Ма. Лернер – Война за веру (страница 44)

Правда, я не сидел без дела, от скорбящего не требовалось плакать или ходить немытым. Справил обряды, принес жертву, почтив мертвых, — пора работать. Жизнь продолжается. Просто мотаться туда-сюда несколько неудобно, проще сидеть в деревне и наводить мосты с внезапными родственниками. Павел с Найденом свалили, когда стало ясно, что это надолго. Кстати, Желтое Крыло с целой кучей сопровождающих и Бирюк с женой почтили своим присутствием мою свадьбу и похороны матери, не успев уехать.

В результате я вернулся тоже не один. Кроме Мизинца еще одиннадцать молодых парней. Они очень пригодились, когда начал создавать первый заводик. Не могу разорваться и побывать везде. А тут нашлись помощники. Не все оказались находкой. Парочка — натуральными лентяями, и быстро с ними расстался. Еще трое старались, но не тянули. Пятеро предпочитали роль телохранителей. Зато с Мизинцем с Рычагом я вытянул приз. Если второй охотно выслушивал мои идеи и старался реализовать их на практике, не хватая звезд с неба, то первый оказался натуральным изобретателем. В отличие от меня, твердо знавшего, что и каким образом пытаюсь получить, он выдумывал на ходу, и требовалось направлять энергию в нужное русло. Потому что автомат для продажи воды еще долго не понадобится, а вот отливка пушки из чугуна, а не меди или бронзы и нарезы на стволе ружья очень даже пригодятся.

Облачко появилась пять лет назад со странной просьбой. Она хотела научиться драться. Правильный мужчина просто обязан был посмеяться. Я немножко нестандартно скроен и взялся учить. А заодно и всю их семейку принял под покровительство. На тот момент без всякой задней мысли, просто не приходят без серьезной причины с такими вещами. Род Джил, обломавшись на мне, попытался наехать на слабых. Не то чтоб очень хотелось конфликта, но имелась и моя вина в случившемся. Кто уделал четырех человек и по какой причине, слух пошел достаточно быстро. В итоге Мизинец нашел себе жену, а я кучу «свитских». Детишки из ее семьи прилежно работали на меня в доме, а подрастая, переходили в руки охраны, где из них выковывали воинов.

Они вырастут, обязанные мне честью и возможностью подняться, получу преданных воинов, безоговорочно подчиняющихся приказам. Когда в квартале харатинов услышали о происходящем, количество желающих мне служить выросло настолько, что мог позволить себе придирчиво отбирать кандидатов. Категория «пользующиеся покровительством» достаточно растяжимая и нет урона для чести получить под руку нижестоящих по положению из другого племени. Они не называются «слугами», а проходят под ярлычками в зависимости от положения «боевой товарищ», «верный друг» и «надежный друг» и частенько ближе иных родственников.

Я сижу во главе стола, Лампа рядом, по правую руку. Временами отвлекается на нытье младенца и сует ему грудь. В женской скромности я так ничего и не понял. По поводу сидящих-глядящих нисколько не волнуется. Ну ладно, мы все прямые родственники, и сегодня даже Мизинец с женой не за столом. Они заняты ответственным проектом. Причем если супруг стоит у печи, то его жена отнюдь не готовит на кухне. Наверное, я на пару с Бирюком перестарался с обучением. Или характер у нее такой. Родила сына и отдала почти сразу родичам, а сама воюет. Дикая кошка с саблей, способная зарубить любого мужика в настоящем бою. Собственно, парочку недоумков, решивших, что женщина с оружием оскорбляет их взор, прикончила, и ее десяток слушается беспрекословно. Уж охрану мужа и его изделий она обеспечит.

И все ж насчет скромности. Волосы нужно закрывать, а грудь без проблем извлечь. По части любовных игр Лампа была готова в любое время и проявляла дикий темперамент, кусаясь и царапаясь. Между прочим, до меня мужчин не знала, что оказалось несколько неожиданным. Первый муж стар был, объяснила, когда в первую брачную ночь обнаружил девственность. Нормальному мужику такое в кайф. Я первый! Зато никогда сама даже не намекала, посматривая на постель. Правила хорошего тона не позволяют.

Мы чинно кушали обычный набор на завтрак. Свежий, буквально из печи, она вставала раньше всех, пшеничный хлеб, кукурузную кашу, сыр, яйца вареные и запивали элем. Это отнюдь не пиво, как многим представляется. Ячмень вымачивают до прорастания, получая солод, который высушивали, молотили и смешивали с теплой водой для брожения. Напиток крайне слабоалкогольный, и можно давать даже детям. Поить их чистой водой в наших условиях опасно. По акведуку идет вода из источника, и вроде некому туда гадить, однако береженого бог бережет. Употреблять некипяченую я запретил, а подогревать постоянно дров не напасешься. Вышел разумный компромисс, тем более Матушка готовит замечательно и нечто вроде кваса с разными ягодными добавками. Бочки стоят открыто, и любой может налить сколько понадобится.

Почему аж бочки? Потому что на ужин всегда гости. Я как-то посчитал по старым записям. За четыре года нас посетили две тысячи с лишним человек. Просто по-родственному останавливались по приезде в город решающие хозяйственные вопросы, купцы с товарами, почетные гости с положением, просители, знакомые и многие другие. Причем иные не по одному дню проживали. Закон гостеприимства свят. Всех положено угостить и разместить, а выгонять не принято, даже если надоели. Когда никто вечером не завалился на ужин, аж чего-то не хватает. Непривычно пусто за столом.

Правило «когда ем, я глух и нем» не действует, но сейчас все помалкивают, даже обычно шумные близнецы.

— Все было вкусно, — говорю, поднимаясь. — Нет, — махаю на движение Матушки. — Не нужно. Сегодня она будет здесь, и не стоит ехать.

У Лампы в глазах мелькнуло непередаваемо-возмущенное выражение, и сразу отвела взгляд. Женой она стала прекрасной, как и обещала. И не ее вина, что всего трое детей. Она б каждый год рожала, будь ее воля. Мне такое счастье не нужно. Слишком часто матери сходят в могилу при родах и стареют, начиная производить на свет младенцев без остановки. Немножко предохраняться ничего ужасного, чтоб она ни думала. Это как раз очередной пункт, где решение осталось за мной.

Но вот любить моих близких совсем другое дело. Со Светлой она так и не нашла общего языка. Лампе нужна нормальная женская доля. Достаток, дом, дети и муж, желательно не распускающий руки. Это ее идеал. А моя сестра несет в этот мир бурю. Это чувствуют все, даже целиком и полностью ее поддерживающие.

Это началось в первый же день моего возвращения. Если уж совсем честно, то гораздо раньше. Первым делом я выяснил, что ее уже три недели не выпускают из обители и не позволяют с Матушкой общаться. Это было нечто из ряда вон выходящее. Становясь жрицами, они не обрывали семейные связи и обычно возвращались назад в племя, если не оставались в обители и не отправлялись в странствие. Бродячие жрицы попадались не часто, но все ж бывали. Поэтому встречи с родней и передачи никто не запрещал. Конечно, не в любое время. Не чаще раза в неделю и при условии хорошего поведения. Могли и наказать за лень и нерадивость дополнительными занятиями. К тому же послушницы частенько выполняли грязную работу.

Я отправился прямиком в гости и был моментально препровожден к мепашкане. Попытка устроить скандал была прекращена на второй фразе нетерпеливым жестом. Всерьез ссориться со жрицами никому неохота.

— Ты умный парень, — сказала хозяйка скита. — Постарайся слушать не сердце, а разум. Подождешь там, — и показала за ворота.

Я остался в недоумении, но отправился в указанное место. Сижу под деревом, глядя на распахнутые створки выхода, и лениво размышляю на удивительную тему. Почему в Мавретане никто не сажает просто ради тени. Священные кедровые рощи не трогают и все. Плодовые деревья, оливки или финиковые пальмы — сколько угодно. А чтоб путник остановился и передохнул под ветвями от палящего солнца, никому в голову не приходит. И ведь в полупустынных местностях древесина ценится, но специально этим заниматься? Нема дурных. У меня возле дома сознательно посажены деревья для создания тени, а не только практические нужды.

При появлении стайки молодых девиц поднимаюсь и машу. Отличить Светлую на расстоянии стало достаточно сложно. Волосы прячут под обязательный платок, платья одинаково простые и без всяких признаков клана, но у меня хорошее зрение, и фигуры двух товарок несколько отличаются. Одна пухленькая не по возрасту, зато у второй грудь мощная и рост высокий. При моем виде захихикали. Возраст такой, перед юношами выставляться, и даже ведьмино воспитание натуру не изменит. А я с виду не мужик, а молодой парень. Правда, и Мария уже не смотрится ребенком. Еще немного и превратится в девушку. А со своим экзотическим цветом волос будет пользоваться успехом.

— Поздравляю, — обнимая, говорю. — Ты у нас теперь не приблудная, а настоящая женщина из племени Кай со всеми правами. Имущественными, юридическими и какие еще бывают.

Ну, не совсем так, поскольку жрица может и вне племени жить, а в случае проблем разбирать спор станет совет ведьм, но она не изгой и при необходимости может сослаться и на род.

— Вот, — торжественно вручаю флиссу.

На самом деле есть целая процедура с длинными речами при признании совершеннолетним, но для женщин она необязательна. Ни убивать, ни играть с быками от них не требуется. Достаточно соответствующего возраста. Кинжал обозначает в первую очередь статус свободного. А по ножнам частенько можно понять принадлежность к семье, клану, роду, племени и многое другое. Украшения и накладки отнюдь не случайны, и понимающий знает про детей, семейное положение и прочее. Потому сделать сам клинок просто, надо лишь знать размер руки и ладони. Ну это я заранее обмерил. Нож изготовляется мастером за три дня, кинжал где-то за два, но для булатного требуется времени в три-четыре раза больше. Достаточно редко такое делают, но для новоиспеченных родственников постарались. Правда, и обошлось недешево, зато красиво. Кстати, замечательным качеством мавретанское холодное оружие, по моему мнению, обязано не только мастерству кузнецов, но и присутствию в руде добавок. Я уж не знаю конкретно каких: никель, хром, вольфрам или еще какой, но кроме выплавки на коксе здешние ничего нового не придумали. А оружие ценится по всему Средиземноморью.