Ма. Лернер – Война за веру (страница 39)

В целом время прошло в теплой, дружественной обстановке, и вроде не произвел на новых знакомцев отрицательного впечатления. Более того, под конец Желтое Крыло пошел меня лично провожать.

— Ты неглупый парень, — сказал он негромко. — Если б это зависело от меня, никаких бы проблем с принятием в род не случилось. Здесь мое слово весомо, да и возможности достаточно велики.

Похоже, он не надувал щеки, а реально оценивал возможности.

— Но ты ж хочешь не усыновления, а своего по праву и прежнюю семью.

Я молча поклонился.

— Понимаю и принимаю. С тобой поедет, — секундная заминка, — Павел.

Интересно, в чем невидимый мне смысл? Престижнее было б более взрослого и известного человека послать. Не важно, будет время побеседовать. Он не показался мне сильно крученым или себе на уме. Обычный парнишка, мечтающий о воинских подвигах.

— Мое слово он скажет, да и письмо дам. А там уж как старейшины решат. Ничего обещать не могу заочно. Если что пойдет не так, вспомни, что племя Кай не из одного рода состоит, и тебе в этом доме будут рады.

Ага, в качестве «патрона» для зависимого «клиента». Мне такой вариант не улыбается абсолютно. Исключительно в крайнем случае.

— От всего сердца благодарю за участие, — говорю, снова почтительно кланяясь. Настоящий бы Фенек взвился от негодования при одной мысли о подчинении. А у меня спина не переломится. — Позволь преподнести подарок.

Фибула достаточно красива. Эмаль, позолота и камешки-рубины в глазах у орла. И мне досталась бесплатно от прежнего хозяина.

— Когда-то землю, населенную нашими племенами, называли птицей, — сказал старик задумчиво. — Тело ее лежит от побережья до пустыни, правое крыло — земли пунов, левое вдоль океана. Орла и изображали. Стилизованного.

Алжир, Тунис и Марокко — перевожу для себя.

— Не знал? Ничего не бывает случайно.

А подарок-то он воспринял в качестве намека или послания богов, подумал, мотая отрицательно головой.

— Ступай, вольный. Полагаю, еще услышу о тебе не один раз.

Глава 12

Долина Джерад

И снова дорога. Телега, набитая до отказа всяким добром. Тяжелые фургоны продали, приобретя взамен небольшую, но более удобную и достаточно крепкую повозку, а также кучу всяких мелочей на подарки. Павел, я и неизвестно зачем отправленный со мной Найден. Мы совершили несколько странный обмен. Матушка работает на Бирюка, который практически выздоровел, а парня он дал в помощь. Может, и правильно. Одному не слишком удобно гнать по здешним местам ценный груз.

Наши горы неприступная стена, простирающаяся на сотни километров в длину и десятки в ширину. Это далеко не Кавказ, однако хватает пропастей, скал и ущелий, способствующих разобщенности народа. Эти места важнейшая для жизни территория. Тучи, приходящие с океана, оставляют свою влагу здесь, рождая текущие вниз ручьи и реки. Зимой снега на вершинах лежат пять месяцев, создавая естественный запас воды, когда на равнинах полностью отсутствуют дожди.

Реки, берущие начало в снегах и уходящие на северо-запад, текут к океану, давая жизнь полям между хребтами и побережьем. Потому горные массивы покрыты обильной растительностью, на склонах и плоскогорьях обширные пастбища и растут густые леса. Здесь нет проблем найти древний кедр и пробковый дуб. А еще множество диких животных, позволяющих вести прекрасную охоту. Говорят, прежде было немало львов, но сейчас их уже не найти. Зато сохранились другие хищники. С утра мы на узкой тропе встретили взрослую рысь. У дороги росло кривое дерево, и на его ветке отдыхала зверюга. При нашем появлении она спрыгнула на землю и уставилась неприятным взором.

Рысь практически никогда не нападет спереди, предпочитая свалиться на спину, и способна загрызть не только человека, но и коня. Дерется всегда свирепо и работает не только зубами, но и мощными когтями. Выпустить кишки добыче для нее секундное дело. Один из немногих зверей, способных убить не из голода, а каприза. Наверное, рысь просто дремала на ветке и на поднятый нами шум среагировала. Нас было трое при нескольких лошадях, и она не стала связываться. Спокойно полезла по склону, оставив пришельцев позади. Стрелять мы дружно не стали. Сейчас шкура не в лучшем состоянии, а просто убивать животных кодекс чести не велит.

— Кто-то скачет за нами, — сказал Найден, показывая.

Да, еще далеко, но здесь нет крутых поворотов, спусков, и можно рассмотреть. Четверо. Причем это я должен был поглядывать по сторонам и зевнул.

— Может, и не по наши души, — бормочу, машинально проверяя пояс с кобурами. — Мы ж кочевников не обидели.

Вчера под вечер напоролись на стойбище. То есть ничего удивительного в том не имелось. Где вода, там животные и люди. Это только кажется, что сертан велик. Дороги в нем хорошо известны, и чем дальше на юг, тем сложнее найти землю без охраняющего ее хозяина. О, закон гостеприимства свят. Нас охотно приняли и усадили на почетные места. Услышать новости всегда интересно. История о караване со зверолюдом до них уже дошла, и они были счастливы видеть одного из участников. Приятная беседа закончилась под вечер. Омыв руки и ноги, мы сели на ковры и приступили к пиру.

Порядки здесь несколько отличались от знакомых. Никаких отдельных мисок и ложек. Кускус, уложенный в виде горки, с отверстием посредине, куда наливают жир. Все едят рукой, причем обязательно правой. Левая считается нечистой. Ею подтираются. И дело это требует определенного навыка. Кончиками пальцев берешь горсть каши, скатываешь из нее шарик и только затем отправляешь в рот. Искусство не такое уж простое, и сразу видно, кто не местный. Я, в обычном стиле, старался не думать, и пальцы все делали сами. Павел тоже не в первый раз на таком застолье. А вот у рыжего не особо выходило.

Но это еще ничего. Время о времени хозяин брал из большого блюда, стоящего перед ним, кусок мяса, отрывал его от костей, разминал и вкладывал в рот кому-нибудь из нас. Тут еще важно, кому от какой части барана достался комок, но по здешнему этикету верх вежливости. Вздумавшему строить гримасы отвращения в лучшем случае укажут в ночь. А могут и глотку перерезать, если уж очень обидчива принимающая сторона. Такие тонкости в общении приводят вечно к большим сложностям у чужаков. Сколько ни объясняй, а без опыта легко влипнуть на пустом месте.

Так и с окончанием нашего гостевания. Старейшина провожал чуть ли не час от палаток своего рода. Если б мы были бедными, больными, ранеными или из захудалого племени, нас бы приняли ничуть не хуже. Но солидный человек просто обязан отблагодарить гостеприимных хозяев на границе их территории. Не раньше. Не заплатить! Сделать красивый подарок. Мы везли соль, полотно и оружие, но мне все это требовалось в дальнейшем. Потому преподнес парочку серебряных украшений и звено золотой цепи друида, нагло соврав про трофей, взятый у апера. Он аж прослезился от удовольствия. Полагаю, скорее от веса золота, чем от его исторической ценности.

— Может, им мало показалось, — хмыкает Найден.

С полной телегой все равно не ускакать, двигаемся неторопливо, а когда подъезжают достаточно близко, останавливаю лошадей и спрыгиваю на землю. Мои соратники замерли сзади за спиной. Пока не доводилось видеть, насколько они хороши в бою, и надеюсь, до этого не дойдет. Правда, когда преследователи остановились напротив, шанс мирно разойтись умер, не успев родиться. Это были вовсе не кочевники, а тот самый противный парнишка, которому не дал поиздеваться над девушкой, в компании совсем не прежних приятелей. Эти уже взрослые мужчины, один и вовсе в солидном возрасте. В случайности я верю мало. В такие особенно.

— Мы из рода Джил, — сказал старший, когда они спешились, обращаясь не ко мне. — Вот этот, — на сей раз палец показал на меня, — без племени и семьи оскорбил родича. Не вмешивайтесь и вас не тронут.

— Кровная месть? — удивляюсь. — А была ли кровь?

— Ты не смеешь даже дышать в сторону высокородных Джил, — крикнул тонко виновник всего, — пес безродный!

За спинами стал сильно храбрый.

— Стоппер Кай-зана-Тубрак, — резко сказал Павел. — Нападение на него это повод для мести для всех нас.

— Его ведь не приняли в семью, — по-прежнему меня игнорируя, сказал старший. — Значит, ответа не будет. Не вмешивайтесь!

Двое держали луки с натянутой тетивой, направляя прицел на моих товарищей. С такого расстояния не промахнутся. Кто ж знал, что с ходу захотят крови. Расстреляли б еще на подходе без проблем. Но нельзя ж валить каждого скачущего без причины. Тут уж точно толпа кровников нарисуется.

— Ты его слышал, Павел? — спрашиваю спокойно. — Кто б кого ни убил, повода для мести не будет. Он сказал.

— Наглец, — впервые сказал старший, обращаясь ко мне. — Я таких молокососов полсотни на суд Эрикъюрэ отправил.

Лучше б он саблю вынул без разговоров. Или ждал ответных высокопарных речей и униженных просьб о помиловании? Вот за мной не заржавело. Револьвер быстро извлекать я не учился, однако рукоять от привычной сашхо мало отличалась. Лучники стояли рядом, вместо того чтоб разойтись в стороны. С пяти метров из заранее пристреленной «пушки» промахнуться — надо быть слепым на оба глаза. Старший ничего подобного не ожидал, однако успел выхватить клинок и получил пулю точно в лоб буквально за секунду до встречи острия с моим телом. Заднюю часть черепа ему вынесло напрочь. Это ж не револьвер с пулькой в семь целых и шестьдесят две сотых. Здесь одного свинца грамм двенадцать. Держать приходится двумя руками. Хорошо, самовзвод и не нужно дергать каждый раз перед выстрелом затвор. Не зря в разговоре назвал маленьким ружьем.