M. Wanda Black – Серая ведьма: когда мир замер (страница 6)

— А это как объяснишь? А, Вика? — спрашивает Нинель.

— Машина реагирует на твою злость и больше ничего, — отвечает Вика.

Нинель достаёт ствол и прицеливается в машину. Пуля разгорается ядерным огнём.

Мимо едет полицейская машина. Просто мимо. Все знают её. Весь мир знает её. Но машина останавливается.

Оттуда выходят Каин и Миа. Но Нинель уже ничего не видит.

Миа подбегает:

— Смотри на меня, сестра.

Каин стоит около полицейской машины и не подходит. Он это уже видел.

Миа гасила образы, что-то говорила, но пистолет Нинель не опускала.

— Иногда достаточно одной машины, чтобы переписать историю, — тихо говорит Вика.

Миа бросает взгляд на машину. Вика замолкает.

Каин начинает подходить ближе. Нинель уже не управляет собой. Он просто молча встаёт рядом. Слова не нужны.

В память Нинель затекают образы, Миа не справляется. Внутри Нинель всё раскручивается: мысли рвутся, память смешивается с яростью. Внутри неё пробуждается ад. Она чувствует контроль, который держала десятки минут боя, и понимает: костюм, Вика, Додж — всё живое только тогда, когда она отпускает. А она не может. Сердце бьётся, дыхание рвётся, каждая мышца кричит «вперёд», а голова знает: одна ошибка — и…

Она переводит ствол к своей голове. Секунда замедляется.

Каин бьёт по руке, и раздаётся выстрел в воздух.

Нинель падает. Миа просто «выключает» сестру.

Каин берёт свою любимую и несёт в Додж.

Тишина звенящая. Никто не говорит ни слова.

Миа садится рядом и гладит голову сестры.

Каин заводит Додж. Мотор работает, но слишком тихо.

Они уезжают. Никто не говорит ни слова. Просто едут. Каин вел машину, Миа сказала ему мысленно: «Подбираем Сансу и едем в Нью-Йорк», Каин кивнул головой. Додж не рычал, а тихо работал мотором, но мощь оставалась той же. На дороге стояла Санса, Каин плавно остановился, Санса тихо села, посмотрела на Нинель, она хотела её погладить, но Миа мысленно сказала: «Лучше не надо». Каин плавно нажал на газ. Нью-Йорк не шумел. Он держал лицо. Город был включён на максимум: свет, движение, транспорт, экраны. Всё работало слишком правильно, будто реальность старалась доказать, что она ещё управляется людьми. Это было не спокойствие — это была дисциплина. Мир уже знал. Не детали. Не имя. Факт. Она существует. Она была. И она где-то едет. Спутники не теряли сигнал — они избегали фокуса. Алгоритмы прокладывали маршруты с задержкой в доли секунды, словно сомневались. Камеры не глохли, но изображения иногда запаздывали, как если бы город моргал. Люди это чувствовали. В метро стояли плотнее обычного, но молчали. Телефоны держали в руках дольше, чем нужно. Новости не кричали — читали сухо, коротко, без эмоций. Никто не говорил слово «Нинель». Его просто не произносили. На подъездах к городу стояли кордоны. Не демонстративные. Без истерики. Броня, спецназ, техника — всё выглядело так, будто это обычные учения. Но оружие было заряжено по-настоящему.

Город ждал. Не как ждут праздника — без радости и без суеты. Нью-Йорк был насторожен, сжат, будто мышцы перед ударом. Полицейские кордоны стояли заранее. Не из приказа — из страха. Камеры смотрели не на дорогу, а в пустоту над ней, будто боялись пропустить момент появления. Додж въехал в город без рывка. Мотор работал слишком ровно. Не по-машинному. Люди узнавали его сразу. Кто-то опускал телефон. Кто-то, наоборот поднимал, но руки дрожали. Кто-то просто отходил к стене, будто пропуская не автомобиль, а приговор. В салоне было тихо.

Нью-Йорк узнавал их без объявления. Кортежей не было. Сирен не было. Были люди, которые останавливались. Были перекрёстки, где движение замирало без команды. Камеры смотрели, но не приближались. Мир уже знал: если она едет — значит, лучше не мешать. Нинель лежала на заднем сиденье, голова на коленях Мии. Не мёртвая. Не спящая. Выключенная, как свет после перегрузки. Каин иногда бросал взгляд в зеркало, но не дольше секунды. Смотреть дольше было опасно — он это знал. Они доехали без инцидентов.

Дом стоял тихо, старый, с фасадом, который видел больше, чем хотел помнить. Каин припарковался. Заглушил мотор.

Каин вышел и открыл заднюю дверь.

Только тогда Вика позволила себе один импульс — закрыла машину. Не на замок. На паузу.

Воздух рядом с машиной дрогнул. Каин взял Нинель на руки. Тело было тёплым, но тяжёлым, как будто в ней всё ещё держалось напряжение, которое не нашло выхода. Люди на улице видели это. Никто не доставал телефоны. Никто не говорил. Кто-то отворачивался. Кто-то крестился. Город сделал вид, что ничего не происходит. Подъезд. Лестница. Шаги. Каждый этаж проходили молча. Даже стены будто прислушивались. Квартира встретила пустотой. Не стерильной — подготовленной. Мебель была, но не навязчивая. Окна закрыты. Шторы плотные. Здесь можно было спрятаться не физически — смыслом. Каин положил Нинель на кровать. Нинель оставалась выключенной. Но даже в её неподвижности чувствовалось, что вся энергия, вся злость, всё, что она могла бы выдать, ждёт разрешения.

Люцифер появился первым. Не эффектно. Просто был — и всё. Он смотрел на Нинель так, будто видел уже все возможные финалы и ни один ему не нравился.

Михаил возник следом. Нервный, напряжённый, будто пространство вокруг было ему тесно.

— Мы не можем её так оставить, — начал он.

Миа подняла взгляд. И он замолчал.

Все слова дальше шли через неё. Не звуком — давлением в голове.

Если ты вернёшь ей сознание сейчас — она может снова попытаться себя уничтожить.

Люцифер усмехнулся, не отрывая взгляда от Каина и Нинель.

— Не-не-не. Сразу скажу — ко мне она не попадёт.

Михаил резко повернулся к нему.

— Тогда остаётся чистилище. То самое. Где она в тринадцать лет разорвала тебе крылья, выбила дверь и заперла тебя.

Люцифер вздохнул.

— И сейчас она взрослая. Сейчас она не просто выйдет. Она сломает само место. И по пути уничтожит и мой ад, и твой рай.

Каин молчал. Он знал. Он всегда знал, но слов для этого не было.

— Есть вариант, — сказала Санса. Тихо. Почти виновато. — Ей нужно внушить, что она человек. Обычный. Работа. Распорядок. Психолог. Обязательный. Может месяц. Может два. Мы выиграем время. А дальше… дальше будем думать, когда она вспомнит.

Все посмотрели на неё.

— И кто будет психологом?

Санса подняла руку.

— Я.

Пауза была долгой.

— Я должна быть рядом всегда, — сказала Миа. — Каин — ты будешь её мужем. Я — ваша дочь. Не игра. Семья. Она почувствует фальшь, если это будет спектакль.

Каин кивнул, и сказал — У нас любовь, настоящая.

— Это уже упрощает задачу, — сказала Санса.

— И Вику нужно перенастроить, — добавил он.

— Уже, — сказала Вика. Спокойно. — Я в режиме наблюдения. Без вмешательства.

Михаил посмотрел на Нинель.

— Когда будить?

— Не сейчас, — ответила Миа. — Сначала дом. Контуры. Реальность. Потом — я. Миа мысленно указала друзьям Нинель, куда ехать. Появилась в правительстве, но сама не вмешивалась в работу правительства. Она знала, что там люди делают то, что могут, и любые её действия могли нарушить баланс. Тем не менее, они слушали её, не понимая как.

— Я знаю, что вы задумываете, — сказала Миа. — Нинель сейчас без сознания, я её держу пока. Вы обязаны помочь. Я дам ей новую личность: у неё будет работа, психолог, муж, всё как положено. Но смотрите, не вздумайте её провоцировать. Память к ней рано или поздно вернётся, и какой она вернётся — никто не знает.

Связь оборвалась. Президент, генералы и советники начали срочное совещание. Теперь у них был шанс жить, но как жить зависело от каждого.

Санса посмотрела на телефон, который был без шума, и вышла за дверь квартиры. Диего сказал, что они потеряли Крис. Санса присела, чуть не теряя телефон. Это была совсем плохая новость для всех.

Диего спросил почему, и Санса рассказала причину. В машине с Диего ехали ещё друзья — Ёрмик и Берта. Санса сказала:

— Потом приедете, всё сделаем.

И вернулась в квартиру. Миа смотрела на Сансу и понимала, что случилось. Всё в квартире говорили через Мию.

Санса спросила:

— А что если люди её узнают? Другие, типа сектантов, захотят воспользоваться Нинель.

— Этих я беру на себя, — сказал Люцифер и исчез. Михаил тоже исчез.

Санса смотрела на Нинель. Миа разрешила. Санса аккуратно легла рядом, обняла Нинель, и потом свернулась комочком и уснула.

Миа не спала. Она ждала друзей — Ёрмика, Диего и Берту — и наблюдала, чтобы никто и ничто не потревожило покой Нинель. Через час послышался тихий стук. Миа подняла взгляд.