Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 31)
- Пойди раненных проведай, буркнул он Смиляне, когда я подошел.
Она аж рот открыла от изумления, а потом передвинулась на пару шагов, поскольку пострадавшие лежали тут же. Собственно, что здесь далеко? Кругом люди и до любого борта пять шагов.
- И как часто такое бывает с нашим товарищем? - тихо спрашиваю.
- При мне не чаще раза в год, - отвечает Лях тоже еле слышно. - У него и прежде не бывало постоянно. До тридцати дожил и даже не подозревал. А потом сын болярина Красовского его женку снасильничал. Тут его и перекинуло. Когда очнулся, все мертвые.
О, а я ведь нечто смутно помню. Якобы смерд неизвестно почему усадьбу сжег и хозяев поубивал. Мальчишкой еще был, когда рассказывали. По крайней мере такие случаи срока давности не имеют и помилованию не подлежат. Его всегда будут ловить. Выходит, Некрас знал?
- Все? - переспрашиваю.
- Так. Жирослава и его помощников не жаль, но там и случайные люди были. Мы потому и не особо людей привечали. Все больше втроем шарились. Уж больно цена за его голову высокая. Рано или поздно все продадут.
- И я?
- Ты странный человек Радослав, - сказал Лях спокойно. - Вроде сосунок, а думаешь и действуешь не как юнак. Не зря к тебе пророчество послало. Может и у тебя за пазухой секрет ото всех?
- А и так. Не все ж только вам тайны иметь.
- Потому и не знаю, способен предать или нет. Тебе золото не нужно. То есть с удовольствием возьмешь, но не станешь ради него душу продавать. А что потребно, не вижу.
Шайкаш, наконец, поймал ветер парусом и резво побежал от берега. Даже мне, абсолютно не разбирающемуся в морских делах понятно, чем дальше от берега в шторм, тем лучше. Небо хмурилось и появились тяжелые тучи. Многие с опаской поглядывали на небо.
- На всякого мудреца иногда довольно простоты. А чего мне нужно пока и сам не понял. Богатство возьму, коли под руку попадет. Гнаться за ним не стану. Ох, а может я мечтаю людям добро делать?
- И ведь не шутишь, - сказал он с оттенком удивления. - После всего, людям и добро.
- Смотря каким, - без улыбки говорю. - Друзьям все, врагам - железо. И не важно какой они веры или народа, те и другие. Или что прежде натворили. Пока они за меня, я их тоже не оставлю. Хотя это и не значит, что на службе моей можно творить, чего пожелаешь. Сам повешу и не важно, спасал ли прежде жизнь аль чего ради меня совершил. Каждому по делам его. Это мой закон. Другого нет.
- Правду молвил, - сказал он с удовлетворением. - Устраивает. Ты Асена не опасайся. Я его... э... чуточку изменил. Он в бою себя контролирует. Ты не мог не видеть.
Молча киваю.
- Да и не любит он это состояние. Даже теперь. Боится. Разве в крайнем случае.
- Впервые слышу, что можно берсерка сделать нормальным.
- Смотря кому, - без особой радости сказал Лях. - Надо не просто лечить магией, еще кое-какие тонкости.
- Но ты способен?
- Так и не так. Тяжелее всего работать с уже научившимся выходить за грань, впадая в священную ярость. Но это возможно, если они сами того хотят. Только вряд ли найдутся. Большинство берсерков... как бы это сказать... у них здесь, - он постучал по голове, - изначально не все в порядке. Это бешенство крови. Таких боятся даже умелые дружинники. В любой момент, по пустой причине, готов сорваться и наброситься даже на своих. Не зря считается, что помутнение насылает Создатель Мечей.
Он помолчал, подбирая слова. Я даже не пытался встрять с вопросами. Например, кто такой этот самый создатель. У Вотана вроде нет такого эпитета, но что я знаю про религию франков? Сроду не интересовался. При желании можно уточнить. Потом. Собьешь с мысли, замкнется, как обычно и что? Пусть говорит.
- Но бывает боевой транс может возникнуть спонтанно в экстремальной ситуации. Мать поднимет скалу, упавшую на ребенка. Или отец, защищая дочь, посечет профессиональных вояк, не умея даже драться. Иногда в бою кмет понимает, что пришел его последний час и выкладывается до конца, поражая подвигами и достижениями. Если присмотреться к подобным случаям и людям иногда можно найти возможность запустить... э... принцип работы в нужный момент.
Кажется, у него нет подходящих названий для метода. Сам придумал? Чем дальше, тем интереснее.
- Я подозреваю, обучение нужно проходить с детства, тогда удачнее и легче. Взрослым тяжело. Не всем дано. Могут умереть. Ты ж понимаешь, не особо много встречал на пути перекидывающихся. Вроде прежде было больше. Люди-волки и люди-медведи. Даже у ромеев были люди-тигры. А сейчас есть на западе и на севере. У нас почти не осталось. Как отрезало. Мыслю, в вере дело. Молящиеся свету отсекают себя от зова зверя. Точно не знаю. Для уверенности требуется много материала, если ты меня понимаешь.
- Подтвердить результат несколько раз. Унг, наверняка, назовет это научным опытом.
- Чему-то и тебя учили, - сказал со вздохом Лях. - Он, действительно, образование получил в университете. Не стоит считать болтуном. Желательно, - после паузы, продолжил, - но не обязательно Дар. Самый малый, но с ним легче. Еще неплохо иметь холодную расчетливую голову.
- Это часом не мой портрет? - усмехаюсь.
А ведь вариант. Кому не нужен дополнительный козырь на крайний случай. Намек-то прекрасно уловил. Ритуалы посвящения древним богам. Для разбирающихся сразу подозрителен, а что Церковь или Орден не в курсе как-то сомневаюсь. Не в возможности выучить, а связь берсерка с прошлым. Ну и что? Мало ли какие традиции бывают. Охотники кровью добычи мажутся, а первый сноп сжигают. Все со старых времен идет, как и тьма подобных всем известных обычаев. И ничего. Даже церковь молчит, когда кормят в последние дни года порождения Мрака.
- Попробовать всегда можно. Но ты осознаешь опасность?
- Мы все можем погибнуть в любой момент, так какая разница, если риск того стоит.
- А стоит ли?
- Отбиться от десятка и всех положить?
- Это не отсутствие уязвимости. Какой-то срок не чувствуешь боли от ран. Кровь течет, ты не ощущаешь. Боли нет, даже когда изворачиваешься неимоверно, разрывая связки. Так и помереть недолго. Да и потом лежишь пластом. Ничего хорошего. Силы не приходят ниоткуда без всяких условий. За все приходится расплачиваться. Последний смертный шанс, когда терять нечего. Асен ведь сорвался, когда его зацепили. Показал всем то, что не должен. Слухи непременно пойдут.
- И все же? Мне просить или заплатить?
- Зачем? Серебра у нас и так мешки, куда ж больше. Я дам тебе чего хочешь, - глаза блеснули, - но придет момент, когда и ты дашь мне то, чего я захочу.
- Как в сказке? - оторопело переспрашиваю. - Детей отдавать не стану, сразу говорю.
Пусть их и нет, так ведь появятся когда-то. Очень мне нужен старик с заявлением: 'Должок помнишь? Отдай первенца'.
- Первый пророк сына богу в жертву был готов принести.
- Я на его место не претендую.
- И мне чужая смерть без надобности. Но впереди всякое бывает. Придет срок, выполнишь просьбу, если не касается твоей семьи. Прямых родичей.
Уточнение отнюдь не случайно. Вряд ли он сейчас имеет кого конкретно в виду, но четко оговаривает условия.
- Даже если поперек чести будет.
- Ты точно не Чернобог или его посланец? - опасливо интересуюсь.
В любом случае с магом не шутят. Неизвестно чем отзовется клятва. Да и не нарушаю я. Обойти иной раз удавалось, но никогда напрямую. Дело даже не в том, что иноверцам вроде как прощается, причем это у всех. Моя честь в моих глазах важна. Не в чужих.
- Сказал бы Отец Лжи тебе правду? - усмехается. - Я скажу. Не верю ни в каких богов. Ни светлых, ни темных, ни Вотана с Локи, ни Будду или Тенгри. Человек сам по себе идет по жизни.
- А что тогда, по-твоему, там? За чертой?
- Пока никто не вернулся, чтоб поделиться, - сухо сказал Лях.
И что б он сказал, если б услышал мою историю? А убеждение, что вокруг чистилище и испытание? Получается он тоже убит. Кстати, по тому ведь и встретились. В той жизни они не доехали до Дикого поля. Или сгинули достаточно быстро. Проверить не удастся.
- Ни вечный свет с нирваной, ни Вальхалла мне не по душе. Может ничего и нет. Или каждому по вере его воздастся от Демиурга.
- Стоп! Но это ж на эллинском Создатель или Творец! Значит во что-то ты веришь?
- Я верю не в богов, тех или иных, а в нечто непредставимое и словами неописуемое. Только ему нет дело до нас. А может он и не замечает людей, как мы не видим жучков, пока не укусят. Тогда пнем ногой муравейник и дальше пойдем.
- Неприятно, - говорю, невольно передернувшись от представленной картины.
- Люди потому и ждут чего-то иного. Им не хочется огорчаться.
Кормщик отдал команду и парус торопливо спустили. Пока мы беседовали о богах внезапно налетевший холодный ветер ударил в лица, заодно угостив мелкими брызгами. Дул он прерывисто, то появляясь, то исчезая и от того еще более неприятно. Грести в такую погоду та еще работенка. Но налегать на весло не самое худшее в нашем положении. Гораздо тяжелее кормщику, направляющему корабль по волнам. Не сумеешь удержать курс, подставишь борт волне и все окажутся в воде. Водяной хозяин будет очень рад новым гостям. Жаль, вырваться от его гостеприимства не получится.
- Ладно, - говорю торопливо, тут уже не до умствований, - мы договорились. Родичей не отдам. На закон плевать.
- Вот и славно, - протягивая руку для рукопожатия, согласился Лях.