М. С. Битон – Смерть чужака (страница 4)
– Ну раз уж вы стоите во главе общины и к вам все обращаются за советом, – проговорил Хэмиш, – то почему же вас хотят выжить?
– Потому что мы англичане, вот и все. И не стоит ждать от этих людей разумного поведения. Кроме того, напали не на меня, а на мою жену. Может, она и была истинной мишенью злоумышленников. Да, наверное, так и есть. Она кого угодно способна вывести из себя.
Хэмиш моргнул.
– В таком случае, – сказал он, – может, мне маленько побеседовать с миссис Мейнворинг?
– Все, что ей известно, могу вам рассказать и я. Скорее всего, это те стервы из Женского сельского института. Я как-то заглядывал на лекцию жены, и, надо сказать, атмосфера была очень враждебная.
– А в какое время произошло вчерашнее нападение?
– Около десяти часов.
Хэмиш посмотрел в свои записи.
– Почему вы не сообщили об этом сержанту Макгрегору?
Мейнворинг рассмеялся. Смех у него был мягкий и даже приятный, что совсем не сочеталось с последующими словами:
– Макгрегор – идиот, и мне уже дважды приходилось жаловаться его начальству. Я знал, что вы, его сменщик, прибудете сегодня, и полагал, что лучше попытать удачу с новым человеком. Вы тоже не кажетесь особо умным, но под моим руководством, надеюсь, мы что-нибудь придумаем. У меня есть некоторый опыт в подобных делах.
– В колдовстве?
– Нет-нет, боже упаси. В расследованиях. Я служил в армии. Не надо бы об этом говорить, но «призраки» из Уайтхолла[8] время от времени обращались ко мне за помощью.
– И часто вы разговариваете с призраками? – осторожно спросил Хэмиш, намеренно делая вид, что не понял его.
– Дай мне бог терпения! – вскричал Мейнворинг, и его лицо покрылось пятнами. – Я о МИ-5[9], идиот!
– Вот те на! – воскликнул Хэмиш, удивленно выпучив глаза. – Так мы ваших ведьм вмиг разыщем, коли нам подсобят такие мозги, как у вас.
– Можете начать с миссис Стратерс, жены священника. Она руководит местным Женским институтом, – сказал Мейнворинг.
– Как давно вы в Кроэне? – спросил Хэмиш.
– Восемь лет.
Хэмиша ничуть не удивило, что человека, прожившего в Кроэне восемь лет, все еще принимают за чужака.
– А почему вы сюда переехали?
– Моя тетя была шотландкой. Она завещала мне дом и землю. Я люблю рыбалку и прогулки по холмам. И я крофтер, разумеется. У меня двести шевиотов[10].
Хэмиш задумчиво посмотрел на него. По его опыту, приезжие зачастую были непутевыми романтиками, которые считали, что могут сбежать от проблем, если поселятся в горах Шотландии и будут вести простую жизнь. Часто они злоупотребляли спиртным. Однако Мейнворинг совсем не походил на выпивоху. Хэмиш подумал, что в Челмсфорде или где-нибудь на юге Англии отставного военного вроде Мейнворинга наверняка посчитали бы мелкой сошкой. А Мейнворинг явно любил самоутверждаться за счет других; вероятно, именно поэтому он не продал дом и крофт тети: решил остаться в этом маленьком пруду и сыграть роль большой рыбы.
– Я зайду к вам завтра и расскажу, как идут дела, – пообещал Хэмиш. – Ваш адрес?
– Бальмейн. Это примерно в двух милях от города по дороге на Лохдуб.
Хэмиш все записал.
– До свидания, констебль, – сказал Мейнворинг. – Но вскоре вы поймете, что враждебное отношение местных вызывает исключительно моя жена. Она может ужасно раздражать.
– Я давно пришел к выводу, – медленно проговорил Хэмиш, – что супруги зачастую невысокого мнения друг о друге. Я имею в виду, что, когда у супругов хорошая репутация, оба считают это своей заслугой. Но если их недолюбливают, то каждый думает, что это вина другого.
Мейнворинг уже стоял в дверном проеме, но тут обернулся, выпучив глаза.
– Ты вообще понимаешь, что только что сказал? – закричал он. – Наглый щенок! Если завтра же не представишь мне результатов расследования, я добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули из Кроэна, и глазом не успеешь моргнуть!
– Просто мысли вслух, – печально вздохнул Хэмиш. – Досадная оплошность. Не принимайте это на свой счет, сэр. Арест ведьм – часть моей работы.
Мейнворинг ничего не ответил, лишь выскочил из дома, с силой хлопнув дверью.
– Маленько я погорячился, – скорбно протянул Хэмиш, достал из пакета пачку печенья, вскрыл ее и протянул печенье псу. – Но что за надутый индюк!
Достав печенье и себе, Хэмиш задумчиво уставился в стену. Что-то в Мейнворинге вызывало беспокойство. Слова «наглый щенок» как будто были взяты из реплики отставного вояки во второсортной пьесе.
Он решил собрать побольше сплетен о Мейнворинге, прежде чем снова идти к жене священника.
Хэмиш приготовил ужин, выгулял Таузера, а затем пошел по главной улице – не было смысла добираться до церкви на машине.
С фонарем в руках он дошел до церковного двора и осмотрелся. Большие кельтские кресты возвышались на фоне ночного неба. На гравийных дорожках блестел иней.
Их уже разровняли, и ни одного следа на них он не обнаружил. Решив на следующий день переговорить с миссис Мейнворинг и попросить, чтобы она показала, где именно появились ведьмы, Хэмиш вернулся к калитке церковного двора и вышел на улицу.
Внизу, на набережной, стоял паб под названием «Клахан»[11]. Хэмиш толкнул дверь и вошел внутрь. Это было мрачное, затянутое дымом помещение с музыкальным автоматом, из которого доносилось меланхоличное кантри. В понедельник вечером здесь почти никого не было – завсегдатаи потратили все деньги еще в субботу. Хэмиш заказал бутылку пива и уселся за столиком у окна.
Ковбой из музыкального автомата, все стенавший о том, что его сын называет другого мужчину папашей, замолк.
Дверь открылась, и вошел высокий стройный мужчина. Хэмиш бросил на него любопытный взгляд. Он отметил аккуратно уложенные волнистые волосы вошедшего, очки в роговой оправе, бледную кожу и выступающие передние зубы. На мужчине было пальто из верблюжьей шерсти, под которым виднелся угольно-серый костюм из камвольной ткани, клетчатая рубашка и облегающий жилет.
Он заказал джин с тоником, а затем осмотрелся вокруг. Его взгляд упал на Хэмиша. Он поколебался, но все-таки подошел. «Приезжий», – подумал Хэмиш. Ни один местный не подойдет к незнакомому копу. Жена священника не в счет – ею двигало чувство долга.
– Вы Макбет, – сказал он. – А меня зовут Гарри Маккей.
– Кажется, вы не местный, – сказал Хэмиш.
– О, я вырос здесь, но большую часть жизни провел в Эдинбурге, – ответил Маккей.
– И что привело вас обратно?
– Я агент по недвижимости. Работаю на «Куин и Эрл».
– Не видел вашего офиса на главной улице, – сказал Хэмиш.
– Да, его там нет, – отозвался Маккей. – К агентам по недвижимости здесь относятся с подозрением. Мой офис на другом берегу озера, там, где муниципальное жилье.
– Навряд ли у вас бизнес процветает в этой части Сазерленда, – сказал Хэмиш, наблюдая, как агент по недвижимости прикуривает от золотой зажигалки «Данхилл».
– Вы будете удивлены, Макбет. Знаете замок Бэран?
– Ага, та громадина на западе. В прошлом году его купил американец.
– Так это я его продал, – с гордостью сказал Маккей. – Я делаю деньги не на местных жителях, а на иностранцах и экспатах. Этот замок принес мне более миллиона фунтов. А Крингстейн, местная большая шишка, купил у меня Страхан-хаус и прилегающие земли. Ну что, как нынче дела с преступностью в Кроэне?
– На меня уже свалилось дело о колдовстве, – сказал Хэмиш.
– А, Мейнворинги с их порчей? Кто-то из местных стремится выжить этого болвана отсюда, и я не могу их винить. Высокомерный ублюдок.
– Вам-то он дорогу не переходил?
– Думаю, что намеревался, – усмехнулся Маккей. – Он купил еще два крофта с домами за пределами города. Зачем – бог знает. Землю он использует, а вот дома пустуют. Его собственный дом был декрофтингован[12], как и те два дома. Это случилось около шести лет назад. Я думал, он будет конкурировать со мной, выставив их на продажу, но нет. Крофты – та еще морока для агента по недвижимости.
Наступило короткое молчание – оба размышляли о превратностях крофтинга. Слово «крофт» произошло от гэльского