Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 27)

Не только это. Упразднялись льготы по уплате сельхозналога для семей погибших на фронте и получивших инвалидность в ходе боевых действий, причём несвоевременная выплата налога грозила крупным штрафом или конфискацией скота. Их, слава богу, эти страсти не касались, но жить стало заметно труднее. Вот водка подешевела, на счастье выпивохам. К счастью, Иван не особо пил. В праздник мог себе позволить, но никогда до слета с нарезки. Впрочем, было подозрение, что иногда он дома не появляется крепко поддав с товарищами по работе. На горячем не ловила и похмелиться не просил. А мужчинам иногда и расслабиться надо.

- И с чего сегодня такая радость? - вручая вилку своему герою, поинтересовалась.

- Самому не ясно, ликовать или страдать.

- Так сложно? - чокаясь, грамм пятьдесят налил ей не больше, жадюга, спросила Ирья.

- Мне скоро тридцать, - невнятно объяснил Иван, выпив свою порцию и жуя крепкими челюстями рыбу.

Вот тоже странность. Сидел по лесам, вечно жрал всякую ерунду, стреляли в него, штыками кололи, тифом болел, а здоровье, как у быка. И зубы все свои, кроме бокового, неизвестно в какой драке выбитого. А у нее дырки. И в поликлинике очередь, да еще и за материалы нужно оплатить. Одно слово, медицина бесплатная.

- Стрелять научили, командовать умею. Все. Получается пол жизни фьють, - он свистнул, - не профессии, не настоящих умений. Нет, руками я могу кое-что. Красить, штукатурить, плотничать, кирпичи класть. Даже печку сложить. Но все на уровне подмастерья. Взрослый человек, блин.

- Тебя уволили? - с замиранием сердца, спросила.

Это было б прекрасно. Если кому и требуется бегающий по лесам с автоматом муж, то точно не ей. А работа... Что-нибудь обязательно найдется. Здоровый, руки на месте, голова тоже.

- Не совсем так. Хм... А и правда, - сам себе сообщил, - с кем поделиться, как не с женой. Нажраться в стельку совершенно не тянет. Так, напряжение снять.

На этот раз он набулькал себе гораздо меньше. Но и ее стакан не забыл.

- Не настолько тоскливо, чтоб водку пивом запивать, - прокомментировал выпивку без тоста. - У нас в республике новый нарком госбезопасности. Москаленко Валентин Иванович.

Государственные 'внутренние и спецорганы' большая деревня. Еще не успел приехать, а кое-что о предыдущем пути стало известно. Нарком внутренних дел Чечено-Ингушской АССР, участвовавший в тамошней депортации. Потом назначен начальником отдела оперативного управления Главного управления по делам военнопленных и интернированных. Снова повышение. Начальник МГБ Читинской области. Теперь пошел на республиканский уровень. Нынешний пост подразумевает членство в Бюро ЦК компартии Эстонии. Хорошо идет карьера. И есть весомое подозрение, что нынешнее назначение не случайно, а с подачи самого Вороновича. Прежнее дело о троцкистах теперь закроют. По крайней мере Студилина снял сходу. Похоже приехал с твердой установкой кого гнобить.

- Новая метла по-новому метет, - объяснил вслух. - Раз уж прибыл, обязан нагнать страха на подчиненных, чтоб старались. Наш отдел разогнали со страшной силой. Начальника на Камчатку. Остальных по здешним районам.

Вслух это не звучало, но сразу три начальника районной милиции и один республиканский из МГБ попались на нарушениях во время проведения денежной реформы. А были еще заместители, повторяющие 'подвиги' старших. В основном оформляли сберкнижки задним числом или меняли крупные суммы. Теперь на 'укрепление' кидали новых работников и в отделе сядут привезенные Москаленко. В здешней обстановке они не в зуб ногой, зато прекрасно знают благодаря кому поднялись и чьи приказы выполнять не задумываясь.

Может и не так плохо. Нарушений была масса и прежние работники вросли в систему, стараясь не сориться с партийным начальством. А там, на самом высшем уровне, вели себя ничуть не лучше прочих корыстолюбивых граждан. Тем более, попробуй откажи, когда прямо дают указания задним числом оформлять покупки, отдавая сдачу новыми купюрами или оплачивают всевозможные сборы, налоги и займы старыми денежными знаками.

- А меня, - подвел итог, - в милицию.

- Куда? - переспросила Ирья, от неожиданности автоматически выпив и отдышавшись. Она уже настроилась на переезд в глухую деревню и тоскливо размышляла чем там станет заниматься.

- Закусывай, - подкидывая ей в тарелку куски картошки, заботливо посоветовал.

- Куда?

- В нашу Таллинскую рабоче-крестьянскую милицию старшим оперуполномоченным. То ли повышение, то ли понижение, сам не понимаю. Прежде был обычный опер, однако в более престижном главке. Должность зам отдела, зато власти против прежнего много меньше. От сих до сих и куча требовательных начальников. Работы теперь только прибавится. К тому же я до сих пор не особо говорю на эстонском.

И вот это назначение, когда остальных со страшной силой дрючили, а также похвала за спиртовое дело, наводила на определенные мысли. Лучше б Москалено не выделял так явно. Хотя, был еще и Эдуард, вообще оставшийся в родном отделе. Так что совсем уж выделения из ряда вон не случилось. Между, прочим, очередная причина глубоко задуматься. Так ли уж прост капитан Кангаспуу. И может здесь совсем иная связь.

- Ваня, - сказала Ирья со счастливой улыбкой, - чтоб у нас всегда были такие неприятности. Когда тебе на новое место службы?

- Завтра бумаги на перевод оформляю.

И в этом есть нехороший момент, о котором говорить не хочется. Далеко не все в курсе были, что он женился. Ни гостей, ни свидетелей, ни свадьбы. Зашли, печать поставили. С этим просто. Но теперь придется заполнять анкету в отделе кадров в милиции. Ведомство одно, управления разные. Не просто так личное дело передают, а еще раз все проверяют и заполняют. Тут уж не сделаешь вид, что забыл сообщить. Но ведь в МВД к сомнительным родственникам спокойней относятся. Давно умерли и бог с ними. За себя он не боялся. А вот Иркой могут заинтересоваться.

- Вот и заканчивай грусть-печаль топить, - сказала она. - Доедай и спать. Прямо с утра подниму и вместе набросаем основные тезисы.

- Чего?

- Ну как, - удивилась. - Знакомиться с личным составом вновь назначенный командир должен?

Он кивнул, озадаченный.

- А там наверняка все местные. Сходу их ошарашишь речью на эстонском. Потом иначе относиться станут. Хоть и не здешний, а уважение проявил. Построить по стойке смирно всегда успеешь.

- А если не все? - подумав, произнес с сомнением.

- Тогда выучишь еще один вариант.

- Да?

- Я в тебя верю, - проникновенно заявила Ирья. - Немножко стараний и на трезвую голову всех поразишь нестандартным заходом.

Здание, где размещался уголовный розыск находилось в центре, но с виду производило не особо выгодное впечатление. Облупленные стены снаружи, ободранные полы, по которым шаркала усердно шваброй существо в синем халате поверх телогрейки и с замотанным платком лицом. Красивее от ее трудов не становилось, хотя, возможно и чище. Но это он погорячился. Не успела протереть, как очередной тип в форменной милицейской шинели и грязных сапогах промчался по неотложному делу, оставляя следы. Вытереть подошвы перед входом ему и в голову не пришло. Как никто не догадался поставить снаружи мусорную урну. Торчащие там курильщики при виде Вороновича временно замолчали, не переставая стряхивать пепел на усеянный окурками грязный снег. Это раздражало. У серьезного учреждения должны были убирать не для вида.

В проходной имелся турникет и окошко, к которому тянулась очередь из двух человек. Для особо тупых таблички: 'Вход' и 'sissepaas'. Тут же проходили наскоро показав удостоверение работники. У него такого пока не имелось. В отделе кадров, находящемся в соседнем подъезде пообещали выдать вечером. Пока фотографию подклеят, заполнят и печать поставят пойдет несколько часов. Сидеть под дверями очень не хотелось. Ждать дома тоже.

Пока милиционер занят с другими, уставился на доску на стене, с графиком дежурств. Рядом висела стенгазета с новогодними шутками, хотя скоро конец февраля. Кажется, здесь политика-воспитательная часть в зачаточном состоянии. И это хорошо. Бесконечные собрания в МГБ, ничуть не требуемые для работы мешали жить. Хорошо еще иногда можно отговориться срочным поручением, но достаточно часто приходится сидеть и слушать очередные речи парторга. Полковничье звание и соответствующие привилегии заставляли стараться, вплоть до требования вести конспекты программных указаний и статей Ленина-Сталина.

- По какому пофоду? - спросил белобрысый дежурный устало. Глаза у него были красные, как у кролика.

- К полковнику Тумме, - и продемонстрировал старое удостоверение.

- Твести отиннатцатый кабинет, - мельком глянув, сообщил. - Второй этаж в конце коридора.

Коротко и ясно. О цели даже не спросил, но система одна, так что ничего удивительного. На самом деле, в объяснениях не нуждался. По делу Мурина ходил сюда несколько дней, разбираясь с пропавшими женщинами.

В коридорах торчали и ходили люди во множестве. В форме, без оной и явно по вызову. Такие стояли с сразу читаемым терпеливым ожиданием в глазах, покорно дожидаясь вызова. Поставить скамейки никто не догадался. Однажды мимо провели человека с расквашенной мордой под конвоем. Вот этот на ходу посвистывал, изображая беззаботность.

На верхнем этаже стало посвободнее. Видимо сюда с улицы не часто ходили. У ничем не отличающейся от остальных двери, даже табличка отсутствовала, мысленно перекрестился на удачу и постучал. Неразборчивый возглас изнутри принял за приглашение.