М. Джеймс – Порочный грешник (страница 63)

Бриджит выкрикивает моё имя, кончая, трётся о моё лицо, сжимает меня бёдрами, и я больше не могу ждать ни секунды. Я спускаю джинсы быстрее, чем думал возможным, наклоняюсь, чтобы поцеловать её, просовываю член между её бёдер и одним длинным, жёстким толчком вхожу в неё.

— Цезарь! — Она снова стонет моё имя, запускает руку в мои волосы, а я погружаю язык ей в рот. Я снова жёстко вхожу в неё, а затем, судорожно вдохнув, заставляю себя замедлиться.

Моя рука натыкается на что-то стеклянное, и я улыбаюсь, увидев рядом с нами бутылку кленового сиропа. Недолго думая, я тянусь за ней, не обращая внимания на вскрик Бриджит, и наклоняю бутылку так, чтобы капли сиропа стекали по её ключицам и груди, липко скользя по коже к напряжённым, торчащим соскам.

Она ахает, когда я опускаю голову и слизываю влагу с её кожи, медленно входя в неё, наслаждаясь каждым движением. Она влажная, тугая и горячая, и на ощупь она восхитительна. Мне никогда не было так хорошо, как с ней, и я знаю, что никогда больше такого не почувствую ни с кем другим.

Если я потеряю её, я не знаю, как я буду жить с другой женщиной. Никто другой не смог бы сравниться с ней.

Она снова выдыхает моё имя, когда я облизываю её сосок, втягиваю тугую вершинку в рот и снова жёстко вхожу в неё. Я так близко и помню, как она кончила вчера, когда я играл с её грудью.

Я нежно прикусываю её, дразню зубами и языком, двигаюсь быстрее и слышу её стон, чувствую, как она сжимается вокруг меня, пока я продолжаю двигаться, пощипывая другой сосок пальцами.

Она кончает за секунду до меня, её тело сжимается вокруг моего члена, она громко стонет, произнося моё имя, а мой член пульсирует, и я громко стону в ответ. Она цепляется за меня, выгибается, когда я вхожу в неё так глубоко, как только могу, наслаждаясь ощущением её пульсации вдоль моего члена, когда я изливаюсь в неё.

— О боже, — выдыхает она, и я смеюсь, поднимая на неё взгляд.

— Сколько ещё поверхностей в этом доме?

— Больше, чем я могу выдержать, пока ты меня трахаешь, — сухо отвечает она. — Цезарь, я скоро не смогу ни сидеть, ни ходить.

— Хорошо. — Я слегка прикусываю её за шею. — Тогда ты не сможешь сбежать.

Это была рискованная шутка, но я расслабляюсь, когда она смеётся и вырывается из моих объятий, чтобы собрать свою одежду.

— Мне ещё нужно приготовить завтрак, — говорит она мне, и я отступаю, наблюдая за тем, как она снова готовит блины, не сводя с меня затуманенного взгляда.

— Нам, наверное, пора возвращаться, — говорит она наконец, взглянув на часы на микроволновке, когда мы заканчиваем есть. — У тебя, наверное, встречи или что там ещё делают криминальные боссы по утрам в будние дни. А у меня сегодня днём приём у врача, на который я возьму с собой много охраны, — добавляет она, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Возможно. — Но я не собираюсь уходить. — Ещё пять минут.

— Цезарь…

— Ещё пять минут. Притворимся, что мы обычная пара, завтракающая на кухне после ночи невероятного секса.

Она улыбается, и это мягкая и искренняя улыбка, которую я так редко видел у неё.

— Хорошо. Ещё пять минут.

Мы растягиваем эти пять минут на тридцать, затем на час. Но, в конце концов, реальность вторгается в мою жизнь в виде звонков на мой телефон, которые становятся всё более срочными.

— Мне действительно нужно идти, — неохотно говорю я, просматривая сообщения. — Но сегодня вечером...

— Я не знаю, Цезарь, — перебивает она. — Я не могу сейчас ничего обещать. Это было чудесно. Но это было ненастоящее.

— Мы сказали, что хотим попробовать, — напоминаю я ей, и она вздыхает.

— Может быть. Мне нужно подумать. Без тебя, напоминающего мне обо всём, чего я не должна хотеть.

Я хочу возразить, что именно поэтому я и не хочу уходить. Но я молчу. Я киваю в знак согласия, мы моём посуду и возвращаемся к ожидающему нас «Феррари».

Дорога обратно в город кажется какой-то другой. Может быть, дело в этом утре, которое мы только что провели вместе, а может быть, в надежде на то, что таких утр будет ещё много, но между нами что-то изменилось. Когда я бросаю взгляд на Бриджит, сидящую на пассажирском сиденье, она выглядит такой умиротворённой, какой я её никогда не видел.

Только когда мы отъезжаем от дома, минут через пятнадцать, я замечаю чёрный седан, который ехал за нами последние несколько миль. Когда я делаю ненужный поворот, он следует за мной. Когда я снижаю скорость, он едет с той же скоростью.

Я стискиваю зубы. Профессиональная слежка, такая же, как та, что я заметил после стычки с Константином и Тристаном. Кто-то снова следит за мной, и на этот раз они даже не пытаются действовать незаметно.

— Всё в порядке? — Спрашивает Бриджит, заметив перемену в моём настроении.

— Всё хорошо, — лгу я, не желая портить то, что осталось от нашего идеального утра. — Просто думаю о работе. — Это не совсем ложь… Тот, кто следит за мной, по крайней мере, точно связан с моей работой.

Я запоминаю номерной знак седана и достаю телефон, чтобы отправить короткое сообщение своей службе безопасности. К тому времени, как мы добираемся до пентхауса, седан уже исчез, но у меня такое чувство, что я ещё увижу его.

Кто-то следит за нами. И мои подозрения насчёт того, кто это, не изменились.

— Я вернусь к семи, — говорю я Бриджит, когда мы поднимаемся на лифте на наш этаж. — Не покидай здание без охраны.

— Я не буду, — обещает она мне. — Будь осторожен.

Я удивлённо моргаю, глядя на неё.

— Я всегда осторожен.

— Нет, это не так. — Она с трудом сглатывает, в её глазах появляется нервозность, которой я раньше не замечал. — Ты безрассуден и высокомерен и считаешь себя непобедимым. Но это не так, Цезарь. Ты всего лишь человек, а людям бывает больно.

От беспокойства в её голосе у меня сжимается сердце.

— Я буду осторожен, — обещаю я. — Я вернусь к тебе.

Я быстро целую её, прекрасно понимая, что ещё вчера не смог бы этого сделать. Что-то изменилось между нами… Я просто не знаю, достаточно ли этого. Всё во мне противится тому, чтобы оставить её, но я знаю, что ей нужно пространство. Она снова и снова говорила мне, что она независимая, и я знаю, что ей нужно побыть одной, чтобы всё обдумать.

Если я буду навязываться, то не добьюсь желаемого результата. Это приведёт к противоположному результату.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на предстоящей встрече, которая оказывается довольно неприятной, поскольку в ней участвует отец Изабеллы и речь идёт о судоходстве. Я знаю, что он злится на меня за то, что я бросил его дочь, даже несмотря на то, что официально об этом не объявляли, но я отказываюсь вести себя так, будто сделал что-то не так. Трудно сосредоточиться, когда встреча подходит к концу, а я знаю, что Бриджит уже на приёме. Я бы хотел быть с ней, и меня расстраивает, что это не так.

Когда я уже собираюсь уходить, мой телефон вибрирует. Это Тристан, он согласился встретиться со мной во время обеденного перерыва. Я сжимаю челюсти и быстро иду к своей машине, чувствуя, как в груди нарастает ярость.

Я нахожу его за столиком во внутреннем дворике, он смотрит на воду, а перед ним стоит тарелка с креветками. Он поднимает взгляд, когда я подхожу, и я вижу, что его глаза напряжены.

— За мной следят, — говорю я без предисловий.

Тристан поднимает взгляд, на его лице ничего не отражается.

— Опять?

— За мной следят профессионалы. У тебя есть причина хотеть, чтобы я ушёл. Чтобы угрожать мне или отпугнуть меня. Но это не сработает, и Константину это не понравится.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Он делает глоток вина. — Но даже если бы я это сделал, разве ты можешь меня винить? Недавно ты сделал очень интересный выбор, Цезарь. Выбор, который влияет на всех нас. Если бы я хотел присматривать за тобой, думаю, Константин бы понял. Хотя это не я, — добавляет он. — У меня есть дела поважнее.

— Мой выбор — это моё дело.

— Неужели? — Тристан откидывается на спинку стула. — Когда твои личные решения ставят под угрозу стабильность всей нашей деятельности, это становится делом каждого.

— Что это значит?

— Это значит, что из-за твоего маленького романа с девчонкой-механиком ты выглядишь слабым. Ты думаешь членом, а не головой, и из-за этого будут гибнуть люди. Один из них, вероятно, будешь ты. А может, и она тоже.

— Осторожнее, О'Мэлли. — Мой голос становится опасным. — Ты говоришь о моей жене.

— Твоя жена — обуза. — Зелёные глаза Тристана холодны. — И то, что ты этого не видишь, только подтверждает мою точку зрения.

— Единственная обуза здесь — это ты. — Я наклоняюсь вперёд. — Если с Бриджит что-нибудь случится...

— То что? Убьёшь меня? — Тристан смеётся. — В очередь, Цезарь. Есть много людей, которые хотят моей смерти, но большинство из них достаточно умны, чтобы понимать, к чему это может привести.

Мой телефон вибрирует у меня в кармане. Сначала я не обращаю на него внимания, слишком сосредоточенный на мужчине напротив. Но когда он вибрирует снова, а затем в третий раз подряд, я достаю его.

Три пропущенных звонка от моего начальника службы безопасности. Четыре текстовых сообщения, каждое из которых важнее предыдущего:

Служба безопасности миссис Дженовезе не отвечает.

Трекер на внедорожнике находится не там, где нужно.

Сейчас выезжаю. Нужна консультация.

Цезарь. Что-то не так.

Кровь в моих жилах стынет. Я уже встаю, стул скрежещет по полу, когда звонит мой телефон. Это мой новый начальник службы безопасности, преемник Марко.