Ма. Лернер – Война за веру (страница 21)
— Вот именно, — сказал Стоппер с иронией, очень напоминавшей бирюковскую. Воспитание у парня должно быть северное даже при таком отце. А ведет себя частенько, будто всю жизнь прожил здесь. — Писарь, ты у нас самый умный — объясни.
Илак невольно вздрогнул, не ожидая такого.
— Просим-просим, — произнес хозяин с откровенной насмешкой.
Илак прекрасно знал, в некотором смысле ему с Бирюком повезло. Что тому надо, не мог понять, но пока худшие ожидания не оправдывались. Мало шансов для такого, как он, не приспособленного к жизни в сертане, уцелеть и дойти куда хотел. Никогда бы в другой ситуации не сунулся, но выбор отсутствовал полностью. В степи правит сила, и всякий человек без сильного племени за спиной добыча.
Рабов в Мавретане немного. Кто ж доверит чужаку коня и стадо. Пастух не случайный человек. Такой труд считается престижным, он требует определенной квалификации и опыта. Разве использовать в шахтах, но и там, по слухам, в основном вольный люд, пусть работа и тяжела. Потому к делу попроще приставляют. Вряд ли кому понадобилось бы его умение писать и читать. А ничего другого толком не умеет. Значит, пинки и изгнание зимой, когда пищи не хватает для своих. Или продажа назад, на побережье, что чревато обнаружением и малоприятными последствиями. Он не видел выхода и только потому, что не собирался ждать, пока зарежут, ушел.
А вот сейчас, похоже, его проверяют.
— Для хорошей, — Илак запнулся, подбирая слова, — зажиточной жизни скотоводам необходимо иметь стадо из расчета примерно тридцать шесть овец на одного человека.
— Так не пойдет, — лениво заявил Бирюк. — Ты ж видишь, они из других мест, где леса и поля столетиями. Не понимают.
— Есть твердая формула соответствия, — после едва заметной паузы пояснил Илак, — один верблюд, лошадь или одна голова крупного рогатого скота равны семи овцам или четырнадцати козам. Понятно при прочих равных условиях.
— Э? — сказала озадаченно Матушка.
— В смысле приблизительно одного качества, — вздохнув, разжевал Илак. — Породистый скакун или старый бык, естественно, другую цену имеют.
— А! — дошло до слушателя. — А подробнее? — спросила с интересом девочка. — Почему так?
— Ну, — не очень представляя, как понятнее изложить привычную с детства картину, замялся Илак под насмешливым взглядом Стоппера, — система сформировалась с давних времен, — понял, что слишком сложно, поправился. — Все дело в пользе приносимой. Овцы не требуют особого ухода и неприхотливы к пастбищным условиям.
— Из шестисот с лишним видов растений овцы поедают пятьсот семьдесят, лошади около восьмидесяти, а крупный рогатый скот всего пятьдесят пять, — сообщил все так же лениво Бирюк.
Илак в очередной раз подумал, что он не так прост, как выставляется. Два странных типа в одном месте не может быть случайностью. Боги нечто задумали. Хорошо б ему под колесо не попасть в процессе реализации планов. Или для него удача? Если кто-то из них сумеет оценить возможную пользу от грамотного человека, имевшего дело и с юридическими документами, выйдет совсем здорово. Он не очень представлял, где в сертане они могут потребоваться, однако если имеется торговля, должны существовать и соответствующие книги с записями и расчетами.
— Овцы способны пастись на подножном корме круглый год, — продолжил уже увереннее, — пить грязную воду, а зимой обходиться без воды, поедая снег, легче переносят перекочевки, чем крупный рогатый скот, меньше теряют веса и способны к быстрой нажировке. Они источник молочной и мясной пищи. Из их кожи изготавливался основной ассортимент одежды, а из шерсти катался незаменимый для номадов войлок. Козы мельче и поэтому считаются признаком бедняка, хотя в принципе молоко ничуть не хуже, да и в еде неприхотливы. Коровы медленно передвигаются, мало телятся. Если овцы дают сто пять ягнят на сто маток, то у крупного рогатого скота семьдесят пять на сто в среднем. Если лошадей мало, можно запрячь в повозку. Ну а кони… Сами понимаете. Могут везти груз, но, главное, используются на войне и охоте. От них частенько зависит жизнь хозяина, и мавретанцы иной раз больше любят лошадь, чем жену. — Он осекся, посмотрев на Стоппера. Опять лишнее принялся болтать. Хотя вряд ли тот на такое обидится. Жеребцов, бывало, и в балладах воспевали. — В общем, — закончил неловко, — у каждого вида животных свои плюсы и минусы.
Прервав разговор, к костру подошли сразу трое почтарей. Сюда они ходили без Спутников. Ни лошадям, ни волам не нравилось соседство хищников. Собственных животных приходилось долго приучать, чтоб не пугались, и это далеко не просто.
— Завтра мы уходим на восток, — сказал Синий. — Хорошо, что закончил свой «Остров сокровищ». Закончил?
— Да, — подтвердил Стоппер.
— Пришел поблагодарить за интересно проведенное время. К сожалению, путь неблизок и задерживаться опасно.
Послушаешь такого старичка в зашитом заплатками кафтане, подумал Илак, изрекающего банальности о следующем этапе перехода, и невольно хочется спросить — это ли Синий, в свое время водивший целую армию на юг. Тамошние племена до сих пор пугают его именем своих детей. Он якобы младенцами своего льва кормил. Крови пролили реки, а в племени Сара полно черных рабов и полукровок. Кстати, он реально синий. Все лицо такого цвета. И не из-за платка, которым закрывал лицо, как поют в балладах. Все в сертане носят такие, спасаясь от пыли. По ним очень удобно определять принадлежность встреченного на дороге человека. Узоры у каждого индивидуальные. Оружие и одежда могут включать разные элементы, а праздничные наряды в степи не носят. Достаточно цветного платка на шее или лице.
У него набиты фигурки буквально на каждом клочке тела. Татуировки делают многие. Большинство из них обычные обереги или признаки происхождения. Но бывают и два других вида. Носитель первого сам утрачивает способность использовать магию, но и на него
А вот Синий, похоже, именно обычную татуировку и сделал, пусть очень неприятными иногда знаками. Теоретически пользы быть не должно. Но ведь живет уже как бы под сотню лет и помирать не собирается!
— Будешь странствовать, всегда накормят слушатели.
— Ну на прощанье можно чего короткое, — сказал Гиена. Илаку он не представлялся, и не было уверенности, что и сами почтари знают его имя. В разговоре называли частенько по животному Спутнику не его одного.
— А неожиданное? — поинтересовался Стоппер.
— Это как?
— Любые байки излагаются в двух видах, — пояснил парень. — От лица всезнающего автора и участника.
— Джим Хокинс соврал? — почти без промедления потребовал Синий и хохотнул.
— Не во всем. Мог чего-то не так понять, или ему сказали не совсем верно. А может, умолчал о невыгодном факте. Например, о собственном возрасте. Он постоянно повторяет «мальчик». Рубящийся в рукопашной и выкидывающий за борт здорового мужика — мальчик. Только такой ли ребенок?
— Там! — сказала девочка внезапно, прерывая рассказ и показывая рукой куда-то в темноту. — У бутылочных деревьев. Апер с полулюдьми.
Бирюк вскочил на ноги еще прежде, чем Светлая договорила, и выражение лица у него стало очень неприятное. Стоппер дернулся, будто собираясь схватить девочку или заткнуть ей рот, и замер. Поздно. Уже прозвучало.
— Сколько? — потребовал Синий резко. Хорошее настроение исчезло, и он быстро просчитывал варианты.
— Не знаю. Не вижу. Алое кругом, много крови.
— Сидеть здесь, никому ни слова, — отдал распоряжение хозяин Илака. — С утра пойдете с остальными. Дальше.
— Стоппера тоже возьмем, — приказным тоном сказал Гиена.
— Всегда готов, — скалясь неизвестно с чего, ответил тот.
Через минуту гости испарились, а Бирюк с парнем принялись седлать лошадей.
— Не волнуйся, — сказал Илак женщине, с укоризной смотрящей на дочку и явно еле сдерживающуюся, чтоб не разразиться руганью. — Вы потому и поехали в Мавретан? — спросил после паузы напрашивающееся.
— Да, — сказала она, поежившись.
Ничего удивительного. За ведьм, наделенных магическим талантом, зверолюди неплохо платили. А потом публично убивали.
— Вольные земли так называются не потому, что здесь нет власти, — сказал для них, успокаивая, когда уехали «настоящие люди». Иногда болтовня на пользу, чтоб не думали. — Все племена делятся на кланы, состоящие из нескольких семей. Глава самого многочисленного и могущественного клана являлся обычно и главой племени — шейхом. Конечно, они заключали договоры о вечном мире и дружбе с соседями. Иногда исполняли их, пока сохранялось примерное равенство сил. Бывало, такие объединения становились прочными благодаря родственным связям. Ослабевшие племена сливались друг с другом, входили в состав более сильных. Их прежнее название часто навсегда исчезало из памяти людей. Или, напротив, разросшееся дробилось, давая жизнь новым кланам. В любом случае только силой оружия племя удерживает за собой землю, пастбища и колодцы, оберегает стада, женщин и детей. Не в том воля, что полноправный член клана никому не платит налогов и всегда носит при себе оружие, готовый защищать свободу или умереть за нее. В Мавретане нет зверолюдей, их убивают сразу, чего бы это ни стоило, — вот что такое Вольные земли.