Ма. Лернер – Война за веру (страница 41)

Надо сказать, проверка шла по щадящему варианту. Всего сутки должен сидеть так без еды и воды, размышляя… А Аид знает, о чем положено в таких случаях. Я лично вспоминал важнейшие вещи. То есть и так все прекрасно помнил, но за отсутствием других занятий не грех разобрать по косточкам методику. Например, метод Леблана. Между железными вальцами превращаются в порошок и смешиваются сто долей очищенной извести (мела) — найти несложно, пятьдесят долей угля — еще проще. Сто долей обезвоженной глауберовой соли.

Опа! А что это и где взять? Обычная поваренная соль после действия серной кислоты. А какие пропорции? Этого я не знал. Без череды опытов не обойтись.

Потом смешивание при нагревании в печи с постоянным перемешиванием. Если верить книгам, над поверхностью плавящейся массы вспыхивают огоньки. Когда они прекращаются — сода готова. Неплохо, да? Какая температура должна быть? Кстати, как ту температуру определить? То есть градусник я сделаю, а вот как мерить в печи, не имею представления. Да и какая конкретно печь? Можно и в тигле попробовать, но мне требуется приличное количество на продажу, а не для доказательства. Вот и получается, знания одно — реальная практика несколько другое.

В Тубраке делают оружие, включая ружья. Я приволок сюда те новые, добытые в бою. Сменить замок на более прогрессивный с кремнем вместо фитиля — неужели не найдется желающих? Но вот с револьверами вряд ли нечто получится. Полагаю, сделать такой можно, пусть и очень дорого. Между прочим, до суппорта на токарном станке до сих пор не додумались. Я выяснял. И до резьбы. Первое элементарно, можно в долине внедрить на раз. Второе проще сказать, чем сделать. Сам не умею, а зачем такое нужно, когда до сих пор прекрасно обходились? Предки ничего такого не делали, скажут и усмехнутся.

Да, возвращаясь к револьверу. Без капсюля обычная железка. Нужна гремучая ртуть. Обычную обработать азотной кислотой и затем добавить к этиловому спирту. Вся процедура очень опасна. Перегонный куб? Тоже без проблем. Можно для нефти и спирта. Сам капсюль сделать уже проще. Раскатать металл в тонкий лист…

Насторожился, прислушиваясь. Некий шелест на грани слуха. Не шаги. Или кто-то идет? Кто здесь может шляться во время испытаний? За такое недолго и без головы остаться. Опять легкое дуновение и звук. Принюхивается? Опять юрод на мою голову? Хуже всего, чую за спиной, а увидеть не могу. Может, кажется от положения? Просиди так сутки, еще и не то привидится. Рановато как бы. И тут на меня полило горячей и пахучей жидкостью. Я рванулся, забыв о том, что выбраться не так просто.

— Убью, сука! — заорал в голос. — Потом найду и самого зарою, да на голову наделаю!

Показался короткий смешок, но ни тупой занудной песни, ни бормотания так и не прозвучало. И шагов не слышно. Было и исчезло. Только гадостное ощущение осталось. Не на каждого мочатся чисто из развлечения. Вдруг не юрод? Тогда не поймут, если устрою экзекуцию.

Какое-то время бесился, а затем вернулся к своим планам. От неожиданного происшествия в мозгах слегка прояснилось и выскочила очередная идея. Печатать книги вместо свитков уже обдумывал. Ничего сложного в примитивном станке не должно быть. Остановка за бумагой. Ее делают из целлюлозы. А это древесина, которой в наших краях совсем немного. И так лесов почти не осталось. Вроде бы делали из тряпок, но их тоже не так чтоб везде валялось, все сохраняют, да и не помню как. Зато сделать шариковую ручку легко! Сам шарик элементарно, капая осторожно в воду металлом. Ручку можно из металла. Обычный полый стержень. Чернила с загустителем тоже сделаю. Если отверстие достаточно широкое, можно залить под давлением, и вот здесь нужна плотно завинчивающаяся гайка, держащая крышку. А что? Может, и получится!

Когда пришли выкапывать, я уже не мог думать связно. Все ж и под тенью изрядно жарко, и пить не оставили. Мы ж не на вершине пика, а чуток всего выше сертана. Ну, может, на милю поднялись от степи, а на дворе натуральное лето, аж реки высохли, оставляя одно русло. В общем, не очень соображал и с ходу пообещал зарезать юродивого, сотворившего непотребство. Старики переглянулись, и один из них натурально принюхался, чуть не уткнувшись носом в мою шею.

— Приходил лис, — сказал уверенно.

— Да не живут они здесь.

— Значит, не случайно явился!

— Ты уверен?

— Ха!

— Это знак! — торжественно заявляет.

— А почему тогда не показался?

До меня с опозданием дошло, что нечто важное происходит. Правда, сначала выдул литра три воды из выдолбленной тыквы, используемой вместо фляги. Возмущаться отношением настроение пропало. Похоже, чуть не обзавелся Спутником, но тому нечто не понравилось. Оставил метку и удалился.

— Потому шта всего наполовину нашей крови! Но признал!

От помощи я отказался и доковылял до деревни самостоятельно. Назвался овощем, полезай в суп. Слабых не уважают.

При большом стечении мужчин, из которых смутно знакомых оказалось мизер, позже выяснил, что и из соседних деревень пришли, ответил на вопросы. Потом прозвучала версия стариков. Люди подходили и реально нюхали меня обоссанного, кивая и подтверждая сделанный вывод.

— Фенек признал, — прозвучало под гул одобрения в конце концов.

Подразумевался явно не мой предок, а зверь. Пустынная лисичка с забавными большими ушками.

— Мать не ошиблась!

— Фенек вернулся!

Рев собравшихся, наверное, слышали аж с другой стороны долины. И непременно каждый присутствующий взрослый мужчина пожелал хлопнуть по плечу мозолистой лапой. Своего рода принятие в рыцарство с наречением «сэр». Совсем слабаков не наблюдалось, они редко выживают. Богатыри с жуткими статями тоже не часто встречались. Большинство жилистые, крепкие, солидные дядьки. Почти все занимаются профессионально железом, имея отношение к плавкам, станкам и кузнице. Соответственно и мускулы у них о-го-го. Плечо потом болело долго, но это в порядке вещей. Инициация взрослого человека так и выглядит. И ирония судьбы, что я снова стал Фенеком, хотя и не лучшие воспоминания тот оставил о себе. Но свыше знаки просто так не даются!

Завтра ожидался большой пир и нашествие соседей. Глав чужих родов уважить надо. Этому халат, тому сапоги, третьему еще чего. И жен не забыть. Кусок ткани на платье, серьги или бусы. И с каждым познакомиться. Я начинал подозревать, что мало добра привез и скоро придется лезть в долги. Нельзя ж кому дать, а равному по положению из иной семьи отказать. Кровная обида на всю жизнь.

— Ну, — сказала мать, глядя перед собой в никуда, получив полный отчет, — теперь можно и женить.

— Э, — произношу оторопело, крайне «умно».

— Дело! — вскричал родной дядька Кабан Без Клыка, присутствующий на беседе как представитель старшего поколения.

Кисло посмотрел на него. Уже мешаю и хочет выпихнуть?

— Наш род не должен оборваться, — серьезно сказал он. — Моя ветвь крепка, но семья теперь и из тебя состоит.

— До сих пор две линии оборваны были, — сказала его мать, — теперь должен дать сыновей.

А две жены под идею не лучше будет, так и тянуло с сарказмом поинтересоваться, но хватило мозгов закрыть рот. С них станется, примут предложение. Нравится мне или не нравится, но, войдя в семью, автоматически брал на себя кучу обязательств. Уважение к старшим в первую очередь. Их слово — закон. А как же, они живут в родо-племенном патриархальном общественном строе, и про права человека им забыли сообщить. Как и о необходимости любви и прочих глупостей. За детей решают родители. Иногда до самой смерти, если не отделиться. А уж выпороть нерадивого прямая обязанность. Попробуй родному папаше в морду дать за такую педагогическую методику. Всей деревней проклянут. Это ж так любой начнет харю воротить, когда старейшина приговор выносит. Невместно!

Они принялись перебрасываться именами, выясняя подходящую невесту. Тут надо понимать, что статус мой, несмотря на родичей и притащенное имущество, раздаренное всем подряд, достаточно невысок. Что я в изготовлении оружия ни ухом, ни рылом, все уже поняли. Да и не скрывал желания свалить в город и заняться любезной сердцу алхимией. Вот чего уж точно, так не собираюсь ковыряться всю оставшуюся жизнь в здешнем поле, выращивая маис с пшеницей. То есть на рачительного хозяина не смахиваю и не мастер по железу. А других ремесел моя родная деревня не знает. Идти в подмастерья в моем возрасте — расписаться в убогости. Да, апера убил, и почетно, но и воин еще неизвестно какой. Драться все умеют, а ты поработай не хуже соседей. Короче, не лучший вариант в качестве жениха.

— Медведица, — сказала мать, как припечатала, после названных имен ее сыном.

Дядька кивнул соглашаясь.

— Да, — спохватившись, произнес вслух. — Удачное решение.

— Значит, так и сделай. Ступай, Фенек, — уже мне. — Помойся. Отдохни.

«Это был намек?» — во дворе подумалось. Я до доклада перекусил, сохраняя этикет, то есть слегка ковыряясь в поданном, а до того старательно вымылся в корыте, заменяющем ванну. Все ж пахло от меня после всего не лучшим образом, даже для привыкших ко всему. Причем здешние особы женского пола регулярно ходили туда-сюда, внимательно изучая особенности строения, и обменивались замечаниями, ничуть не понижая голос. Особо стыдиться нечего. Тренировками нагнал мускулы, да и все остальное на месте. А эти как бы родные, и нечего закрываться, отгораживаясь. При этом попробуй чужую девку по заднице похлопать, выражая восхищение, тут же прибудут оскорбленные родичи с большими претензиями. Опозорил! Смотреть не возбраняется, а вот трогать опасно. Пальцы могут отрезать. Вот такие замечательно-свободные нравы.