Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 29)

Откровенно говоря, в той жизни, пару раз видел берсеркеров, но ничего подобного они не демонстрировали. Просто тупо перли на врага, не замечая раны и частенько не отличая своих от друзей. Волк, а прозвище внезапно заиграло свежими красками, прекрасно знал кого требуется шинковать в капусту. Он бил исключительно чужих, не трогая товарищей. Причем кроме 'бессмертных' по ходу дела подтянулись не то местные охранники, не то просто слуги и гости хозяина. Общая свалка внезапно превратилась в одностороннюю резню и мастера фехтования ложились, как трава под серпом. Шаг - труп, еще - покойник, а то и два, поскольку руки постоянно создавали свистящую стальную вязь, заканчивающуюся в чужом теле. Вот уж с кого надо писать Илию.

Даже гвардия царя царей не выдержала и принялись отступать, а потом побежали. Асен догнал двоих, срубив без раздумий, а затем остановился и очень медленно упал лицом вперед. Основное он сделал и троих уцелевших загнали стаей, прикончив моментально. Оттолкнув меня, к лежащему берсерку подскочил Лях. Я не стал лезть, уж кому, как не лекарю осмотреть. Тем более, есть серьезнейшее подозрение: в отличие от меня, прекрасно знал на что Асен способен и как с ним обходиться.

Мы рванули через прекрасные аллеи, засаженные деревьями и цветами к особняку. Двери так и стояли нараспашку, и победители без труда ворвались внутрь. Две стоящие у черного входа телеги никого не заинтересовали. А зря. Уж больно не соответствовали окружающей обстановке. Конечно, там могли оказаться продукты или еще какая дребедень, но когда пехлеван Аршак со смехом рассказывал об этой истории в Византе, мы оба не имели представления, что такое может случиться и запомню одну из множества услышанных баек. Поддеваю доску одного из ящиков и сразу захлопываю.

- Ты знал! - со смесью обвинения и восхищения, сказал Хмара, видевший содержимое.

- Я знал! Сардар Гиргень получил в личное кормление округу. Не город. Дважды в год собирают налоги. Треть идет Царю царей, остальное ему. Иногда нужно держать уши открытым! А пока еще ничего не закончилось. Ворота закрыть! Поставить караул и никого не пускать. Меф, Унг! - на удивление они не понеслись за остальными. Ладно Хмара, я ему сам приказал держаться рядом. - Никого не подпускать к возам, ничего не брать!

- А что там?

- Куча серебра. - без колебаний сообщаю, все равно скоро выяснят. - Дуванить будем не сейчас. Якун, Борис, - двум уцелевшим кметам, - за мной!

Особняк явно был построен еще ромеями. Дело даже не в архитектуре, а изумительных мозаиках и фресках. Можно было разобрать древних богов и какие-то обряды на полу. Стены, безусловно, давно переделаны и краски новые, но никто не удосужился разломать прежнее покрытие под ногами. Уж очень красиво. Зато здание местами заметно где перестраивали. Старинные мозаики уходили под стену или, напротив, обрывались и сверху лежал ковер. Впрочем, сейчас красотой особо не впечатлишь. Ковер в крови, кругом валяются трупы. Причем не только чужие. Парочку знакомых увидел во время бега. В основном, конечно, здешние слуги. Озверевшие от потерь во дворе мои люди рубили всех подряд. Кровь была не только на полу и стенах, иногда даже на потолке. Как говорится, вот и очередное доброе дело, совершенное под моим личным руководством.

Последняя попытка сопротивления, судя по количеству покойников, оказана у дверей женской половины. В Арьянаме жены высокопоставленных и аристократов на улицах практически не появляются, всю жизнь проводя в заточении. Для них это нормально, как и для перенявших привычки прежних господ гулямов, создающих собственные династии. Понятное дело, кто может самостоятельно прокормить нескольких жен, как богатое купечество, подражает обычаю. В деревне такие выкрутасы не проходят. Там все руки на счету и сидеть за занавеской непозволительно.

Однако сардар Гиргень происходил из древнего персидского рода и денег у него хватало. Не помогло. Выбитые двери, к которым пришпилен мой знакомый из сна Аршак, пробившими насквозь тело и вошедшие в дерево болты от арбалетов. Не пить ему в будущем в корчме и не рассказывать смешные байки. Еще один человек, которому укоротил жизненный путь, сам того не желая. Как и парочке баб со слугами. Эти, похоже, пытались сопротивляться. Ножи и сабли в руках. Все справедливо. Взявший меч от него и погибнет.

Богумилы деловито собирали наиболее ценное в комнатах, обдирая занавеси и пихая в мешки, изготовленные из платьев, статуэтки. Милош бодро насиловал девку, под поощряющие выкрики стоящих рядом парочки взрослых опекунов, обменивающихся впечатлениями. Еще в одной комнате происходило нечто такое же, но тут целая очередь выстроилась из победителей. Старуха в богатой одежде валялась прямо рядом с насилуемой, но на труп никто не обращал внимания. Я не стал вмешиваться. Не поймут. Мои кметы с огромным удовольствием поучаствовали б таком развлечении.

Парвана нигде не было видно, зато в конце коридора двое расцов с веселым гоготом гоняли пыхтящего низенького человечка с солидным брюхом. Он с трудом держал неизвестно где взятый заржавленный от длительного хранения меч, наверняка тупой и пытался отбиваться. Каждый раз заносило серьезно и подставлялся, но усачи его не добивали, нанося очередной не страшный для здоровья порез. Он уже весь был в крови и в глазах отчаяние.

- Ну-ка, - говорю, - остановитесь.

Они оглянулись.

- Было б кого жалеть, - сказал более молодой, - это ж евнух. Пользы никакой даже для баб.

- А руки и язык у него ведь имеются?

Они дружно заржали, аж слезы брызнули.

- Ты, - обращаясь к евнуху, сказал на тюрки, - меня понимаешь?

Здесь все ж владения перса и не обязательно на женской половине знают язык воинов.

- Да, господин, - тяжело дыша, ответил тот, на том же языке.

Никакой писклявости, как мне рассказывали. Откровенно говоря, у нас их увидеть невозможно, да и особо не интересовался. В другое время пораспрашивал бы чисто из любопытства.

- Хочешь жить?

- Кто ж не хочет?

- Скажешь где сокровищница Гиргеня, никто не тронет. Прослежу.

- Пойдем, - бросая бесполезную железку, сказал он.

Она оказалась прямо за входом в женскую половину. Маленький чуланчик, который принял за место ночевки служанки. А может та и впрямь там спала, раз матрац лежит. Только под ним практически незаметный люк и ступеньки. Внизу еще одна дверь, на этот раз с замком. Ключ извлек откуда-то из шаровар тот самый евнух.

- Вот, - сказал я для скорее для Якуна с Борисом, чем для расцов наставительно, - с людьми надо всегда говорить. К чему издевательства? Ты к нему с уважением, он ответит тем же.

- А ежели нет? - спросил Якун.

- Тогда нужно отрезать пальцы по одному, - совершенно серьезно сказал старый вояка. - А можно с ушей начать.

Помещение оказалось не очень большим, но плотно заставленным. Сундуки, шкатулки, рулоны щелка, мешки. В каждом внутри несколько мешочков поменьше.

- О, Свет бесконечный, - прошептал Борис, когда я развязал первый попавшийся и высыпал на ладонь десяток полновесных серебряных дирхемов. - Это сколько ж здесь?

- Сколько б не было, все наше, - сказал сдавленным голосом усач.

- Пока нет, - резко говорю. - Их еще нужно довезти до Хортицы, а кроме местных найдутся недовольные у Некраса и Уса. Пока выносим наружу и помним, это для всех!

И это было вовсе не случайное напоминание. Когда уже были на корабле все, включая меня раздевались догола, чтоб показать, что ничего не взяли. Но это в будущем. А пока пришлось организовывать цепочку грузчиков таскать наружу. К счастью, и без меня догадался Хмара найти лошадей на конюшне, благо 'бессмертные' не пешком пришли. Они сопровождали ценнейший груз. Чуток раньше или позже все б пошло иначе, но Белобог так решил. Или кто там мне подсказал. За все положено платить. За богатство практически всегда кровью. Семнадцать убитых из отряда, шестеро тяжело раненых. Практически все остальные так или иначе пострадали. Но чтоб кто-то заявил о недовольстве? Наш дуван крупнейший из возможных.

И в целом Хмара оказался настоящей находкой. Что значит старый вояка. Без указаний много чего сделал. Пока я бегал в поисках сокровищ он даже слегка расчистил двор. Не сам, понятно. Организовал слабосильную команду. Кто там раненый не до смерти? Пойманных недобитых слуг охранять, пока они используются. А ну, взяли трупы и с дороги, а то телеги не пройдут. Причем в две кучи. Наши отдельно, чужие в сторону. Между прочим, проводник тоже там лежал. Кто-то сунул ему под лопатку нечто острое. Видать даже не успел понять, лицо, когда перевернул, спокойное. Еще один мертвый на моей совести. Хотел же отпустить, но совсем забыл, а в общей свалке никто не стал разбираться. Одежда не наша - получай! Ну хоть евнуха запретил трогать. Тот так и таскался сзади, определенно подозревая, что останься один, могут прибить.

- Как Асен? - спросил первым делом Ляха, организовав извлечение сокровищ из подвала.

- Будет хорошо, - ответил он, явно не собираясь углубляться в подробности.

Ну, не хочет, как хочет. Сам потом побеседую.

- А Смиляна?

-Будет из девки толк, - сообщил с оттенком одобрения. - Через годик-два.

Погибших мы тоже положили на телеги. И бросать своих на поругание нехорошо, и заодно прикрыли мешки и сундуки телами. Конечно могилы копать некогда, но море всех примет. Вода, огонь и земля главные стихии. Если нельзя сжечь, положи в могилу, можно и за борт после молитвы. У кого родичи есть - сообщим, чтоб посмертную статуэтку сделали и по всем правилам проводили.