Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 17)

– В зверей не превращаюсь. Ах да! Дождик могу вызывать, но маленький, и сил это много забирает.

– Приворот, порча?

– Первое бессмысленно. Можно затащить в постель гораздо проще, а после секса все равно любое заклятие развеется. Второе возможно. Как залечить энергетическую оболочку, так и пробить. Но меня такому не учили сознательно. Есть все же границы воздействия и мораль. Стоит начать – и хана. Сегодня одного сглазишь, завтра штабель трупов, послезавтра соседи на вилы поднимут или дверь подопрут да спалят. Деньги проблем не возмещают.

– Браво! – сказал он очень серьезно. – Это и есть наш важнейший принцип – не светиться.

– Как насчет ответной любезности?

– В смысле? А, я профессиональный игрок.

– Шулер?

– Канделябром не били и на передергивании не ловили.

– Потому что не нужно. Проще прослушать других игроков и точно знать карты на руках.

– Не всегда получается, особенно у выпивших, но есть масса других способов при наших возможностях. Злоупотреблять не стоит. Да и нечестно у простаков отнимать хитростью. Поэтому в соревнованиях по покеру не участвую, а вот лохов жадных и богатеньких фраеров регулярно раздеваю. А особенно люблю шулеров чистить. На жизнь хватает. Ну, странно было бы, – сказал почти извиняющимся тоном, – если б честным трудом занимался. Но и чемоданы в камере хранения воровать как-то неудобно.

– Ага, – задумалась Катя, – человек закрывает и цифры про себя повторяет. Как это мне раньше в голову не пришло!

– Истину говорю, – сказал Стоян с кривой ухмылкой, – в нашем сообществе практически нет честно трудящихся и состоящих в профсоюзе. Глупо не использовать от рождения полученное. На иного глянешь, так он тебя, скотина, кинуть хочет, заливаясь про дружбу, аж тошнит. Святое дело – оставить гада без штанов!

– А она? – спросила Катя, кивнув в сторону морга.

– Большинство наших имеет близкий к твоему набор доступного, – произнес он сразу. – Кто-то сильнее во внушении, другой – в телепатии… Бывают редкие специализации. То же целительство не очень распространено. В этом смысле Андрей уникум и крайне полезен многим. В целом разные попадаются таланты и иногда странные. Есть тип, способный ломать что угодно. Глянет – и стенка свалилась. Ему бы тоннель под Ла-Маншем строить, цены бы не было.

– Сейфы ломает?

– Почти, – явно не желая уточнять, перескочил дядька на другое. – Яна, – он подразумевал мать Андрея, поняла Катя, – была «скульптором». Только она переделывала себя, а не кусок мрамора.

– Как это?

– Изменение внешности. Других таких в нашем поколении не знаю.

– Я начинаю чувствовать себя неудачницей. Нет оригинальной специализации.

– Ты еще очень молода, будешь развиваться. В любом случае помощь в будущем с нашей стороны гарантирована. Свежая кровь, уж извини за прямоту, полезна. Кое-кто из пришедших со стороны со временем занял заметное положение в роду.

– Все же бывают?

– Встретить в нашем огромном мире настоящую ведьму непросто. Это как в лотерее. Кто-то выигрывает, но счастливчик – один на страну. В лучшем случае приз делится на нескольких, а чаще никто его не получает. Я знаю двух не из наших, вошедших в род. Впрочем, здешние ветви давно отдалились и практически не поддерживают отношения с остальными.

– Но не вы?

– Наши дети частенько воспитываются среди своих в долине. – Он осекся и недоговорил.

Возможно, у него и были собственные.

– Андрей со мной поделился историей семьи в самых общих выражениях, не называя даже приблизительных ориентиров. Разве что имеется подозрение про Болгарию. Но она большая, и гор там полно.

– Вообще не тайна, – сказал, не пытаясь изображать нечто сложное, Стоян. – Хотя Мироев, отец его, абсолютно русский, а мать по паспорту вообще француженка. Но мое имя как бы намекает. Мы не очень любим светиться, и подобные имена остались в основном у старшего поколения. Остальные предпочитают пользоваться привычными местным или нейтральными.

«Это понятно, – подумалось Кате. – Александр ни у кого не вызывает недоумения. Или Софья с Таней».

– Мы далеко ушли от начала разговора, и, полагаю, нужно уточнить. Большинство, пусть не все, из тех, кто остался на родине, не наделены серьезными талантами, а то и вовсе обычные люди.

«Он не сказал «простаки», – отметила Катя.

– Мы обеспечиваем им приличную жизнь, отчисляя в общий фонд определенный процент. Благоустроенное место и образование желающие могут получить за счет талантливых. Значит, и нуждаться не будут. Хотя есть такие… Кому-то до сих пор овечек и старой избы хватает. Но они тоже ко всему привычные.

– Простите?

– Да не настолько я старый, чтоб выкать.

– Ты. Прости. Не дошло.

– Ну, бывает, ребенок начинает выкидывать фокусы, поджигая или ломая нечто. Зачем посторонним видеть. Глупые родители, не имеющие представления о предках, могут и залечить из самых лучших побуждений. А местные ничему не удивятся. Закрытое поселение, где чужакам не рады. Если те появились не по весомой рекомендации, можно и неприятностями разжиться по самое горло.

– Кто-то прятался?

– И такое бывает. Жизнь полосатая. Вчера все было хорошо, сегодня мы стоим у здания морга.

Я шагал за следователем в штатском, представившимся Виктором Павловичем, по абсолютно одинаковым во всех подобных зданиях белым коридорам. Конкретно здесь бывать не приходилось, но студенты-медики присутствуют на вскрытии, сами проводят, и ничем их не удивить. Высшим шиком считается обедать прямо у трупов с запашком. Здесь таковой отсутствует. Морозильник работает, только неопределенно-больничный, витающий в любом лечебном учреждении запах навечно въелся в камни.

Вышедший навстречу поддатый мужичонка в синем халате не первой свежести, намекающем цветом на работу не то подсобником, не то санитаром, отступил без особой спешки от двери, позволяя пройти. Скользнул следом и привычным движением выкатил из ящика носилки с телом. Сдернул простыню, открывая лицо.

– Да, – подтверждаю деревянно, – это она. Александра Мироева.

По паспорту, конечно. Не могла же она ходить с правильной датой рождения и именем, когда разыскивает полиция по прежним делам.

– Моя сестра. Приехала вчера около восьми часов варшавским экспрессом.

Это не мать. Просто тело, лишенное души. Но вот кто это сделал и почему, я обязан узнать.

– Когда смогу забрать и похоронить?

– Завтра, полагаю. Пока бумаги оформят и вскрытие проведут…

– Это обязательно?

Не то чтоб всерьез опасался, что обнаружат нечто, но, когда изучают наши тела, всегда напряг. Мало ли что всплывет случайно.

– Ну вы же понимаете, процедура обязательна при явном криминале. Зачем прибыла? – вкрадчиво спросил следователь без перехода от участливости, внимательно отслеживая выражение моего лица. Ему лет тридцать и наверняка успел всякого повидать. В делах об убийствах с ходу имеет смысл проверять родственников. Никто не ненавидит друг друга с большим пылом, чем близкие. Шаблон.

– Не знаю. Мы не особо близки, раз в год видимся и особо не откровенничаем. Сказала, что приехала по делам.

– Но при том обратилась к вам?

– Почему нет?

Пожалуй, продолжать не стоит. Вообще поменьше рот открывать с полицией. Зачем углубляться.

– И вы ее отвезли… – последовала многозначительная пауза.

– К дяде Стояну, – послушно продолжил я и назвал адрес. – В общежитие МГУ посторонних не селят.

Про мое нынешнее жилье тоже до поры лучше помалкивать. Не то чтобы странно, но начнет давить, почему да зачем.

– А у него места много.

Он кривовато усмехнулся. Название улицы москвичам много говорит.

– Вас не привечает? – с подковыркой уточнил следователь.

– Нормально общаемся, только одно дело – погостить и совсем иное – годами в чужой квартире находиться. Самого замечательного человека рано или поздно раздражать начинает. Я предпочитаю не доставать родственников без причины и не сидеть у них на шее.

– Ну что ж, – продолжил следователь спокойно, вряд ли ожидал, что рухну с рыданиями на колени и примусь каяться в преступлении. Достоевский давно не в моде. Показал жестом мужику, чтоб вернул тело на место. – Пойдемте.

– Как это произошло? – спросил я за дверью.

– Мне бы тоже хотелось знать, – пробурчал он недовольно. – Только что приехавшая в страну девушка идет не в кафе, ресторан, музей, варьете, а на заброшенную стройку через три улицы. Там ее вполне профессионально бьют ножом, но предварительно она тоже наносит удар. Причем не как положено нормальной барышне – ногтями, а вполне основательно. Костяшки пальцев разбиты, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

– Не знаю, успели ли вы навести справки, – сказал я, теперь уже верно истолковав внимательный взгляд при знакомстве. Он искал на моей физиономии следы. Ссадину или что-то в этом роде, – только я много лет занимаюсь ОБО. И она тоже тренировалась, кое-что могла. До чемпионки далеко, но приложить была способна знатно даже здорового мужика.

– Это ведь еще хуже.

– Да, получается, подпустила к себе хорошо знакомого человека.