М. Джеймс – Порочный грешник (страница 64)

— Сэр, у нас проблема.

— Где она? — Сердце бешено колотится в груди. — Сколько человек она взяла с собой на приём?

— Четверо. Они не отвечают. GPS-трекер её внедорожника показывает неправильное местоположение, сейчас он далеко от кабинета врача, как будто кто-то перегнал машину. И миссис Дженовезе не отвечает на звонки.

— Найдите кого-нибудь, кто может взломать уличные камеры. Камеры на парковке, что угодно. Поищите свидетелей. Мне нужны ответы сейчас. — Мой голос превращается в низкое яростное рычание, и я уже ухожу, когда меня останавливает голос Тристана.

— Цезарь.

Я оборачиваюсь и вижу, что он тоже стоит, выражение его лица серьёзное.

— Это был не я.

— Чушь собачья. — Я сжимаю челюсти. — Почему я должен в это верить? Ты только что говорил мне, какая она, блядь, обуза.

— Потому что это правда. Но я бы никогда так не поступил. Клянусь тебе именем моей семьи, это был не я. — Он достаёт свой телефон. — Позволь мне доказать это. Я пойду с тобой.

— Зачем тебе...

— Потому что, если кто-то выступает против тебя, он выступает против всех нас. — Он стискивает челюсти. — И потому что я не использую женщин для достижения своих целей.

Я смотрю на него, пытаясь понять, говорит ли он мне правду, и наконец киваю:

— Поехали.

Дорога до пентхауса превращается в кошмар из пробок и светофоров, которые, кажется, никогда не закончатся. Тристан едет за мной на своей машине, и я вижу, как он звонит по телефону, мобилизуя собственные ресурсы. Если он действительно пытается помочь, это может быть полезно.

Когда мы подъезжаем, в гараже меня встречают начальник службы безопасности и ещё четверо человек. Я мгновенно выхожу из машины, сердце бешено колотится в груди.

— Что у вас есть? — Резко спрашиваю я.

— Пока ничего, — отвечает один из мужчин, Кен. — У нас есть хакер, который этим занимается. Он должен что-то найти в течение часа.

Кажется, это слишком долго. Я делаю вдох, стараясь сохранять спокойствие. Я знаю, что безрассудство только усугубит ситуацию, но от мысли, что с Бриджит может что-то случиться, у меня мурашки по коже.

— Это может быть Слаков, — тихо говорит Тристан у меня за спиной. — Это не точно, но может быть и так.

— Ты думаешь, он мог провернуть что-то подобное? — Я оборачиваюсь, глядя на Тристана. Если он виноват, то, возможно, пытается сбить меня со следа. Но это не исключено. У Слакова есть мотив. И если у него появились союзники с тех пор, как умер его отец…

— Возможно. — Тристан делает глубокий вдох. — Нам нужно поговорить с Константином. Составить план…

— Нам нужно найти мою жену, — рычу я, и Тристан поднимает руки.

— Я знаю. Я бы чувствовал то же самое, если бы это была Симона. Но если мы ворвёмся туда, это ничего не даст. Подождём хакеров. Мы получим всю возможную поддержку. И мы вернём её, Цезарь.

Я сжимаю челюсти. Я хочу верить, что он говорит со мной начистоту, но я ему не доверяю. Не совсем. Пока нет.

Но если это был Слаков и он забрал Бриджит, я не могу отказаться от помощи.

Мы направляемся в пентхаус, ожидая вестей от хакера. Проходит два беспокойных часа, прежде чем девушка-хакер присылает запись с уличных камер, номерной знак и размытый снимок мужчины на пассажирском сиденье внедорожника. Там два автомобиля, и мы получаем координаты того места, куда они направляются, похоже, к докам.

— Думаешь, за этим стоит Торино? — Я смотрю на Тристана. — Из-за того, что я предпочёл Изабелле Бриджит?

— Возможно, — допускает Тристан. — Место указывает на такую вероятность. Если это так, нам нужны люди. Доки будут хорошо охраняться.

Я киваю.

— Я соберу свою охрану.

— Я пойду с тобой, — решительно говорит Тристан. — Я возьму с собой нескольких своих людей. Мы пойдём и вернём её, Цезарь. И я докажу тебе, что это был не я, и что, какие бы личные проблемы у нас ни были, я бы так не поступил.

Я долго смотрю на него, а потом киваю.

— Хорошо.

Тот, кто похитил мою жену, совершил серьёзную ошибку.

И теперь он за это заплатит.

ГЛАВА 25

БРИДЖИТ

Приём у врача прошёл лучше, чем ожидалось. С ребёнком всё в порядке, и мне гораздо комфортнее общаться с этим врачом, чем с женщиной, которую привёл Цезарь. Впервые за несколько недель я чувствую, что снова могу нормально дышать, когда начинаю думать о ребёнке.

Я не могу сдержать довольной улыбки, выходя из медицинского корпуса прикрывая рукой свой всё ещё плоский живот. Цезарь будет доволен, когда я ему расскажу. Я также понимаю, что с нетерпением жду возможности поделиться с ним этой новостью. Поговорить с ним о нашем ребёнке и обо всём, что мне рассказал врач.

Это новое чувство. Я боюсь слишком пристально вглядываться в него, чтобы оно не разбилось вдребезги. Оно кажется хрупким. Я не верю, что у нас что-то получится, особенно когда я не знаю наверняка, что он чувствует ко мне, только то, что он хочет попробовать.

Из-за ребёнка? Из-за его наследника? Из-за того, что он хочет и дальше показывать средний палец Константину и всем, кто был против нашего брака? Из-за того, что наш секс — лучший из всего, что мы когда-либо испытывали, по крайней мере, я знаю, что это так, и он это подтверждает.

Или из-за того, что он чувствует то же, что и я... то, чему я боюсь дать название?

Почему я вообще об этом думаю? Я сказала Цезарю, что хочу попробовать, но при ярком свете дня, вдали от того маленького мирка, который мы создали для себя вчера, я всё ещё не уверена, что у нас что-то получится.

Вчерашний день заставил меня захотеть, чтобы всё было по-другому. Он заставил меня почувствовать, что Цезарь говорит правду, что ему нужна я, а не какая-то идеализированная версия меня, которая подходит другим женщинам из его мира, и что он предпочёл бы меня — неидеальную, с неровными краями, немного грубоватую, такой отполированной жене, как Изабелла.

Но это не отменяет всех трудностей, с которыми мы столкнёмся. Существующей опасности. Того факта, что его ребёнок будет расти в мире, где преступность и насилие, неотъемлемая часть всего, что здесь происходит.

Я не знаю, как совместить это с тем, как сильно я его хочу.

Четверо охранников, которые пришли со мной, следуют за мной из здания к черному внедорожнику, припаркованному у обочины. Я постепенно привыкаю к тому, что они постоянно находятся здесь, хотя и не понимаю, как я могу чувствовать себя комфортно, нуждаясь в защите, куда бы я ни пошла. Ещё одна проблема, которая мешает нам с Цезарем наладить отношения, это то, что у меня никогда больше не будет полной личной жизни за пределами нашего дома. Я никогда больше никуда не пойду одна, если мы останемся вместе. Может быть, даже если мы этого не сделаем. Я не удивлюсь, если Цезарь прикажет своей охране следить за мной до конца моих дней, даже без моего ведома.

Я сажусь на заднее сиденье внедорожника в центре ряда, позади меня двое мужчин, а впереди — двое. Я стараюсь не думать о том, что из-за этого у меня начинается клаустрофобия, или о том, что каждый раз, когда я сажусь в машину с охраной, я вспоминаю окровавленное лицо Марко и искорёженный автомобиль после первого нападения.

Наверное, мне стоит обратиться к психотерапевту. Ещё одна вещь, которую мне нужно добавить в список того, что мне нужно сейчас, чего я никогда не хотела до того, как в моей жизни появился Цезарь.

Я выдохнула и откинулась на спинку сиденья. По крайней мере, мы скоро вернёмся в пентхаус. Я устала после встречи, и… Из ниоткуда появляется фургон и врезается в наш внедорожник с такой силой, что нас подбрасывает. Ремень безопасности врезается мне в грудь, когда мы врезаемся в припаркованную машину, и я чувствую вкус крови там, где прикусила язык.

— Какого чёрта... — начинает говорить водитель, но его слова прерывает звук выстрелов.

Мужчина на пассажирском сиденье уже тянется за оружием, но их слишком много. Мужчины в чёрной одежде высыпают из фургона и двух других машин, которые окружили нас, машин, которые я не видела до этого момента, когда мои глаза снова фокусируются, и я встряхиваю головой, чтобы избавиться от головокружения. Стекла нашего внедорожника покрываются паутиной, когда пули попадают в армированное стекло. Я пригибаюсь, крик срывается с моих губ, когда я соскальзываю с сиденья в щель между ним и водительским сиденьем.

— Пригнись! — Один из охранников кричит, но я уже пригнулась как можно ниже и обхватила руками живот, чтобы защититься.

Перестрелка длится недолго. Четверо моих телохранителей стараются изо всех сил, по крайней мере, так кажется, судя по грохоту выстрелов вокруг меня и крикам, но их слишком мало. Я вижу это, когда в ужасе поднимаю глаза и вижу кровь, забрызгавшую окна, и тело одного из моих охранников, лежащее на пассажирском сиденье, как будто он пытался повернуться, чтобы что-то взять. Его лицо и руки в крови.

Моя дверь распахивается, и грубые руки хватают меня прежде, чем я успеваю закричать. В животе поднимается паника, когда я понимаю, что это происходит снова, и воспоминания о первом нападении угрожают парализовать меня. Я чувствую, как в горле поднимается ужас, слишком быстро, чтобы я могла его осознать.

Но я не позволю этим ублюдкам, кем бы они ни были, так просто меня схватить.

— Нет! — Я сопротивляюсь, брыкаюсь и царапаюсь, но их слишком много. Слишком много рук прижимают меня к земле, хватают за лодыжки, одна рука впивается мне в затылок, когда я пытаюсь ударить головой мужчину в балаклаве. Мне на голову надевают тканевый мешок, закрывающий свет, и вытаскивают из внедорожника.