Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 38)

- Если требовать все больше у колхозников, он как раз и повторится. Есть же граница, сколько можно отобрать. Потом люди работать перестают. Налоги с 40го, выросли в пять раз! Да немцы столько не драли!

- Страна в окружении врагов. Нравится нам или нет, но за счет села строится промышленность, уничтоженная оккупантами. Это не хорошо и не плохо. Это необходимость, иначе нас сомнут!

- И все же, так нельзя.

- А как? - снисходительно спросил Трубников. - У вас есть рецепт?

- Элементарный. Снизить налоги на селе. Позволить каждой семье взять в аренду у колхоза столько земли, сколько они смогут обработать. Разрешить свободную продажу, при условии трети обязательных поставок по прежней цене. Все остальное имеют право использовать по собственному разумению. Как и что конкретно выращивать. И никакой голодухи!

Знакомо лязгнула тяжелая дверь, впуская надзирателя. Все привычно встали, предвкушая знакомое действие. Ежедневно в это время полагалось гуляние в течение 20 минут на свежем воздухе. Естественно, во внутреннем закрытом дворике.

- Выходи на прогулку!

Размер пространства невелик, метров десять на десять. Но над головой небо и не сидишь в опостылевших тесных стенах. Практически праздник. Торчащие на стене фигуры с автоматами совсем не волнуют. Если не кидаться в прыжке вверх, они стрелять не станут. Потом, после ухода, проверят на наличие надписей на цементном полу или кирпичах. Не бросили ли записку для другой группы. Даже окурки разворачивали. Говорить можно только тихо, глядя вниз и почти не шевеля губами, чтоб не заметно с вышек было. Этому учатся достаточно быстро. Но обычно на прогулке не болтают. Хватает и камеры. А здесь люди дышат почти забытой атмосферой, а не спертым до запаха несвежих носков застоявшимся воздухом.

- А вы знаете, - воскликнул Трубников, стоило захлопнуться двери камеры после возвращения, - я подумал над вашими словами. Что-то в них есть. При НЭПе каждую субботу и воскресенье в райцентре проходила ярмарка. Со всех сел везли продукты и всякую мелочь ремесленную. Весов ни у кого не было и овощи с фруктами продавали ведрами и бочонками, а также мешками. А рядом были всяческие магазины. На один государственный три-четыре частных, предлагающий мануфактуру, галантерею и всяческие хозяйственные товары. А ассортимент!

Сам того не замечая, вздохнул с ностальгией. Через двадцать с лишним лет советской власти прежнее изобилие смотрелось изумительно. А ведь Воронович застал Литву только-только вошедшую в СССР. Лучше точно не стало. Причем заметно еще до войны. Ему было с чем сравнить, пусть НЭП по малолетству особо не помнил.

- Возможно требуется сделать серьезный упор на артели и кооперативы. Больше инициативы. Это может возместить снижение налогов. К сожалению, расчеты без данных провести не получится.

- Как назло, - в тон ему произнес Воронович, - вызвать референта не получится. Телефон временно отключен.

И они засмеялись, беззлобно, но с тоской.

Внезапно в очередной раз заскрежетал замок на двери.

- Кто на 'Вэ'? - спросил охранник.

В кабинете ничего не изменилось. Все так же восседал на стуле, изучая какие-то папки начальник следственного отдела майор Пряхин. Для разнообразия не стал делать вид, что крайне занят.

- Закуривай, - сказал, подвигая пачку 'Казбека'.

- В камере, - беря папиросу, но отодвигаясь от предложенного огонька, объяснил.

На самом деле Воронович вовсе не собирался курить. Многолетняя привычка тяжело, но верно отступила перед реальной жизнью. Приобретать в ларьке ему не позволили, стрельнуть сначала в одиночке, а затем карцере было не у кого. Передачи тоже не носили. Первые дни от отсутствия курева хотелось лезть на стенку. Потом притерпелся и отпустило. Не то чтоб не тянуло, но теперь из принципа не просил. Но табак в камере не хуже денег. Можно получить взамен нечто или просто облагодетельствовать товарища.

- Так возьми еще, - предложил Пряхин, изучив пожелтевший след на щеке.

Слава богу не загноилось. Климат был здесь противный, возможно из-за моря, однако любая царапина могла воспалиться и долго не заживала.

- Лучше потом, - ныкая в карман вторую, озвучил мысль Воронович.

Майор усмехнулся.

- Я без заходов, чисто по-дружески.

- Дружба у нас несколько односторонняя, гражданин начальник.

- Сам виноват, - ничуть не смущаясь, сказал тот. - Ругаться и в очереди опасно бывает, а уж в кабинете следователя, - он развел руками. - Думать надо, что говоришь.

- Я думаю.

- И это тоже зря. Сам понимаешь, приказ с самого верха пришел.

- Нацисты тоже нечто такое на процессах говорили.

- А ты у нас ангел, - откидываясь на спинку стула, сказал Пряхин, откровенно улыбаясь.

- Я липовых дел не шил даже по приказу.

- Ага, в депортации гражданских лиц не участвовал. Инструкции не выполнял, сажая не по той статье. Самосуды не устраивал.

- Это о чем?

- Да ладно, не собираюсь ничего лепить про здешних из леса. Было, не было, плевать. 'Лесных братьев' еще жалеть. Справочки навел о твоем прошлом. Приказов не получал, без них людишек резал?

- Организации им не рисовал выдуманные. А кто оружие в руки взял, тому полной мерой отвесил и не жалею.

- И гражданских в тех литовских деревнях не вешал, а дома не жег? Ну ты помнишь, как назывались, у меня в голове эти дурацкие названия не остаются. Ну чисто ягдкоманда, а не доблестные партизаны творили всякие ужасы. Было ведь?

- То враги.

- Ну у немцев тоже были враги, - победно ухмыльнулся. - И не жалели.

- Нет. То другое. Как аукнулось, так откликнется. Они начали, я закончил. Но всех подряд во враги не записал по национальности.

- Интернационалист.

- И что плохого? Как учили.

- Вот я и говорю, не умеют работать там, - Пряхин показал на потолок. - Им бы по количеству отчитаться. Почему в деревне Гадюкино враги выявлены, а соседней области в деревне Шмадюкино нет? Недоработка. Извольте найти, а то сами сядете. Глупо было тебя присобачивать к ленинградцам. Ну какой из тебя, прости господи, русский националист. Нормальный советский гражданин. Очередной Указ спустят сверху о необходимости выслать тамбовскую область - выполнишь. Так?! - Во время монолога он докурил папиросу и тут же зажег новую. - Молчишь, - сказал с удовлетворением. - Потому что знаешь, чем отказ выполнять у людей в погонах пахнет. А сам-то в душе злоумышляешь. Других по вагонам трамбуешь, посемейные списки проверяешь, а свою жену спрятал.

- Не было такого, - устало пробурчал Воронович.

- Не ловлю я тебя сейчас, даже уважаю. Сумел. До сих пор следов не обнаружили. Но если по чесноку, чем ты лучше меня? Не по инстанциям побежал с просьбой, а в наглую поперек закона пошел. Так и у меня родные и я их ничуть не меньше берегу, - с каждым словом он повышал голос. - Потому что, если чего, загремят как члены семьи врага народа. Приказ номер 486. Для таких Акмолинский лагерь жен изменников родины, АЛЖИР, имеется. Так что, извини. Выбора нет. Сначала сдохнешь ты. А я поживу.

Он помолчал, барабаня пальцами по столешнице.

- Ладно, - сказал уже спокойно. - Мы люди взрослые и друг друга, надеюсь, понимаем. Абакумова сняли постановлением ЦК с паршивой формулировкой 'О неблагополучном положении дел в МГБ'. Это может означать что угодно, поскольку параллельно по многочисленным просьбам трудящихся, - в тоне присутствовала бездна сарказма, - готовится указ о возврате смертной казни. Мне знающие люди подсказали, что кто-то бойкий внес дополнение в готовящийся закон. По нему ВМН может быть применена к лицам, совершившим некие действия в период запрета.

- Закон обратной силы иметь не может!

- В нашей стране все однажды случается. Рассказать о понятии 'презумпция невиновности'? Нет? - деланно удивился на отрицательное мотание головой. - Знаешь? А в нашем юридическом институте такому не учат. Это буржуазные глупости. И ты ж не заканчивал. Партия сказала надо укреплять органы и ответил - 'Есть!'.

Он закурил очередную папиросу.

- Москаленко был человек Абакумова, - сказал доверительно, - и раскручивать дело в связи с ленинградскими процессами стали с его подачи. Короче, веришь или не веришь, но мне такие приказы самому поперек горла, но ничего от меня не зависит. Если вашего республиканского министра госбезопасности снимут, у тебя есть шанс соскочить. Мизерный, но он существует. Смотря как дело представлю. Постарайся не становиться в позу праведника, если вызовут. Вроде не дурак. Ты меня понял?

- Да, гражданин майор.

- Конвой! - нажимая кнопку, крикнул. Когда 'дубак' открыл дверь, - в камеру его.

Снаружи Воронович был спокоен, но внутренне его трясло. В душе он настроился на приговор и лагерь. Приятного мало, но от судьбы не уйти. А теперь появился вариант. В бескорыстность или доброе отношение Пряхина не верилось от слова совсем. Тем более, тот открытым текстом объяснил, что своя рубаха ближе к телу. Значит ему чего-то надо. Поманить надеждой и показать фигу издевательски смеясь не в его стиле. Вербовка? Какой смысл? Стучать на работников милиции? Вариант, но не из лучших. Он им наосвещает. Долго ждать будут. Канал для слива по морякам и военному флоту? Тоже неплохая версия. Армейская контрразведка очень не любит вмешательство МГБ. А я вроде из штата, но не вполне.

О, блин! Кто сказал, что МВД останется в системе? Его под Абакумова передали. А теперь и разделить могут. Это хорошо или плохо? Ни черта заочно не понять. Ну и... с ними. Может все проще. Дернут на очередной допрос, но там будут другие следаки и интересоваться станут не мной, а Черняком и Пряхиным. Так бы непременно поделился нарушением социалистической законности. УПК запрещает насилие и угрозы в отношении подследственного. Смешно, конечно, но подвести под статью, раз плюнуть. Пряхин начальник и отвечает за следствие. Теперь стоит подумать, есть ли смысл топить готового пойти навстречу. Возможно врет, а может и нет. Как разобраться? Только ждать. Хуже точно не будет.