Ма. Лернер – Война за веру (страница 55)

Безрогий выжил, на удивление. Его, бесчувственного, приняли за покойника и обобрали тело полностью. Ни коня, ни оружия. Вряд ли мог претендовать на роль выше рабской. Он пошел в Хетар и нанялся на первую попавшуюся работу вместе с харатинами. Прежде считал себя выше, но теперь деваться было некуда. Гордость хороша, когда не голоден. А рыть землю или таскать камни особого ума не требовалось. Он не выглядел богатырем, но кость у него была широкая, а руки — просто гигантские, и обладал недюжинной физической силой, так что быстро приобрел авторитет среди остальных и стал десятником.

Как-то раз, когда бригада трудилась у восстанавливаемого акведука, рядом остановился смутно знакомый человек и спросил, почему они вместо приказанного делают другое. Безрогий открыл рот, чтоб привычно строптиво сказать нечто вроде «тебе-то что, проезжай», но его пихнули в спину и сказали — это хозяин. К этому времени он уже всякого попробовал и научился слегка обуздывать свой нрав, не посылая всех подряд крайне далеко. Равному можно и морду набить. А с этим разве что сделаешь? Выгонит.

— Мы делаем как удобнее, и так будет быстрее, — буркнул.

— Почему?

Безрогий объяснил, уверенный, что его уволят. Нанятые инженеры ненавидели отступления от правил и указаний. Все должно делаться как они требуют, и не иначе. А кого станет слушать этот, прошедшего обучение или вчерашнего кочевника? Можно не сомневаться.

— Идем со мной, — сказал Фенек.

Он больше не сел на коня, вел за собой в поводу и подробно расспрашивал о жизни и откуда Безрогий взялся. Тут-то и выяснилось, почему появилось ощущение, что знаком. Видел когда-то давно. Нет, Фенек его назначил руководителем работ не по причине некой близости. Мало ли с кем он сидел у костра тогда и позже. На самом деле мальца до разговоров взрослых не допускали, и в шатре Хромого его не было. Просто парень оказался очень неглуп и упрям. После дня работы под палящим солнцем он ночами корпел над учебниками по гидравлике, математике и инженерии. И со временем стал незаменим. Мизинец, Рычаг, Безрогий — три кита, на которых стоят мои производственные цехи.

Сказать, меня любил — это смешно. Я тоже дядьку Клыка не обожаю, прекрасно зная его недостатки. Уважаю, да. Причем не за наличие родственной крови, а за профессиональные умения и верность семье. Прямо это никогда не звучало, и клятв Безрогий мне не давал, но считал за такого дядьку. Частенько непонятного и неприятного, зато справедливого. Вопрос отсутствия рода был для него крайне болезненным. Ничуть не удивило, когда одним из первых вступил в общину, обретя новую семью. И для него это не пустой звук. Кстати, Тодор на иберийском «подарок бога». Несколько двусмысленно звучит. Впрочем, я не спрашиваю, почему Мария дает те или другие имена. Ее право, даже если более привычные на ее слух и не похожи на здешние. Мы и должны выделяться из окружения. А для посторонних прячемся за очередной маской, чтоб обмануть злых людей и колдовство.

При нашем приближении женщина с трудом поднялась. Вид у нее был измученный. И то, бежала всю дорогу.

— Будь благословен, дарующий жизнь, — сказала тем не менее торжественно.

За ее спиной Пирр пожал плечами. Дурацкие шутки как раз в его стиле, но сейчас он явно в недоумении. Не учил такому. Зато я ее признал и догадался, откуда взялось обращение. Та самая рабыня, чья девочка вместе с моим сыном наверху.

— Повтори ему, — сказал рыжий мягко.

— Чистое Небо со своими сыновьями убили трех ваших, — сказала рабыня. — Зилара, Петри и, — она наморщила лоб, вспоминая, — Травинку. — Беспомощно улыбнулась. — Не знаю нового имени.

Эти были из рода Заза, относящегося к племени Аза. Дальние родичи до сих пор мешающего покойного Корня с компанией, и отношение соответствующее. Нисколько не удивлен. Если следовать закону, старший в роде имел полное право в своей семье младших убить. Это деяние из разряда ужасных, и свои же отвернутся, но возразить никто не посмеет. Давно нечто такое жду. Правда, все же не смертей. Порки, избиения или изгнания. В любом случае можно было сыграть на этом. А вот это уже спускать нельзя категорически. Завтра возьмутся и за других Чистых.

— А потом Каменистая Земля сказал: раз уж начали, нужно заканчивать. Тебя убить, господин. Они собирались в дороге перехватить, когда к работникам отправишься.

— Ты уверена? — с расстановкой спрашиваю.

Каменистая Земля принадлежал к роду Джуба и племени Кай. Они с Заза даже в тхакебильт — союз не входили.

— Каэди тоже были, — назвала она еще один род. — Слоноубийца.

Отнюдь не за подвиги прозвище имел, а за огромную толщину. Ходила шутка, что одним толчком живота собьет слона с ног. Но он входил в союз с Желтым Крылом, и это очень плохо.

— Две дюжины всего, не меньше.

Я обычно сам езжу максимум с парочкой сопровождающих. Большие герои.

— Тебе нельзя возвращаться, — говорю.

— Как? — беспомощно переспрашивает.

Ну да. Если уж родичей под нож пустили, рабыню не пожалеют.

— Останешься здесь. Копуша! — ору, оборачиваясь.

— Да, папа? — подбегает моментально. Уже пару минут выглядывает из-за угла дома. Очень ее занимает, кто и зачем заявился с утра пораньше.

— Отведи на кухню, пусть накормят, напоят и устроят.

— Пойдем, — надуваясь от важности, поручение дал, приказывает девочка.

— Ну, мы знали, что это произойдет, — произношу без особой радости. — Давайте выжмем из ситуации максимум. Тодор, поднимай своих как договаривались.

Он кивнул и, не дожидаясь дальнейшего, двинулся к конюшне. Может, харатины и простые работяги в подавляющем количестве, но полторы сотни человек не зря тренировались последние недели, практически забросив производство. В этом смысле нахождение на отшибе достаточно удобно. Чужих глаз меньше. Товара тоже, но сейчас не до жира, быть бы живу.

— Рыжий, — а Пирр от «огненный» или «рыжий», — ты ведь знаешь, что я собираюсь сделать.

Он хмыкнул с заметной насмешкой.

— Этих мы возьмем чисто. — Глаза азартно горят. — Пусть только высунутся!

— Хотя б парочку живыми.

— Хватило б сил на всех кровников. Нельзя оставлять живых.

— У тебя будет отдельное задание, когда войдем в город.

— Так не пойдет! Я начальник твоей охраны!

Я смотрел молча и тянул паузу.

— Да, ладно, — пробормотал он. — Разве отказываюсь? Но это мой долг и честь.

— Есть кое-что важнее, а меня Облачко прикроет.

— Она здесь?

— Твое дело взять дом Метеллия Пия, — игнорирую недоумение. Очень удачно вчера появилась, и сознательно никому не говорил, что держу по соседству вместе с отрядом. Лишняя крапленая карта в рукаве не мешает при общении с врагами. — Знаешь такого?

Он кивнул. Богатый купец и связи широкие имеет. Многим знаком.

— Зайдешь в дом и всех повяжешь. Без крови, если удастся, по возможности никого не убивая и не давая шансов сжечь нечто или сломать его обитателям. Всех во двор, под охрану и стеречь. А сам очень внимательно осмотрись.

— А что мы ищем? — сделал он правильный вывод.

— Скажи, — невольно замявшись, произношу, — ты понимаешь, что рано или поздно мы столкнемся со зверолюдьми и их шпионами? Ты готов убивать полулюдей?

На этот раз бывший Найден сам не ответил сразу.

— И давно ты знаешь?

— Я в Иберии их встречал и прежде. Далеко не у всех по лицам видно. А когда караван вырезали, добрые каратели свалили на меня таскать тела к яме. Самый молодой и без заслуг. Имел возможность присмотреться к татуировкам. У тебя похожая, но не такая. Другой помет?

— Слово какое противное. Почему не семья? — А вот это уже с вызовом.

— Брось, прекрасно знаю, чем отличаются нормальные от этого. Вас же забирают сразу, как только кормить грудью перестает мать, и больше ее не видите. Это если она не спятит.

Зверолюди пришли не сами. Их никогда много не было. Они привели с собой чужих. Сначала их принимали за особо уродливых людей, приземистых, с крупными костями. Достаточно быстро разобрались. Череп от человеческого отличается заметно. Более вытянутый, надбровные дуги крупнее, а на затылке нехарактерный для людей выступ кости. Самое главное, зубы не той формы и расположения. На изображениях не то неандерталец, не то бритая горилла. Я не антрополог. Кличка Симиа — «обезьяна» на латинском, приклеилась быстро.

Почему-то самок среди них оказалось мало с самого начала, и размножаются плохо. Увы, научных трактатов на данную тему не существует, поскольку они редко снисходят до общения с людьми, проживая в запертых кварталах. Зверолюди и то общительней. А эти людей воспринимают в виде пищи и скота, что мало способствует дружбе. Да они и своих не слишком любят. Никто никогда не слышал про большие отряды «обезьян». Даже во время Вторжения они действовали группами не больше сотни особей и всегда под командой апера, урса или латрана. Стоило собраться вместе большому количеству, начиналась драка.

Зато дети от них и человеческих женщин рождаться могут. Бесплодные, как мулы от союза лошадей и ослов. Значит, нам они все ж дальние родственники. Очень дальние. Но выгода в этом имеется. Зверолюди сознательно создавали отдельную породу себе на пользу. Вначале просто хватали случайных пленниц и отдавали на поругание. Теперь все больше рабынь используют. По слухам, существуют целые питомники, где выводят своих слуг.

— Спартанское воспитание, — криво усмехаясь, сказал Найден. — Бракованных убиваем, остальных правильно воспитываем.