М. Сосновская – История ограбления Лувра (страница 6)
Однако министр культуры Рашида Дати попыталась смягчить удар, заявив, что даже бронированное стекло не спасло бы, так как преступники использовали мощные дисковые пилы, которые «действуют как взрывчатка». Это заявление, впрочем, выглядит слабым утешением: бронированное стекло, даже будучи прорезанным, требует гораздо больше времени, а воры работали на скорость, и каждая секунда была на счету.
Ирония ситуации усугубилась ещё одной деталью, вскрывшейся в ноябре 2025 года. Сотрудник музея сообщил прессе, что на момент ограбления пароль от системы видеонаблюдения Лувра был… «Louvre». Французское агентство кибербезопасности указывало на эту проблему ещё в аудите 2014 года, но за 11 лет ничего не изменилось. Если преступники знали и этот пароль – а это уже попахивает не просто халатностью, а системной катастрофой, – то вопрос о том, как они узнали про окна, отпадает сам собой: они знали всё.
Инсайдер в Лувре
Вопрос о личности предполагаемого инсайдера в Лувре – один из самых запутанных в этом деле. Информация, просочившаяся в прессу в первые дни после ограбления, и официальные заявления прокуратуры вступили в прямое противоречие, создав ситуацию, когда публика до сих пор не знает, был ли у грабителей сообщник в музее и кто он.
Начало этой истории положила британская газета The Telegraph. Вечером 25 октября 2025 года издание со ссылкой на источники, близкие к следствию, сообщило сенсационную новость: детективы обнаружили цифровые улики, указывающие на то, что один из охранников Лувра сотрудничал с грабителями. По данным источников, были найдены записи и сообщения, подтверждающие контакты сотрудника службы безопасности с предполагаемыми членами банды до нападения. Именно этот человек, как утверждалось, передал преступникам конфиденциальную информацию об уязвимостях музея – о том, какие окна не бронированы, куда направлены камеры и как сработает сигнализация. «Чувствительная информация была передана, и именно так они узнали о бреши», – цитировал The Telegraph свой источник. Эта версия мгновенно облетела мировые СМИ.
Однако ровно через четыре дня, 29 октября 2025 года, парижский прокурор Лор Бекко вышла на пресс-конференцию и фактически дезавуировала эту версию. Отвечая на прямой вопрос журналистов о том, было ли ограбление делом рук инсайдера, она заявила: «На данном этапе нет никаких доказательств того, что у грабителей были сообщники среди сотрудников музея». Это заявление прозвучало как холодный душ для тех, кто уже поверил в стройную теорию заговора. При этом Бекко не отрицала сам факт расследования в этом направлении – она лишь констатировала отсутствие доказательной базы спустя десять дней после преступления.
Ни одно СМИ, включая The Telegraph, так и не назвало имени охранника. Детали его биографии, возраст, стаж работы в Лувре – все это осталось за кадром. Журналисты оперировали лишь общими формулировками: «один из сотрудников службы безопасности», «член охраны музея». Не было даже намека на то, задержан ли этот человек, допрошен ли, находится ли под стражей или продолжает работать.
На сегодняшний день конкретного имени инсайдера не существует в публичном пространстве. Есть лишь противоречие между анонимными источниками, утверждавшими, что охранник помог грабителям, и официальной позицией прокурора, заявившей об отсутствии доказательств внутренней помощи. Возможно, следствие действительно располагает цифровыми следами, но пока не готово их обнародовать. Возможно, информация The Telegraph оказалась преждевременной или неточной. Ясно одно: вопрос о том, кто именно в Лувре мог открыть дверь грабителям, повис в воздухе и, вероятно, еще долго будет оставаться предметом журналистских расследований.
Цифровые следы
Французская прокуратура, ссылаясь на тайну следствия, не публиковала и не комментировала детали материалов о цифровых уликах. Однако совокупность сообщений анонимных источников в британской и израильской прессе позволяет составить достаточно подробную картину того, что именно обнаружили детективы.
Первое и главное: в распоряжении следствия оказались записи телефонных разговоров. Анонимный источник The Telegraph прямо заявил: «Есть цифровые криминалистические доказательства, которые показывают, что имело место сотрудничество с одним из охранников музея и грабителями». Эти доказательства включают в себя не просто факт соединения, а содержание переговоров – то есть прослушку или данные снятых с мобильных устройств логов. Израильский канал N12, ссылаясь на источники в привлеченной к расследованию частной компании CGI Group, уточнил: речь идет о биллинге телефонных звонков, то есть о детализации соединений, которая позволяет установить, кто, когда и с кем разговаривал.
Второй пласт цифровых улик – переписка. Та же The Telegraph сообщила, что у детективов есть доступ к текстовым сообщениям (SMS), которыми обменивались предполагаемый инсайдер и члены банды. LBC со ссылкой на тот же источник подтвердил: «доказательства включают записи и текстовые сообщения». Другие издания также упомянули, что следствие установило факт контактов охранника с лицами, подозреваемыми в совершении преступления, «до ограбления». Это ключевая деталь: речь идет не о случайных звонках после кражи, а о связи на этапе подготовки.
Третий элемент – характер переданной информации. Согласно источникам, охранник слил грабителям «чувствительные данные о безопасности музея». Благодаря этой информации преступники знали о том, что камера на фасаде здания направлена в противоположную сторону от окна, через которое они проникли. Они также были осведомлены о времени смены охраны, о расположении датчиков и, возможно, о том, какие именно окна не имеют бронирования и сигнализации. Без этих данных, как отметили источники N12, «злоумышленники не отважились бы на грабеж» .
Любопытно, что информация о причастности охранника поступила не только от французской полиции, но и от израильской частной разведывательно-аналитической компании CGI Group, которую привлекли к расследованию. Эта компания, основанная бывшими сотрудниками контрразведки, ранее участвовала в поиске похищенных сокровищ Дрезденского музея. Именно ее специалисты, по данным канала N12, выявили цифровые следы, связавшие охранника с преступниками.
Средства связи
Главный вывод, который следует из материалов расследования: передача информации велась по нескольким каналам, и все они оставили цифровые следы. Детективы, по данным The Telegraph, обнаружили «цифровые криминалистические доказательства» сотрудничества охранника с преступниками . Эти доказательства включают в себя как минимум три вида цифровых коммуникаций.
Первый и самый очевидный канал – телефонные звонки. Анонимные источники в британской прессе прямо указывают, что в распоряжении следствия имеются «записи телефонных звонков», фиксирующие обмен информацией между сотрудником Лувра и лицами, подозреваемыми в подготовке преступления. Австрийское издание Kronen Zeitung, ссылаясь на те же источники, уточняет, что речь идет не просто о фактах соединения, а о содержании разговоров – то есть о прослушке или данных, снятых с мобильных устройств . Это означает, что следователи располагают не только биллингом, но и аудиозаписями переговоров.
Второй канал – текстовая переписка. Множество источников, включая The Telegraph, сообщают о наличии «сообщений» или «переписки», которые подтверждают подозрения. Речь идет, вероятно, об SMS-сообщениях или переписке в мессенджерах. Тот факт, что следствие квалифицирует эти материалы как доказательства, говорит о том, что они были изъяты либо с телефона подозреваемого охранника, либо с устройств задержанных членов банды. Интересно, что израильская частная разведывательная компания CGI Group, привлеченная к расследованию, также участвовала в выявлении этих цифровых следов, используя свои технологии для анализа данных.
Третий, более сложный канал, который не исключается следствием, – это передача информации через посредников или с использованием зашифрованных приложений. Однако прямых указаний на использование именно таких технологий в материалах о предполагаемом охраннике нет. Зато известно, что сами грабители, уже после ограбления, пытались выйти на связь с потенциальными покупателями через даркнет, используя зашифрованные каналы и ограничивая время переговоров 24 часами. Это показывает, что преступники были знакомы с методами анонимной цифровой коммуникации, и не исключено, что они применяли их и на стадии подготовки, общаясь с инсайдером.
Камера на фасаде
Камера на фасаде здания не меняла положение в день ограбления. Это не было временной оплошностью или разовым сбоем в день ограбления. Речь идёт о системной, годами существовавшей проблеме, о которой руководство музея неоднократно предупреждало власти.
Директор Лувра Лоранс де Кар на слушаниях в Сенате 22 октября 2025 года, через три дня после ограбления, дала исчерпывающие показания. Она прямо заявила, что система наружного видеонаблюдения музея «очень неудовлетворительна» и не покрывает все фасады здания. Отвечая на вопросы сенаторов, она уточнила: «К сожалению, со стороны Галереи Аполлона единственная установленная камера направлена на запад и поэтому не охватывала балкон, затронутый взломом».