М. Рио – Если бы мы были злодеями (страница 61)

Смеется, кто желает, над моей

Наружностью! Надел я медный лоб —

Пусть за меня краснеет он и плачет».

Александр погрозил нам пальцем. Я вздернул Джеймса на ноги и сказал:

– «Вперед, стучите в дверь; но помнить только,

Что каждый должен будет танцевать».

– «Вперед! Дорога наша

Ясна, как день». – Александр.

– «Ну хоть не так». – Джеймс.

– «Мне ясно

Лишь то, что, стоя здесь, сожжем напрасно

Мы факелы. Пойми: понять слова

Сумеет здравым смыслом голова

В пять раз скорей, когда мы сами станем

Смотреть легко на них и перестанем,

При помощи пяти всех чувств, жевать

Их смысл на все лады», – Александр, нетерпеливо.

– «Легко понять,

Что надо нам идти. Спрошу: умно ли

Мы делаем, такие взявши роли?» – Джеймс.

– «В чем тут беда?» – Александр.

– «Я видел ночью сон». – Джеймс.

– «Я также». – Александр.

– «Да? В чем заключался он?» – Джеймс.

– «В нем тот был смысл, что лгут все сны безбожно». – Александр.

– «Кто мирно спит – тому лгать невозможно». – Джеймс.

– «Тебя, я вижу, просто посетила

Царица Маб». – Александр.

Я отступил в сторону, наблюдая за персонажами. Меркуцио Александра был острым и злым как бритва, едва ли нормальным. Клыки парня сверкали на свету, когда он улыбался – маска озорно блестела. Он постоянно пританцовывал, заигрывая с кем-то из публики. Его голос и движения становились все более чувственными и дикими, пока он не потерял контроль окончательно и не схватил меня за волосы, откинув мою голову к своему плечу и прорычав мне в ухо:

– «Если же заснут

В постели навзничь девушки – то эта

Проказница их тотчас начинает

Душить и жать, желая приучить

К терпенью и сносливости, чтоб сделать

Из них покорных женщин. Точно так же

Царица Маб…»

Я напрягся, пытаясь вырваться, но Александр вцепился в меня намертво, и эта хватка резко контрастировала с кончиком его же пальца, который изящно обводил вышивку на груди моего камзола. Джеймс, наблюдавший за происходящим, замер, но поборол паралич и наклонился к нам обоим, отталкивая Александра.

– «Меркуцио, довольно!»

Он взял лицо Александра в ладони.

– «Ты вздор болтаешь».

Рассеянный взгляд Александра впился в Джеймса, и он заговорил медленнее:

– «Правда, заболтался

О грезах я; а ведь они плоды

Расстроенного мозга, зачатые

Из ничего игрой воображенья!

Пустой, ничтожный воздух! Вольный ветер,

Рожденный дальним севером, от чьей

Внезапно отрывается он груди

И мчится к нам на юг, в страну обильных

И свежих рос…»

Когда настала моя очередь, я начал произносить свою реплику осторожно, гадая, действительно ли Александр теперь безопасен. Наш разговор, когда мы шли к Деллехер-холлу, отпечатался в моей памяти, он казался свежей царапиной на коже.

– «Теперь же этот ветер

Нас гонит прочь отсюда. Ужин кончен;

Мы можем опоздать». – Я.

Джеймс поднял лицо к потолку, за которым виднелось небо, а затем, прищурившись, перевел взгляд на один из хрустальных пирамидальных светильников, который, казалось, завис в пустоте. Он словно пытался найти в мягком сиянии люстры тайное, далекое мерцание звезды. Я вспомнил ту ночь на вечеринке, когда мы с ним стояли в саду и смотрели на небо сквозь крошечную зазубренную прореху в кронах деревьев. Наше последнее уединенное невинное мгновение – затишье перед яростью и ревом бури.

Джеймс:

– «А я боюсь,

Что явимся мы рано. Я смущен

Томительным предчувствием чего-то

Решенного на небе. Мне сдается,

Что будет этот вечер для меня

Началом бед и горя; что на нем

Решится окончательно судьбою

Несчастный, преждевременный конец

Моей печальной жизни! Впрочем, пусть