Ма. Лернер – Война за веру (страница 38)

— Если мешать не станут, — заявляю с честными глазами. — Место нужно, желательно на отшибе, достаточно большое и притом без плодородной земли. Мне пшеницу не выращивать.

— Это ведь будет стоить серьезных денег, — прищурился старик.

— Я взял на апере семь сотен ауреев. Теперь они на хранении у жриц.

Он все равно об этом знает или скоро выяснит.

— Этого достаточно?

Вот сейчас уже можно позволить иронию. Приличная ферма, способная прокормить большую семью и поставлять товары на продажу, стоит раза в три меньше.

— О! — вскричал Желтое Крыло. — Не каждый день убийца зверолюдей нас посещает!

А то он прежде не подозревал.

— Это должны все послушать!

Один из его сыновней, а может, и внуков понятливо встал и вышел. Через минуту комната заполнилась людьми. Я понял, что основная часть закончилась и можно сказать, признан почетным гостем. Как-то с самого начала не верилось, что пошлют крайне далеко и грубо. Все ж не просил ничего материального и даже о защите не намекал. Я сам себе с усами и головой, а также вполне обеспечен и имею некие идеи с перспективой. Такого полезно иметь в качестве если не родственника, так друга. И все ж могло повернуться по-разному. Бывают вздорные люди, не думающие о последствиях, особенно привыкшие к подчинению клана и отсутствию возражений. Так мог чисто из желания унизить и устроить свару. Да и Фенек не оставил о себе приятных воспоминаний. Это уже я понял. С чего б о его потомке заботиться? Проще мигнуть своим людям, и найдут меня в канаве без золота. Потому сразу вывалил, где денежки. Из обители их не вынуть никому. Даже Светлой с Матушкой не отдадут.

В случае моей безвременной кончины будут выплачивать каждой аурей в месяц. Не больше. Лет на тридцать хватит, если ничего глобального не случится. Еще и процент набежит. Мизерный, но здесь и цены практически стабильны десятилетиями. Количество денег зависит от добываемого драгоценного металла, а не напечатанной бумаги. Золото с серебром приходят из рудников, а параллельно вымывается из карманов, попадая в клады, изделия и сокровища храмов. Далеко не все они пускаются в оборот. В храмах серьезных городов всегда есть нечто вроде золотой статуи (пусть не целиком или небольшой) и дивных украшений стен.

Меня знакомят с огромным количеством все пребывающего народа. Хотя большинство не успеваю запомнить, хороший признак. И что среди них не только близкие родичи Желтого Крыла, а еще и женщины — прекрасный. Меня принимают в очень дружеской обстановке, а так себя не ведут, когда отказать собираются. Служанки носят блюда и ставят на стол. Жены в количестве трех достаточно молоды, обе внучки входят в возраст и плюс еще парочка подружек уселись напротив. В этом смысле мы общество достаточно свободное. Наш слабый пол не сидит взаперти, а может заниматься не одним хозяйством, а ремеслами и торговлей, общаться с посторонними. Конечно, желательно не с глазу на глаз, но в присутствии мужчин — легко.

— А голову апера ты принес? — непринужденно спрашивает одна из внучек.

— Отрезанная голова, — говорю максимально серьезно, — не важно, человеческая или зверя, на жаре быстро вонять начинает и имеет крайне малопривлекательный вид. Прежде чем представить пред прекрасные очи красавиц, — две девочки помладше хихикнули, — ее нужно выварить и правильно обработать.

На самом деле это уже сделано. Еще в караване. Писарю задание крайне не понравилось. Пока я развлекался с девушками-кочевницами, он сидел у костра и нюхал далеко не благовония. Ничего не поделаешь, правильно очистить череп, не повреждая поверхность, не такое простое дело. А возить с собой разлагающийся кусок мяса то еще удовольствие. И сюда я череп не принес тоже неслучайно. Мне предлагали соляники очень неплохие деньги за него, но я отказался. Не потому, что богат. Это престижно — иметь такой трофей на полке. Очень немногие способны похвастаться, и то не собственными руками добытым. Чаще всего предки убили и досталось по наследству. Хотя бывают и иные варианты. Продают от безденежья или приходят с важной просьбой к старейшине, а тот тонко намекает на желание получить взамен. Ну как откажешь хорошему человеку?!

Ничего особенного на ужин не подавали. Кускус, жареная баранина, овощи, сыр, брынза и кислое молоко. Обычный набор, и не важно, насколько ты богат. Тут другое. Кого посадят и куда. Некоторым сидеть при хозяевах не положено. Они будут стоять и слушать разговоры, глотая слюну. Лишь когда старший соизволит удалиться, могут прикончить остатки пищи. Обычно это касается молодежи. Но я очутился на достаточно почетном месте. Не во главе стола, однако достаточно близко к Желтому Крылу.

— Поведай о битве, — сказал, глядя восторженными глазами, паренек.

Я не запомнил, внук он или правнук, однако имя зацепилось. И неудивительно. Его звали Павел, что абсолютно нетипично для наших краев, но достаточно часто встречается на побережье. Видать, мать оттуда.

Тщательно дожевываю кусок, запиваю кумысом и начинаю красочный рассказ, вставляя «получеловек затрепетал от страха» и «его штаны стали из красных коричневыми». Слушатели одобрительно смеялись, включая девушек. Непритязательный юмор никого не приводил в смущение. Потому разошелся и, прерываясь исключительно для отведывания очередного продукта, продолжал делать подвигам карателей и себе лично замечательную рекламу. В данном случае их компания вполне оправдала свое название, уничтожив чужаков, попирающих нашу землю.

Для описания поединка даже вскочил и принялся показывать. Он ударил так, я сделал эдак. Места было недостаточно, да и шашку заменял кинжал, но, полагаю, вышло неплохо. Под конец, когда срубил голову, меня приветствовали самыми натуральными аплодисментами. Честно, такого не помнил. Или здешний современный обычай, или Фенек не удостаивался соответствующих почестей в юности. Скорее второе.

— Они умеют умирать, — с оттенком одобрения сказал старик, когда уселся назад. — Почти как люди.

Одобрительное перешептывание.

— Говорят, ты не хуже барда истории знаешь, — опять влезла молодая девушка.

Похоже, слухи уже пошли, что вовсе не плохо. Если о тебе говорят разное и притом не дурное, то становишься популярным.

— Увы, не способен в стихах поделиться красотой.

— А ежели обычными словами? — поинтересовался Павел.

Как-то у них излишне просто, без правильной патриархальности. Нагло лезут поперек батьки. Показательно смотрю на Желтое Крыло. Он тянет время.

— Ну, деда, — капризно говорит девушка.

Кивок.

— Про то, как правильно умирать, — сказала она с хитрой усмешкой.

Есть такое в обычае. Собираются гости и за отсутствием интернета с ящиком сами себя развлекают, по очереди рассказывая байки. Особенно ценится под заказ на предложенную без подготовки тему.

Мне, в принципе, не жалко. На голоса не умею, но кое-что могем. В свободное время старательно отбираю в памяти годное для публики. Раз дано мне чудо в виде возможности цитировать страницами, почему б не использовать. Правда, читал художку все больше в детстве, но это и к лучшему. Классическая приключенческая литература без современных самиздатов. Пока выбрал с десяток произведений, более или менее подходящих по временным рамкам и без Ермаков с Разиными и подобных сомнительных тем. Холодное оружие, примитивные пушки. На удивление, не так уж и много можно пересказать. Танки не подходят категорически, Трою видел только в фильме про Александра Македонского, странный роман с мальчиком-персом не дочитал, о чем жалею, и так далее. Зато четырнадцатитомник Джека Лондона чуть не весь могу изложить. Очень много произведений по несколько раз перечитывал. Тоже не все подойдет, но есть и немало удачных рассказов и повестей. На любую тему.

Для начала выдал «Потерявший лицо», слегка подкорректированный. Вместо индейцев с белыми — саксы и галлы. А смысл от того не меняется. Главное, в именах не запутаться. Я ж не могу их оригинальными называть. Не поймут. Результат вышел странный. Нет, все дружно согласились в соответствии заданной темы. Но поступил ли герой согласно кодексу чести? Он должен был показать свое бесстрашие. Кодекс преследует трусость. Более старшие, с высоты собственного опыта, указывали на то, что врага не грех и обмануть. К тому же он никого не подвел. Всего лишь вместо мучительной смерти выбрал быструю. Спорщики горячились, ссылаясь на неких, мне абсолютно неизвестных авторитетов, и все шло к откровенной ругани.

Поскольку глава здешнего рода сидел, с интересом наблюдая и не вмешиваясь, пришлось включиться и поделиться анекдотом про единственный раз с овцой. Тут уж все дружно грохнули. Подозреваю, каждый имел в виду другого, но зато причина свары отошла на второй план. Чтоб окончательно перевести на другую тему, выдал рассказ «Война» от того же автора. Правда, слегка подправил идею. Боюсь, никто б не понял душевных метаний молодого стрелка. Есть цель — вали. Добавил, что он заметил еще нескольких, наблюдающих за первым. Если б выстрелил, его б обнаружили и самого прикончили. Но саму идею, ты не убил — убьют тебя, приняли без возражений.

Мы еще посидели, выслушивая многословные и нудные истории про великих воинов, причем я из-за поэтических оборотов временами скорее догадывался, чем понимал. Вроде язык знаю нормально и если временами и подыскиваю слово, так от отсутствия практики. Но баллады совсем иное. Они описывают реальное событие с упоминанием настоящих имен и одновременно жутко иносказательно про очень многие вещи. Коня никогда не назовут прямо. Непременно «четвероногий ветер», а ржавый отцовский меч будет «сверкающий луч стали». В таком виде три четверти текста. Без привычки пока сообразишь, что подразумевается, он уже уехал на три строфы вперед, и полностью перестаешь понимать, о чем речь.