Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 41)

Кое где умирающие воины еще корчились в агонии. Они стонали, проклинали судьбу, шептали молитвы. Иные пытались уползти в сторону, волоча за собой кишки из распоротого живота или поломанные руки-ноги, чтоб не быть раздавленными новыми ратниками. Среди тел бродили куманы, добивая и обдирая покойников. Нередко и с живых снимали сапоги и обшаривали. На нас они посмотрели с глубоким подозрением, сбиваясь в кучки, готовые защищать добычу. Эти, видать, припозднились или рисковать не собираются. Или слишком глупы, чтоб ловить удирающих с тяжелыми кошелями в порту. В любом случае, сражаться за пропитанные кровью тряпки, рискуя недовольством калги из-за пары десятков убиенных его подданных, не улыбается.

- Как-то местных мало, - пробормотал Асен.

Мертвых жителей города, пытающихся отбиться на удивление немного. И дело, наверняка, не в быстрой победе.

- Они все побежали к галерам и кораблям, - говорю с полной уверенностью. - Эти самые тупые или спасали своих, прикрывая отход. А может просто не сообразили, а потом поздно стало. Ни одного фряга. Те удрали первыми.

С крыши ближайшего дома слетел старик, сброшенный смеющимися куманами. Он ударился головой о камни мостовой, разбрызгивая кровь и мозги. Из выбитых дверей раздавались дикие женские крики. По соседству рубили топорами толстую створку. Начинаются прелести взятия города. Не то чтоб возмущало, он знали на что идут, когда отказались сдаться.

- Наша цель Дом Совета, - говорю для всех. - Потом сможете повеселиться.

Если кто не слышал, по цепочке быстро передали и все дружно ускорили шаг. Солдайя город средних размеров, дошли быстро. Тысяч 7-8 здесь живет, и то, добрая половина невольники. Многие из них присоединились к грабителям, хотя номады конкурентов не любят и частенько рубили и таких.

Как в итоге оказалось, тащить за собой всех было вовсе не обязательно. Здешние хозяева сбежали, включая охрану. Без всякого сопротивления заняли ратушу и прилегающие подземные помещения. Моментально вывесили флаги, сообщающие кто владелец и позапирали все выходы, благо таковых всего три, поставив караулы. Фактически они целиком состояли из старших урядников, которым было неудобно бежать в город. Совсем дураков среди них нет и прекрасно знают, я запомню поведение. Зато остальные сегодня получили полную волю. Удерживать их было б пустой затеей. Нельзя совсем все запрещать. Поэтому поставил перед выбором. Кто сегодня чего нахапает, то лично его. А склады тех, кто со мной останется. На тот момент подвалов никто не видел и почти все предпочли отправиться мародерствовать. Нельзя сказать такой уж скаредный, но за найденное здесь будут платить, а не получать в обычном виде, как дуван. Может они и правы, в жилых домах найти можно хороший куш, но сильно мудрый Лис достаточно ясно намекнул, галеры не зря ушли. Неизвестно как с наемниками, а вот наиболее богатых и их ценности они вывезли.

Кто о чем, а я не забываю основное. Бегать по улицам и выдирать из ушей серьги, зачем? Есть возможность взять гораздо больше. Безусловно, казну мне в подарок убегающие не оставили. Это было б слишком. Зато остального в подвалах хватало. Сотни бочек с порохом, тонны свинца для пуль, огромное количество железа, меди и олова в болванках, десятки тысяч связок стрел. Кто-то думает их поставки бесплатны и хватит колчана у всадника на всю войну? Или он самолично изготовляет в свободное от боев время, пыхтя от усердия? Заготовляют заранее.

Детали для арбалетов в огромном количестве. Заготовки копий и тонны всевозможного оружия, колющего и рубящего. Латы, кольчуги, шлемы, аркебузы, стволы пушек древние и достаточно новые. И самое важное: огромное количество так необходимого продовольствия, вина и даже колодец. Последнее мне особо не требовалось, однако предусмотрительность похвальна. Как и списки содержащегося в очередном каменном подвале, прикрепленные снаружи.

Внутрь заглянуть можно через окошко, но лучше не входить. Я не знаю, как действует заклинание, зато прекрасно известен результат. Сложив все в закрытое помещение и заперев вход, оно накладывается снаружи. Любая вещь может хранится годами, не портясь, если не снимать засов. И сразу видно, если кто сунулся без разрешения.

Особенно важно для еды, но иногда и человека можно так запереть, хотя такое редко творят. Если уж совсем край и требуется сохранить до прибытия врача. Потому что, кроме того, что это очень дорогое удовольствие, да и приличные маги не часто встречаются, бесконечно так держать людей нельзя. Через пару месяцев они все одно помирают. Продукты тоже не хранятся вечно, но пару лет мука остается свежей и без жучков. Они не заводятся.

Здесь, судя по перечисленному в списках, хватило б кормить весь город добрый год, не меньше. Разве не пригодится? Тем более, поставляемая ханом баранина, уже всем поперек горла. А вот с хлебом напряженка. Теперь можем себе позволить нормальную пищу, а то по слухам, одному из моих ратников пуля попала в сухарь и он не хуже брони прикрыл, настолько твердый. Я уж молчу про необходимость постучать перед жеванием, выбивая насекомых. Некоторые вполне их употребляют, не морщась, но я исключительно с голодухи.

Асен пришел, когда предавался греху чревоугодия. Мефодий неизвестно где раздобыл настоящую утку. Она относилась к виду ржаво-коричневой окраски, цвет которой кочевники называют 'утки-ламы' и полагают невозможным кушать. Впрочем, они и грибы считают гадостью, а некоторые от рыбы шарахаются. С чего мне отказываться от угощения и давиться ненавистной бараниной в очередной раз. Честно поделив с личным оруженосцем мародерскую добычу сидел и наслаждался.

- Там тебя спрашивают, - сообщил Одноглазый.

Я не стал интересоваться кому внезапно понадобился. Если б что неприятное сам бы сказал. Вытер руки и отправился выяснять кто по мою душу заявился. Снаружи ратуши стояли трое. Два обычных кумана при оружии с монгольскими рожами и толстенький тип с веревкой на шее и заплывшей от побоев щекастой физиономией. Одежка на нем не из дешевых, но и не сильно богатая. Обувь уже сняли. Средней руки купец.

- Он говорить, знать тебя, - сказал один из номадов на ломаном словенском. - Мы привести, ты платить. Не врет? А то зарежем бесполезного.

Определить настоящий возраст без долгой привычки подобных жирных типов достаточно сложно. Женщины частенько смотрятся старше, зато мужчины лет на десять-пятнадцать моложе реального. Но вряд ли они настолько глупы, чтоб идти ко мне без внушительных обещаний. Одна проблема, я не узнаю пленного.

- Господин не забыл, кто показал ему кладовую Гиргеня с сокровищами? - спросил толстяк тоже на словенском. Причем у него язык был гораздо чище.

Опа! Да это ж тот евнух. И что он делает так далеко?

- Только не говори, - невольно улыбаюсь, - что возлюбил меня тогда внезапно и решил облагодетельствовать снова.

- Заплатил за жизнь один раз, могу и второй.

- Золото в бой не ношу, - сказал я монголам, снимая с рук парные массивные серебряные браслеты, добытые как раз с его подачи среди прочих вещей и протягивая им. - Сойдет?

Один кочевников взял, взвесил в руке и довольно ощерился.

- Он твой! - отдавая веревку, согласился.

Я легонько дернул за конец поводка, когда они ушли.

- И где находится еще одна комната, набитая ценностями?

- Нигде, мой господин, - спокойно заявил он. Тогда он на словенском якобы не говорил, мы на тюрки объяснялись. Хитрец. - Но иные знания стоят дороже алмазов. По крайней мере, с их помощью можно получить не один мешок с монетами, тебе ли не знать, мой господин. Ты ж тогда вовсе не случайно в усадьбу пришел. Кто-то рассказал интересный факт.

- Хочешь обменять жизнь на чужие секреты?

- О, жизнь ты мне и так оставишь, - сказал он с полной уверенностью. - В отличии от большинства, не рубишь с плеча и умеешь думать. - Моя ставка выше. Свобода в обмен на сотрудничество.

- Ну, пойдем, - говорю, кидая ему веревку.

Куда ему бежать, до следующего номада, который не станет слушать сказки и сразу рубанет?

- Садись, угощайся, - показывая на остатки трапезы.

- Благодарю, мой господин, - с кряхтением опускаясь на стул, отвечает. - Я все ж привык к нормальным стульям и столам, а не сидеть на кошме, поджав ноги. Дикое мучение. Ммм, - довольно простонал, прожевав кусок утки. - В горчично-медовом маринаде с чесноком. Неплохо, хотя правильней запечь с яблоками. Увы, - проглотив еще кусок, - в моем состоянии помимо вкусной еды особых радостей не найти. Женщины вызывают желание, но не возбуждение. Да и удовлетворить не способен. Пить до потери разума я не люблю. Ум - это все, что у меня осталось.

- Как тебя зовут? - подождав, пока уничтожит все оставшееся, спрашиваю.

- Кирилл древнего рода патрициев Афраниев, - говорит с гордостью. - Отец был магистр милитум Фракии, главнокомандующий войсками в провинции. Василевс обвинил его в заговоре с целью захвата трона и казнил.

- А он этого не делал?

- Положа руку на сердце, не знаю. Со мной такими вещами не делились, подросток. Маркиона ненавидели многие и по делу. Он, в свою очередь, подозревал чуть не каждого.

И закончилось это вполне закономерно. Мятежом и уничтожением не только прежнего владыки, но и его детей.

- Отнять владения, сослать, даже отрубить всей семье головы - это нормально. А меня оскопили и продали в рабство арьям. Я ненавижу их всех, - сказал совершено спокойно. - И с удовольствием помогу любому врагу ромеев.