Ма. Лернер – Война за веру (страница 52)

Назад пути не будет. Поднимутся они или падут, но вместе. А идолы или нет, но старые боги бывают мстительными.

Мария повела в подвал готовых войти в общину. Люди спустились по ступенькам, причем она поджигала на ходу лампы, даже не касаясь. Это тоже неудивительно. Жрицы и не такое умели, но в тишине, нарушаемой исключительно дыханием и шорохом подошв, смотрелось впечатляюще.

Кстати, неоднократно пытались задеть, требуя чудо показать. Не от нее, от Ylim. Тогда, мол, уверуют. Отвечала она всегда одно: «Чудеса не совершаются по заказу. И они не заставят тяготеющих ко злу и грехам искренне раскаяться и уверовать».

У спуска в цистерну остановила, подняв руку.

— Нагими мы приходим в этот мир, — сказала отчетливо.

Люди стояли, затаив дыхание, сверху до самого низа и в колеблющемся свете свечей и керосиновых ламп, расставленных на всем протяжении спуска, смотрели, как Фенек раздевается. Потом он спустился, встав на дно бассейна, заполненного водой.

— Прошлое остается позади, — сказала Мария.

Нагнулась над бортиком и с силой нажала на голову брата, заставляя присесть и окунуться целиком.

— Смыв прежнее, возрождается сызнова чистым!

— Я принимаю веру, слово через пророчицу, данную богом, и правила общины!

Еле заметный жест, он поднялся и вышел из бассейна, натягивая поспешно одежду. Внутри помещения было холодно.

Она зачерпнула из бочонка и протянула кружку.

Фенек одним глотком опрокинул в себя не столь великий сосуд.

— Кроме Ylim, нет иных богов, — сказал снова.

— Отныне тебя зовут Владимир! Владеющий миром!

Илак четко уловил связь с именами детей Фенека. Настоящие мало кто знал, но он в курсе. В этом явно некий смысл, однако опять не улавливал. Надо спросить. Захотят ли ответить, другое дело.

— Стальной кинжал, — провозгласила Мария, показывая на нож на поясе, — символ свободного. А знаком Чистого будет браслет. — Сняла с руки простой железный и протянула Фенеку. — Он бесконечен, как нет конца у созданного Творцом. Каждый получит такой. Сегодня я не была готова к такому количеству согласившихся идти за мной, но постараюсь исправиться.

Смешки показали, что шутка понята и принята.

— Ступай наверх, — сказала Мария с ласковой интонацией, и Фенек послушно двинулся между людей. Его хлопали по плечу и просто касались, приветствуя.

— Писарь!

— Да, госпожа! — Он чуть не выпрыгнул из шкуры от неожиданности.

— Ты записывал имена в порядке очередности согласия?

— Да, госпожа!

— Называй так же, по списку. Это будет справедливо.

Все это продолжалось достаточно долго. Да и люди были возбуждены. Переход и так к запланированному ужину вышел не сразу, но на этот раз обошлось без проповеди. Мария устала, и это было заметно. Просто хорошо выпили и закусили. Я б сказал, очень хорошо. До валяющихся с рвотой по углам не дошло, однако кое-кого пришлось растаскивать по помещениям и укладывать. К счастью, всегда можно позвать кого на помощь, да некоторые и сами готовы услужить.

Убедившись, что все расползлись и слуги занялись уборкой, заглянул в комнату-кабинет. Писарь торчал там и вдохновенно строчил. Отбираю и заглядываю в текст. М-да…

«И уверовала Лампа, дочь Маленькой Стрелы из племени Азнат рода Кива, супруга Фенека, в откровения, сошедшие от Ylim, первой и всячески помогала. Ведь Пророчица должна распространять чистую и неискаженную веру по слову Его».

В этом определенно есть логика. Если Мария говорит от себя, получается обычный свод правил, никого и ни к чему не обязывающий. Но этот глазастый просек главное. Мало ли кто стал Чистым и почему. Он видел, как мы говорим в коридоре, и нечто понял. Не моя идея и не Марии.

— Хорошо, — говорю вслух. — Так и оставь.

Лишние подробности не нужны. Если не поймет, недолго и на место поставить.

— Остальное тоже максимально четко. Что, зачем, в каком порядке. Чтоб можно было сверить процедуру в будущем и не допускать отсебятины.

— Да, господин! — восторженно восклицает. — Когда нас станет достаточно много, все должны знать правильный обряд.

Ох, так далеко не загадывал. Не сдохнуть бы в ближайшее время. Знаю я, что начнется, когда массово станут отказываться жертвы приносить богам. Саул просветил уже давно. У иудеев длинная память, и до сих пор празднуют освобождение.

Лампа, которая нынче стала Олимпиадой, на мавретанском игра слов незаметна, фактически тоже Лампа, расчесывала волосы, сидя у зеркала. И то и другое были роскошны. Зеркало обошлось в совершенно дикую сумму, все ж такой чистоты добиться могли немногие мастера, обычно в ходу были маленькие кусочки размером с две ладони. Больше у здешних не выходило. То есть можно, но искажения, пузырьки. Были у италиков какие-то секреты, и хорошие зеркала делали только там. Жена подарок после рождения близнецов оценила в полной мере и не забывала хвастаться перед знакомыми, вызывая жуткую зависть у купчих, которые такого от мужей не дождались.

Грива у нее тоже прекрасная. Замужние женщины закрывают платком, и полюбоваться такой красотой невозможно. Сдернуть сознательно с головы — тяжкое оскорбление. Иногда его смывают кровью. Волосы тяжелые, до самой попы и блестящие. К тому же приятно пахнущие. Моет она их регулярно какими-то травками и тщательно расчесывает на ночь, прежде чем заплести косу.

— Что произошло? — спрашиваю, валясь на кровать и вздыхая с облегчением. Устал. — Откуда такое резкое изменение отношения к Марии?

Она ответила не сразу. Какое-то время рука с расческой ходила туда-сюда. Потом повернулась.

— Ты как-то сказал, нет пророка в своем отечестве. Это правда. Смотрела и не видела. Для меня она оставалась девчонкой, постоянно претендующей на твое внимание. Деньги? Я могу прожить и без них. Не жалко. А постоянная забота, когда о семье забываешь, — обидно. Да. Так было. Но сегодня я впервые увидела. Не услышала слова, а разглядела результат. Меня ведь тоже, — со вздохом сказала, — хотели выбросить. У отца было хорошее настроение после охоты, где он убил газель, и только поэтому мое тело не рвали псы. Я столько раз слышала эту историю, когда он напивался, и представляла в уме. За что?! Чем мы хуже вас, мужчин?!

А в голосе откровенная ненависть. Столько прожить с ней и не заметить. Тупой я.

— Да, многих ждет совсем не сладкая жизнь, но лучше такая, чем никакой. Если она добьется исполнения хотя б этого закона, я сделаю для нее все, — совершенно спокойно закончила. — Ответь мне тоже честно, прошу.

— Когда я тебе врал? — удивляюсь.

Не говорил многого, недоговаривал, но никогда не обманывал. Она обещала стать хорошей женой и сделала. Что еще нужно нормальному человеку для приятной жизни, как не крепкий тыл.

— Почему не взял вторую жену?

— Не понял, — ошарашенно отвечаю. — Тебе нужна еще одна в доме? Слишком много забот?

— Мне — нет. Но мужчинам всегда хочется. У тебя давно есть возможность содержать нескольких. А когда я ходила беременная…

— Не преувеличивай, — перебиваю. Тут иной раз так вымотаешься, что не до девок. Хотя сознаваться не стану, а ведь случалось баловаться в отъезде. Не в доме! — Далеко не всегда мы думаем своим стручком. Но раз уж хочешь честности, мне не нужно повторение истории Дикого Гуся.

Она машинально кивнула. Легенду знали все. Величайший герой племени Кай, объединивший Мавретан для отпора Вторжению. Правивший больше двух дюжин лет после победы. Ему платили дань фараоны и черные народы юга. Побережье целовало пыль его ног. Кто уцелел. Не поклонившихся вырезали. И все было прекрасно, только вот женился он трижды. И после его смерти сыновья от разных жен, забыв о воле отца, устроили гражданскую войну. Правда или нет, по общепринятой версии, за каждым стояли стремящиеся избавиться от угрозы соседи, помогающие золотом, оружием и людьми. Вот после этого города на побережье стали независимы, а население Мавретана тогда уменьшилось на треть, и многие кланы до сих пор помнят тогдашнюю кровь.

— Ничего не обещаю, может, на старости лет с ума сойду или потребуются союзники, однако если когда-то женюсь, то очень нескоро. И уж точно постараюсь нашим детям обеспечить право на наследство.

Глава 4

Конец прежней жизни

Обычная утренняя процедура внезапно нарушилась. У выхода из душевой на корточках сидел Агат и играл со своим Спутником-лаской. Та кидалась, пытаясь вцепиться в пальцы, а он быстро отдергивал. Не впервые вижу, и стойкое ощущение, что всерьез не рвется укусить. Баловство. С Пицли они вечно гоняются друг за другом. Пусть и достаточно разумные, все равно оставались беспокойными и озорными зверьками, не способными долго сидеть смирно. Наша мелкая хищная скотинка вечно бегала по дому и двору, доставая не только людей, но и несчастного Дымка. Мало ему детей.

При моем появлении Агат поднялся.

— Дождь тебе под ноги, Фенек.

Почтарь был высок, как бы не под два метра, при этом строен и мускулист, несмотря на возраст. Ему уже наверняка около шестидесяти, а бодр и силен. Изяществом он не отличался, но любого молодого парня и сейчас способен скрутить. Ссориться с таким мало желающих, а я прямо приказал пускать сразу в любое время. Но могли б и сообщить.

Отвечаю максимально вежливо, решив не заострять вопрос с новым именем. Посторонние и не обязаны его знать, а свои еще долго станут ошибаться. Забавно, но уже не ощущал себя Владимиром. Может, зря назвал Марии прежнее. Лучше окончательно отсечь прошлое.