Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 9)

- Желаю тебе в такого с дальнего расстояние выстрелить, не сближаясь. А лучше в спину, если не идиот.

- Не по чести это, господин.

Вчера из холопов и туда же, про благородство взялся рассуждать. И осаживать не хочется. Зачем рядом думающий исключительно о себе хапуга? Пусть и про замаранную честь помнит и кровь зря не льет.

- Не называй меня господином, Меф. Правильно - дренгир . Ты теперь не холоп, а юнак. Для остальных - панцирный слуга.

Он с ухмылкой похлопал себя по голой потной груди, намекая на отсутствие доспеха.

- Не важно, есть или нет, - ответно усмехаюсь. - Это название. Я вот тоже ишпан, а владения даже не как у прапора, а ездеца. Ярлычок на тебе наклеен, даже если его нет на виду, люди и относятся соответственно. Оружный человек, в любом случае, не пес паршивый, а ратник и вести себя должен с достоинством.

- Иных боляр и паны господами называют, - с оттенком вызова сказал Мефодий.

- Уговорил, - киваю, делая вид, что не понял, о чем, - можешь тоже называть паном высокородным и кланяться при обращении низко-пренизко.

- Иногда я тебя не понимаю, пан Радослав, - сказал он серьезно. - Где шуткуешь, а когда нет, не различить. То скажешь что-нибудь по-свойски, как прежде никогда не случалось, то будто холодом несет, как глянешь.

Марта вчера ночью тоже сказала, что сильно изменился. Я думал в постели новый опыт обнаружила, а оно вона как. Лезет из меня поперек старого новый опыт. И я-то не замечаю, а люди все видят. Положительно правильно собрался уехать. Через годик-другой любые изменения будут списываться на дурные манеры в дальних краях и никого не заинтересуют. Плюс идейка моя вполне может сбыться, а деньги еще никому лишними не были.

- И часто с тобой по-свойски паны болтают? - спрашиваю с подначкой.

- Хм...

- Надеюсь понял. Я не всякий и благородные тоже разные бывают. У кого спеси выше головы и за кривой взгляд засечет смерда, а кто с дворовыми уважительно беседует. Потерпи, вот лет через двадцать стану болярином и по дворцу важно стану ходить, а людишки разбегаться, чтоб не придумал занятие понеприятнее. А пока молодой, могу и пошутить. Сейчас, скажем, сбираюсь весело тебе отлупить, чтоб наука была, делать что говорят, а не изображать фехтовальщика.

- Мой господин, к вам приехал с визитом дьюла Ладягин- позвал знакомый голос Влада из-за спины и я понял, почему в глазах Мефодия при последних словах появилась усмешка. Он-то его видел.

- Передай, скоро буду, - отвечаю довольно. Не ждал, что так быстро откликнется на приглашение. - Да, он сам приехал?

- С ним пятеро.

- Накормить, напоить и чтоб уважительно отнеслись, но без подобострастия.

- Будет исполнено, - кланяется.

Маленький человечек, лет ему уже за шестьдесят. Один из большаков тех трех семейств из Баварии. Отринув свое прежнее идолопоклонничество стал одним из доверенных людей отца. Он был честен и можно было послать с товаром, не опасаясь, что к рукам прилипнет. Плюс не имел семейных связей в деревнях и не стал бы делать тамошним мужиками поблажки при сборе налогов. А еще знал пять языков и мог общаться с заезжими купцами свободно. Видимо честолюбия не хватало. Так и остался помощником, а на вышел в управляющие. Или устраивала такая жизнь и не стремился к большему. Такое тоже бывает.

Бежать к гостям, естественно, не стал. Сначала помылся и переоделся. Нужно выглядеть прилично в глазах приезжих, это разве в Тернополе ходил в обносках и то не по своей вине. Все мы смотрелись не лучшим образом из-за замечательного снабжения. Я потом пачками вешал воров, не понимающих насколько плохо обижать армию, получив изумительные познания на собственной шкуре. Купцы меня сильно не любили, у них в крови продать дерьмо по тройной цене, но мой полк не случайно пошел за мной до конца. Не скажу любили, но уважали и знали, что за своих глотку любому перегрызу. При любом раскладе, даже когда они не правы. Наказывать подчиненных имел право лишь их командир. И за нарушение приказов они могли поплатиться достаточно крепко. Мародеры и насильники отправлялись в ад моментально. Но если в деревенской драке моего человека тыкали ножом, не важно кто начал.

Ладягин при моем появлении поднялся, как положено при встрече хозяина. Я пожал протянутую руку сразу двумя ладонями, в знак глубокого уважения. Говорят, это означает еще и глубокое доверие, ведь он может ударить тебя ножом, а нечем отбить. На самом деле есть целый ритуал кому давать одну, две или вовсе не пожимать. Государю и Мобеду мобедов и вовсе целуют в знак покорности. В данном случае означало испытываемое мной огромную благожелательность. По положению он ниже, хотя власти и богатства имеет намного больше. Крайне тяжелый вопрос и того, кто перед кем должен стоять на официальных церемониях, разборки длятся даже не годы, а десятилетия и доходит до убийств.

- Надеюсь путь был легок, - говорю, бросая быстрый взгляд на стол и Басю.

Маму мы совместными усилиями выпихнули в поездку, хотя пришлось отдать ей последние деньги в дорогу. Нельзя же высокородной пани путешествовать без комфорта, останавливаясь в дрянных тавернах. Еще и куча подарков с собой, а иначе невместно в гости заваливаться. К счастью, можно было распотрошить кладовки со складами. Сколько всякого хранится неизвестно зачем, вплоть до соболиных шкурок и двухсолетней медовухи. А уж вышивок! Я б все это продал с огромным удовольствием, но пусть тетка и сестры порадуются. Откровенно говоря, их помню не особо, нижняя разница в пять, а верхняя в десять лет. Я еще ребенок был, когда они замуж выходили и общение понятно какое. В письмах приветы передаем. Но родичи - это важно. Все мы связаны и при необходимости можем попросить друг друга о помощи, пусть скорее военной или юридической, чем денежной. Особыми богатствами похвастаться никто из нас не способен.

- Если устали, - тут не случайно 'вы', когда практически любому пану, кроме высшего по рангу свободно говорю 'ты'. Очередное проявление уважительности. - Можно отдохнуть и выспаться. Комнаты приготовлены.

Бася кивнула, подтвердив реноме прекрасно соображающей хозяйки. Причем о приезде в известность заранее не ставил, однако распоряжения отдала сразу, без моих подсказок. Между прочим, на столе вино не наше, а покупное, для дорогих гостей. Сразу видно по амфоре. Интересно, где она его прятала прежде. Наверняка б выхлебал с приятелями моментально. Эдак в сундуках обнаружатся и вовсе неведомые богатства.

- О, я не настолько устал, чтоб откладывать дела на завтра, - заверил дьюла.

Похоже ему тоже интересен смысл приглашения.

- Тогда не будем ходить дальними дорогами и спрашивать здоров ли скот? - говорю с улыбкой.

Извлекаю из сумки на поясе парочку листов, исписанных корявым почерком и выкладываю на стол.

- Будьте любезны ознакомиться и дать заключение настоящего профессионала. Если никаких подводных камней не обнаружите, требуется оформить надлежащим образом. По всем правилам, с высшей печатью.

Он молча кивнул, придвигая к себе текст. Бася сделала попытку подняться.

- Нет, - говорю негромко, - останься. Тебя это тоже касается.

Она посмотрела с недоумением, но переспрашивать не стала. Дьюла внимательно изучил наброски, иногда морщась, почерк у меня не из лучших, отпил из наполненной кружки вина и снова перечитал.

- Вы меня второй раз удивляете, - сказал вслух, - ишпан Воронецкий. Причем приятно. Не ожидал такого.

Бася опять посмотрела с подозрением, но сейчас не до нее.

- Всякие видел духовные, но такое впервые. Люди обычно мелочно перечисляют все вплоть до перин и подушек с курами и притом речь идет не о самых бедных представителях панства. Другие обращаются не к столь высокому чину, достаточно обычного юриста. Но вам ведь нужно не просто зафиксировать условия, но и получить свидетеля соответствующего ранга, что нельзя было оспорить.

- Вы правильно поняли.

- Панна ведь еще не знает, - в словах не было вопроса.

- Я хотел прежде убедиться, что по закону такое возможно.

- Почему нет? Вы в своем праве и за отсутствием других потомков мужского пола имеете возможность распоряжаться имением, как угодно. Неплохо задумано. Полагаю, - подвигая бумаги к Басе, - вам, госпожа моя, будет интересно. Кстати, почему два года?

- Я собираюсь отсутствовать такой срок.

На вопросительный взгляд не стал давать пояснений. Наверняка в курсе про не слишком приятное положение хозяйства и догадывается где могу попытаться добыть чуток серебра. Два года стандартный срок для наемников в Арьянаме. Царь царей охотно берет нашего брата, из бедного шляхетства и отправляет добывать победу у его врагов. Возвращаются оттуда немногие. Далеко не все погибают, хотя не меньше половины. Кое-кто неплохо обживается на месте. Часть 'бессмертных' состоит из словен. Правда туда берут исключительно сменивших веру, однако и за два года можно неплохо заработать и набрать трофеев.

Справедливости ради, вернувшиеся редко привозят золото. Все больше прекрасное оружие и коня. Остальное стабильно пропивают и погуливают. Соблазнов на юге и за морем хватает. И все ж в наших краях столько получить за службу воином нельзя. Они богаче живут, а у нас государево ополчение считается честью и практически ничего не дает. Можно в вассалы податься или наемный полк, но там разве начиная с сотника в карманах звенят монеты. Так-то едва на приличный вид хватает. Налогов не платим, но меня это точно не спасет в случае еще одного плохого года.