Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 29)

Последнее слово он произнес, естественно, на русском.

- Где он находится? - спросил старика Ааду.

- Список телефонов и адресов на столе под стеклом, - буркнул тот, не поднимая головы.

- Почему нет? - хватаясь за сердце, совсем по театральному, вскричала. - Разфе не софетская гражтанка? - и это на вполне приличном русском.

Тут до Вороновича начало нечто доходить. Она не могла сюда попасть мимо дежурного. И Яллак себя странно ведет. И где-то он ее уже видел. Не вспоминается, но точно не впервой. Подколоть решили?

- Говори, - сказал на эстонском, доставая из ящика бланк протокола.

- Что?

- Как было. Все. Полно.

Хотел сказать подробно, но не вспомнил слово. Ничего, поняла и принялась стрелять очередями. Не вслушиваясь, старательно писал. Когда, наконец, замолчала, спросил анкетные данные и заполнил соответствующие графы. Подсунул на подпись.

- Замечательно, - сказал на русском, забирая. - Первый день на работе, а уже раскрыл кучу преступлений. Три убийства, восемнадцать краж и два изнасилования. Ничего, - участливо улыбнулся, - наш советский суд учтет добровольное признание.

- Что? - переспросила она, бледнея. - Какие насилофания?

Яллак вскочил с места и выдернул у него итог допроса. Проглядел на скорую руку тамошнюю бредятину, где она описывала, как в течение часа творила ужасные преступления прямо в здании горкома партии. Ухмыльнулся.

- Подпись-то есть, - сказал Иван. - Чего еще надо. Я тоже шутки люблю.

- Иди, Дагмар, - сказал старик, разрывая протокол и кидая в мусорную корзину. - Юмор у него такой, профессиональный. А этим молодым идиотам скажи, что они тебе должны.

Ха, подумал Воронович, старательно держа каменное лицо. Прямо в точку. А мог бы и сам навечно записаться в идиоты, если б ошибся и реально за краденым прибежала.

- Чего стребовать, сама придумаешь.

Характерно, что все это прозвучало на русском. Все она прекрасно понимает. Иван уже открыл рот, сказать нечто язвительное в спину женщине, но тут зазвонил телефон.

- На выезд, - сказал, положив трубку Яллак, забирая портфель. - Кажись покойник в квартире.

Воронович служебные бумаги носил в офицерской планшетке, как и большинство остальных. А этот, не иначе по древней привычке таскает старье. Натурально, кожзаменитель снаружи до тканевой основы протерся. Антиквариат.

Старик повел наружу совсем не тем путем, которым поднимался утром Иван. Почему вдвоем отправляются, если полно дел, уточнять не стал. Очередная проверка. Мог б и одного погнать. Видимо заопасался повторения шутки юмора.

'Черный' ход имел выход во двор. Оба работника отдела обнаружились внизу, как и пол сотни возбужденных людей в погонах и без. Небольшая стайка девушек явно из машбюро примчалась. Они стояли у грузовика, с которого по соответствующим спискам раздавали картошку и бдительно отслеживали очередь. Не до нужд трудящихся, понял Воронович. Осуждать было сложно. Хотя правительство очень заботилось о народе, но хлеб в магазинах куда-то с отменой карточной системы исчез. Очереди за ним собирались у многих магазинов с ночи и открытие заведений сопровождалось жуткой давкой. Прежде он был прикреплен к спецмагазину, однако подозревал, что с переводом в милицию лафа закончилась. А когда в очереди стоять, не представлял. Оказывается, здесь тоже имеется забота о сотрудниках. Не так плохо.

Постановление об отмене карточной системы обещало много чего, а реально, как и предполагал, цены оказались заметно ниже прежних коммерческих, но в целом выше пайковых. На хлеб и муку снизились на 12%, на крупу, макароны и пиво - на 10%. Зато если цена 1 кг чёрного хлеба по карточкам была 1 руб., то после их отмены выросла до 3 руб. 40 коп. 1 кг мяса вырос с 14 до 30 руб., сахара - с 5,5 до 15 руб., сливочного масла - с 28 до 66 руб., литр молока - с 2,5 до 8 руб. Спасало питание в столовой МГБ. Там было дешево, но теперь вряд ли пустят.

Старик перекинулся парой слов с остальными, объяснив куда направляются с Вороновичем.

- Мой мешок не забудьте, пока пашу за вас, - отдал указание. - А на тебя, - уже Ивану, заглянув в список, - извини не предусмотрено. Приказ с сегодня, а это прежнее.

- А мы не на машине? - поняв, что Яллак топает дальше, не собираясь идти к дежурному, осторожно спросил.

- С транспортом у доблестной милиции проблемы. Можешь попробовать выбить мотоцикл, как старший. За отделом два числится. В городе еще ладно, но когда труп на окраине, гораздо удобнее любой машины. Только с бензином вечные проблемы. Предпочитаю пешком ходить, а не выпрашивать постоянно.

Уточнять не в толщине ли кошелька дело не хотелось. Есть люди, по поводу и без повода жалующиеся на безденежье. А есть иная категория - удавятся, но не сознаются в бедности. Раньше у работников МГБ, а значит и у милиционеров, было право бесплатного проезда на общественном транспорте. Теперь льготу отменили, параллельно вдвое повысив тарифы. Не так много, но здесь чуть, там еще немножко. На электричество тоже в худшую сторону расценки пошли, а по городу ходили упорные слухи о предстоящем скачке за коммунальные услуги и жилье. Случись такое, наверняка за отдельный дом и отсутствие подселенных соседей придется крупно расплачиваться.

- Ты на Дагмар зла не держи, - сказал ему неожиданно старик уже у подъезда дома с покойником. -Этим остолопам лишь бы посмеяться, а она баба хорошая, только сильно простая. Я думаю, - он покрутил пальцем у виска, - слегка того.

- В смысле?

- Еще в прежние времена в прислуги нанялась. Потом советы пришли, - Воронович отметил знакомое выражение. Ни один коммунист так бы не выразился, - хозяев выслали. Из дома ее выселили. Нашла какую-то халупу на окраине со старухой и ухаживала за ней пока та не померла. Без платы, за койку. А пока бабки не стало, детей стала собирать без родителей. У нее сегодня больше десятка и кого только нет.

Тут он резко заткнулся. Додумать не особо сложно. Откуда беспризорники? Родители сосланные, убитые в войну немцами, после лесными братьями и потерявшиеся при эвакуации Таллина в 41м и отходе вермахта. Многие с ними ушли, но бардак творился огромный. И как кормить такую ораву? На зарплату уборщицы много не купишь. Разве с собственного огорода, самой не доедая. Проще сдать в детдом. Не удивительно, что считает ненормальной.

Идти, собственно, пришлось недалеко. Нужный дом находился в центре. Очень приличная с виду и внутри четырехэтажка с царскими колонами и лепниной. По крайней мере, именно так, представлял особняки аристократов. Внутри жили как начальники среднего уровня, так и имелись коммуналки на первом этаже. Но всерьез загадить внутри не успели. Или кто-то следил за порядком.

- Запах я почувствовал, - нервно говорил здешний дворник, дыша перегаром. Откуда взялся татарин в здешних местах было достаточно странно, но хоть не требовалось напрягаться для понимания при беседе, как с аборигенами. - Воняет из-за двери мертвечиной. Вот, участковому сказал нашему. На то ведь и поставлен бдить за обстановкой.

Он говорил нервно и многословно, нервничая. Никаких причин для этого вроде не было и тянуло положив руку на плечо и проникновенно глядя в глаза изречь: 'Мы все знаем, покайся'. Скорее всего, тут бы и раскололся. На тему спертого имущества жильцов или домохозяйства. Продал и выпил.

Милиционер в форме кивнул.

- Та. Я зфонил, согласно инструкции.

Вторую часть он произнес очень чисто. Не иначе вызубрил старательно. Особенно по части не лезть самому в сомнительных случаях. Пусть, кому положено, разбираются.

- А кто там живет?

Воронович принюхался. Попахивало, но вряд ли покойником. Уж этот запашок ни с чем не спутаешь. Хотя, если сквозь плотно закрытую дверь прошло, внутри противогаз понадобится.

- Ну, как, - опять подал голос татарин, не дожидаясь пока тормознутый участковый соизволит очнуться. - Прописан генерал-лейтенант Филатов с семьей. Тока оне в Германии. Оккупанты.

В смысле служит в администрации оккупационной советской зоны. Хотя мы и не дошли до настоящего Рейха, Пруссия не в счет, свой кусок получили, согласно союзным обязательствам. И в Берлине тоже. Только там до сих пор запустенье и сплошные развалины после взрывов атомных бомб. На тот момент еще не ясно было что с Японией и ссориться американцы не хотели. Самое козырное место Фатерланд, по нынешним временам.

- Ключа нет?

- Откуда?

- Ломайте, - нетерпеливо сказал Яллак.

Участковый, не двигаясь, посмотрел на дворника. Тут, пыхтя, вставил приготовленный заранее ломик в щель и нажал. Сделанная на совесть дверь гордо устояла. После применения мата и совместного рывка замок выдержал. Зато сорвали петлю. Из проема потянуло ядреным запахом гнили.

- Ноотма! - скомандовал старик, назвав фамилию участкового.

Милиционер тяжко вздохнул, посмотрел с обидой и лишь затем двинулся внутрь на приличной скорости, зажимая нос пальцами. Даже снаружи теперь от запаха слезились глаза и задерживаться ему очень не хотелось. Хлопнуло окно и почти сразу выскочил наружу.

- Нет никого, - доложил.

- Покурите, пока выветрится, - предложил Яллак. - А ты, - опять участковому, - за понятыми. Проверь квартиры и тащи сюда двух граждан.

Трупа, действительно, не оказалось. Зато обнаружилось огромное количество испорченной еды. Неизвестно каким местом думал генерал и думал ли вообще, но уехать на годы, оставив в квартире бидоны с маслом, коробки с яичным порошком, консервы ящиками, а не отдать если не в часть, так хоть знакомым, надо быть тем жлобом. Почти все пришлось выкинуть. Благо имелся дворник и кому таскать эту гадость нашлось.