Ма. Лернер – Война за веру (страница 53)

— Позволишь ли угостить завтраком?

— Кормят у тебя хорошо, — согласно кивает. — Но вы ж сначала молитесь.

Кроме легкой иронии еще и жирный намек. Он так давно не был в городе, а в курсе обо всем происходящем. Агат за сорок с лишним лет создал по собственной инициативе целую сеть осведомителей по всей Северной Африке. По-моему, он этим занимался исключительно для удовольствия, обожая быть в курсе всяческих событий. Тем не менее иногда организация давала немалую прибыль, если выяснить своевременно о неурожае, очередной войне или эпидемии. Узнал я об этом не сразу. Вначале он просто поставлял полезные сведения, заглядывая на огонек. А потом прямо предложил услуги. Я платил, и немало, поставив условием быть единственным нанимателем и взяв соответствующую клятву, однако и получал первоклассную информацию. Еще ни разу Агат не ошибся и не обманул. То, что я просил в последний раз, неизвестно, понадобится ли когда. Всегда лучше иметь нечто про запас.

— Можешь присоединиться. Это ни к чему не обязывает.

— Ты ж все прекрасно знаешь. Единый невидимый, самый главный — в том нет ничего нового. Возврат к прежней чистой вере, так кто ж помнит, какая она. Проблема не в том, что говорит твоя сестра. В основном это правильные вещи и возразить нечего. Проблема в том, что она баба и хочет низвергнуть семейных божков. Не надо так резко.

А то я сам не понимаю. Осложнения будут, и очень скоро. Тем не менее сейчас самое время идти на обострение. По множеству причин. Внутренних и международных. А жрицы мешать не станут. Их слово не прозвучит против. И это сразу дает фору. Что будет через год, если не подстегнуть события? Может, вмешаются, и не на пользу нам.

— Молодые всегда древнюю традицию норовят сломать, только это неправильно, — убежденно заявил Агат. — Мы сейчас живем в равновесии, и любой толчок приведет к крови. Рано или поздно ударит по всем. Я стар уже менять жизнь. Почтарем был, им и помру. Приму ее закон, многие доверять перестанут.

Что ему совершенно не мешает втихаря на меня работать. А фактически на Марию, о чем прекрасно знает.

— Равновесие уже закончилось, — резко говорю, — война на Востоке неминуемо втянет племена. Или в набеги пойдут, если фараон ослабел, или он станет нанимать для себя бойцов. А может, и зверолюди вмешаются. Им сильные соседи не нужны, снова стравить захотят. Двадцать лет топтались по Азии то в одну сторону, то в другую. Теперь почти на прежние границы согласились.

— Паршиво там, — кивает, то ли соглашаясь, то ли возражая. — Города разорены, деревни сожжены. Из Сины товары не везут, слишком много разбойников, включая местных владык. У сасанидов чума, в Мицраиме[16] династию свергли и идет гражданская война. Люди бегут куда подальше. Набрать специалистов, как ты просил, — проще некуда. Не в рабство, они уже счастливы. Шорники, кузнецы, оружейники, включая изготовителей огнестрельного, строители, каменщики, фермеры, гравировщики, ювелиры, горняки, ткачи, аптекари, врачи. Самые разные. Как и хотел, присматривал с семьями. И еще…

Он сделал многозначительную паузу.

— Со мной приехало несколько клерухов.

На Востоке с давних пор существовала система, напоминающая казачью. Чтоб не платить воинам постоянно, им отдавали во владение надел земли. Они могли возделывать сами или сдавать в аренду, налоги с такого участка не брались. Взамен в зависимости от размера принадлежащей территории семья клерухов выставляла определенное количество вооруженных людей.

— Если сможешь заинтересовать, появится куча готовых наняться.

— А надо? Я не государство и платить большому отряду не способен. А малый могу получить и без денег. Прямо сейчас человек двести.

— Эти люди всю жизнь воевали. Они профессионалы и знают о войне больше, чем все мавретанцы, вместе взятые. Мы умеем совершать набеги, а брать крепости — увы. Побеседуй.

— Поговорю, но ничего не обещаю.

— Я тоже не давал обнадеживающих посулов, но они ждут за воротами.

— В чем проблема? Пусть заходят и осмотрятся. Потом поговорим. Слышал, твой внук женится? Что б он хотел в качестве подарка?

Ну нельзя просто спросить, не нужно ли тебе золота за помощь столь важную? Он не за деньги работает, однако не обязан тратить свои сбережения на мои идеи. А так все будет очень красиво, да и лишняя связь с родом Рудга. Эти мне нужны и важны. Кай будут на нашей стороне, пусть и не все. С Аза я со времен Корня в отвратительных отношениях. А племя Сар до сих пор придерживалось нейтралитета. Я не про отдельных представителей, которых можно обнаружить среди моих друзей и недоброжелателей. В целом. Значит, нужно постараться и их привлечь. Через Агата и подарки.

Мы обсудили размер добровольного с моей стороны подношения. Как водится, хотел внук последнюю модель ружья и револьвер. Как это мужчине да без лучшего оружия? Мы слишком часто и много воюем, чтоб не оценить перспективу в сравнении с привычным фитильным. Более или менее соответствующие первоначальной модели копии достаточно быстро стали распространяться. Беда в том, что самоделки могли отличаться высоким качеством и богатой отделкой, но понятие «стандартизация» пока не изобрели. Каждый мастер старался в силу разумения, и пули приходилось отливать каждому стрелку самостоятельно.

Мои ружья клепались по шаблону, несмотря на более короткий ствол, били даже точнее, и детали в них были взаимозаменяемы, как на трофейных, а не приблизительно с подгонкой молотком и напильником. К тому же пуля вместе с отмеренным для стрельбы запасом пороха продавалась в заранее приготовленном бумажном патроне. Между прочим, вскрывали его для скорости зубами, и человеку с паршивыми можно не приобретать последнюю модель огнестрела. Зато умелый стрелок мог выдать пять, а то и шесть выстрелов в минуту благодаря уже готовому к выстрелу снаряжению. Не надо во время боя трясущимися руками сыпать порох на полку, все заранее отмерено. Многие оценили нововведение и носили специальные патронташи. Если не купленные, то свои патроны.

Револьверы были вообще на вес золота. Капсюли делал я один. В смысле на моем заводике парочка очень доверенных людей в ограниченном количестве. Железо требовало немалого труда, и в деревенской хижине нужного качества не добиться. Понадобилось несколько лет, прежде чем Мизинец довел первый образец до состояния, когда можно не бояться, что разорвет или барабан заклинит. Сегодня их существовало помимо тех, взятых с боя двух, ровно четырнадцать. Причем ни один экземпляр не был в продаже. Три подарены Бирюку, Синему и Агату. Еще два дядьке Клыку и Желтому Крылу исключительно для понтов. Оба они воевать не собираются, зато изредка на публику палят, поддерживая авторитет. Остальные на руках у достаточно близких людей, не считая двух сознательно отложенных на такой вот случай.

Между прочим, ни я, ни Агат, ни прочие каратели и жрицы так и не выяснили, зачем и куда направлялся тот апер с охраной. Последствий резня не имела. Никто не возмущался и не предъявлял претензий. Если б не череп и не огнестрельное оружие, запросто можно подумать, очередная легенда. Странная история, заставляющая задуматься, что еще есть у зверолюдей, ими не показанное публично. Подобные револьверы это уже уровень середины XIX века, не меньше. Ружья рубежа XVIII–XIX века. А к нам они пришли с фитильными. Тогда это было мощно, особенно против плотного строя легионов, как и пушки. Что имеют в загашнике сегодня, вот в чем крайне важный вопрос.

— Все ли в порядке с караваном?

Он посмотрел на меня с заметной усмешкой. Специи дело приятное, и можно неплохо заработать, но просил я его в первую очередь кое о чем другом.

— Нашел я тебе нужного человека в Заритосе[17]. И даже не одного. — Он четко назвал три имени, как найти, если понадобится, и пароль. Я такие вещи записывал на русском и ни с кем не делился.

Слово «разведчик» в нашем языке подразумевало совсем иное занятие. Наблюдатели и самые храбрые идут впереди войска и вступают первыми в столкновение. Тем не менее любой купец и путешественник потенциальный шпион. Он смотрит по сторонам и несет новости иногда очень далеко. А уж с власть имущими нередко делится и более деликатными известиями, о которых те просили выяснить. На то и власть, чтобы устроить проблемы несговорчивому. Почтари тоже делились известиями, и не всегда бескорыстно.

— Кое-кто с побережья специально сюда приехал посмотреть и послушать Профетессу.

Я даже не сразу сообразил, а это Пророчица на койне.

— Знаешь, твои печатные листки с проповедями аж в Александрии на Ниле по рукам ходят.

Ну, хоть с этим правильно все сделал.

— А ты? Вот Бирюк стал одним из нас.

— Дурак он. Каратель должен стоять в стороне.

— Синему не мешало войска водить.

— Он тоже сильно себе на уме. Вечно голодный.

Подразумевалась отнюдь не еда. Синий не был жадным. Охотно раздавал добытое с бою окружающим. Однако при случае любые ценности тащил под себя. Особенно это забавно смотрелось в сравнении с его сыном. То есть у него было с десяток от нескольких жен, и внуки тоже, но любимчиком считался Приблуда. Он был исключительно красив, но еще и слыл знатоком преданий и родословных, причем практически любому в округе мог не хуже его самого назвать, кто от кого происходит до седьмого колена. Самое смешное, что он не генеалог, а обычный купец. В основном тканями торговал, но славился исключительной честностью. Короче, ничем на папашу не походил. Зато для нас крайне полезен. Уверовав в Откровение свыше, стал Чистым, попутно невольно привязывая папашу к нашей компании. Явно это не проявлялось, однако Синий как-то приструнил особо недовольных врагов Марии, не дав разгореться серьезной сваре.