даже золотой урей кинул в костер. Кобра тоже богиня, покровительница Египта, и мне неуместно как истинному правоверному ходить с символом идолопоклонников на лбу. А мысленно сей жест посвятил богине удаче. Все равно Мария заявила, что Единый не нуждается в жертвах. Чего ж добру пропадать зря?

Миср прекрасная страна. Благодаря огромным урожаям, получаемым от удобренной земли, владеющий долиной может диктовать свою волю многим, если он достаточно осторожен и не мечтает о чем-то несбыточном. Но нельзя забывать, насколько он отличается от соседних стран. Ничего похожего на одиночек, возделывающих огороды, как им угодно, в горах Мавретана или кочевников здесь быть не может. Нил дает жизнь, но он же и диктует правила. Рыть и очищать каналы, строить дамбы и пруды, воздвигать плотины никому не под силу одной семьей. Каждая деревня вынуждена стать общим целым из-за необходимости совместного труда. В любом самом мелком поселении есть староста, представляющий остальных перед правительством. Он имеет право решать, кого гнать на работы местного значения, поскольку каждый обязан часть времени посвятить общественному труду, и с кого взять налог больше. Это маленький царек, настолько, что люди, едущие на осле, обязаны спешиться и поклониться ему, встретив на дороге. Конечно, есть правила, которые преступать не рекомендуется, но где-то далеко от чиновников он может творить безнаказанно практически все. Жаловаться обычно бесполезно. Кто будет разбираться в мелких обидах без веской причины. Крестьянам и взятку обычно нечем дать.

Это была проблема, требовалось нечто придумать, дав максимальную свободу подданным и при этом не допустив разбегания. Иначе ведь некому будет трудиться на полях с ирригационной системой и собирать урожай. Староста не случайно получил такую власть. От него зависела жизнь всей деревни. Именно он определял, когда преграды, установленные в устьях каналов, отходивших от реки на восток и на запад, нужно проломить, чтобы потоки воды могли спокойно течь до тех пор, пока их путь не преграждала плотина. Когда местность вокруг оказывалась под водой, плотину разрушали, и вода не достигала невысоких холмов, расположенных на границе долины реки.

Позже все происходило наоборот: каналы блокировались, и вода оставалась только в небольших прудах, образовывавшихся в конце каждого из них. В дельте процесс выглядел таким же образом, за исключением того, что дренаж делался глубже, каналы – более широкими. В период наивысшего разлива Нила страна превращалась в обширное озеро, деревни были изолированы друг от друга, а перемещаться между ними можно было только с помощью лодок. После сбора урожая каналы нужно было очистить от ила и выровнять их русло в тех местах, где оно изменилось во время разлива.

Да о чем это я? О почте. Есть и третий вариант. Ничего умнее не придумал, как возродить станции, где меняли лошадей для гонцов и при оплате определенной суммы могли доставить чье угодно сообщение кому угодно, в любой конец империи. В том числе и на кораблях через море. Все удобнее, чем искать едущего в нужную сторону. Но курьеры, загоняющие лошадей, все ж не каждый день являлись.

Итак, что у нас такое срочное?

Первое вскрываю, безусловно, от Александра. Все ж император, прямой начальник. Официальное обращение, на удивление. Обычно он пишет личные письма и не обращается с перечислением должностей и титулов. Подозрительно. Главную новость, которую сообщает, уже знаю. Тут радио отработало хорошо, и Мира оперативно доложила. О подавлении бунта она вставила в самом конце как о малозначащем событии. Наверное, в сравнении так и есть. Аннибал (почему меня все время пробивает при его имени на какого-то Лектора, ничего такого в памяти не сохранилось) переправился в Иберию чуть раньше моей высадки в Мицраиме. Причем с ходу захватил Малаку. Затем стремительным рейдом прошел по югу полуострова. Баса и Мурсия были взяты штурмом, а вот у Севильи он застрял. Сдаваться горожане не собирались, ожидая помощь. Аперы своих вассалов держали крепко, и пусть потребовалось время, пришли с немалым количеством воинов. Описания дальнейших событий не очень разнились. Настоящая мясорубка с обеих сторон. Никто не хотел уступать, и в итоге потери в противоборствующих армиях доходили до половины. Фактически и те и другие убились друг о друга с огромным эффектом. Причем вместе с Аннибалом, героически погибшим, как он и мечтал. Лично пробился к тамошнему танэрлу, убив того чуть ли не в поединке. На самом деле имощагов там было под сотню, рубили они всей толпой уже дохлого апера с соратниками. В балладу все равно попадет великий поединок. В результате осаду с Севильи сняли, но и враги ушли. Юг Иберии остался за нами. И вот теперь, в конце письма, Александр обращается ко мне с просьбой. Вздумай он отдать приказ, я б нашел кучу отговорок, но пасынок неплохо знал, на какую точку давить.