М. Джеймс – Порочный грешник (страница 45)

Я падаю обратно на кровать и нажимаю на кнопку, чтобы закрыть жалюзи и погрузить комнату в кромешную тьму, скрыв от меня ночной горизонт Майами. Мне нужно хорошенько выспаться. И хотя поначалу я сомневаюсь, что мне это удастся, вскоре я уже вижу во сне Бриджит, её лицо, голос и идеальное чёртово тело, которые наполняют мои сны всю ночь.

Я просыпаюсь утром с твёрдым, как камень, членом после снов о Бриджит, беспокойный из-за того, что плохо спал. Я ещё не до конца проснулся, когда обхватил рукой свой член и быстро довёл себя до оргазма, пока в голове проносились все грязные мысли из моих снов. Только после этого я смог встать с кровати и привести себя в более-менее приличный вид, натянув чёрные спортивные штаны и футболку, чтобы спуститься вниз и посмотреть, что там с завтраком. Я беру телефон с тумбочки, с ужасом представляя, какое сообщение получу от Константина.

13:00. Не опаздывай.

Вот и всё. Оно короткое и по существу, и это радует, учитывая, что я ожидал, что он разозлиться из-за того, что я ушёл с совещания, ещё до того, как я вернусь и увижу его лично. Но времени ещё много, и я совсем не жду этой встречи.

Я спускаюсь вниз, борясь с желанием постучать в дверь Бриджит. К моему удивлению, она уже сидит за барной стойкой в спортивных шортах и свободной футболке и потягивает ароматный чай. Я чувствую его запах, но он не вызывает у меня никаких эмоций. Я слишком занят тем, что пытаюсь не пялиться на её загорелые ноги, которые почти полностью видны в крошечных шортах, и от этого кровь приливает к моему возбуждённому члену.

— Доброе утро. — Бриджит смотрит на меня с опаской, словно ожидая, что я прикажу ей вернуться в комнату. — Я заказала завтрак. — Она указывает на коробку из местной пекарни, которая стоит на стойке, и на мою кредитную карту рядом с ней. — Ты оставил карту на стойке, и я решила... — Она пожимает плечами.

— Именно для этого я её там и оставил, на случай, если ты встанешь первой. — Я рад, что она без колебаний воспользовалась ею.

Бриджит прищуривается.

— Ты не сердишься?

— Конечно, нет. — Я подхожу к коробке, открываю её и достаю «медвежий коготь», моё любимое печенье из этой пекарни, хотя Бриджит вряд ли могла об этом знать. — С чего бы мне сердиться?

— Потому что я потратила твои деньги, не спросив? — Она по-прежнему смотрит на меня прищурившись, словно ждёт, что я скажу что-то ещё, и я усмехаюсь.

— Бриджит, поверь мне, коробка пирожных за 10 долларов — это пустяки. Кроме того, мы теперь женаты. Этой картой ты можешь распоряжаться как угодно. На ней нет ограничений. — Я пододвигаю её к ней. — Держи её при себе на случай, если тебе что-нибудь понадобится. Заказывай всё, что хочешь, с доставкой. Мне всё равно.

Уголок её рта приподнимается.

— Тогда я обязательно закажу несколько горячих танцоров-мужчин, чтобы они развлекали меня, пока тебя не будет.

Я чуть не давлюсь кусочком пирожного.

— Только не это, — быстро поправляю я себя, кладя пирожное обратно в коробку. Не успев себя остановить, я сокращаю расстояние между нами, опираюсь локтем о стойку и провожу покрытым глазурью пальцем по её нижней губе. — Единственный мужчина, который может развлечь тебя, красавица, это я. А если ты этого не хочешь, тебе придётся довольствоваться своим воображением.

Она замирает, и в её глазах мелькает что-то такое, что заставляет меня задуматься, не сделала ли она именно это. Мысль о том, что Бриджит в моей гостевой комнате трогает себя, доводя до оргазма, мгновенно возбуждает меня, и на мгновение я не могу оторвать палец от её губ.

Всё, что я могу сделать, это провести им по всей длине, оставляя за собой глазурь.

Она смотрит мне прямо в глаза и высовывает язык, касаясь кончика моего пальца, прежде чем я успеваю его убрать. От этого лёгкого прикосновения мой член напрягается, и я не успеваю сдержать стон, чувствуя, как он пульсирует и по стволу стекает предэякулят.

Я так чертовски сильно её хочу, что мне больно.

— Бриджит. — Её имя звучит хрипло и сдавленно, и она замирает, облизывая губы, прежде чем снова их прикусить.

— Не трогай меня, — шепчет она, соскальзывая со стула и оставляя чай нетронутым. В её глазах читается страх, как будто она чувствует то же, что и я, и вот-вот поддастся этому чувству.

— Почему нет? — Бросаю я вызов, прежде чем успеваю остановиться. Это неправильные слова, и я это знаю, но мне кажется, что в голове у меня между ушами не осталось ни капли крови. Мой член твёрд как никогда, несмотря на три оргазма за последние двенадцать часов, и всё, чего я хочу, это трахать её на всех поверхностях в этом доме, пока я не сотрусь в кровь, находясь внутри неё.

— Потому что я сказала «нет»! — Рявкает она, разворачивается на каблуках и направляется к лестнице. Мне приходится приложить все усилия, чтобы не протянуть к ней руку, но я отпускаю её и смотрю, как она спешит вверх по лестнице, а у меня кружится голова и пульсирует член.

Она хлопает дверью, и я понимаю, что сегодня мы ещё долго не увидимся.

Я заканчиваю завтракать, наливаю себе чашку чёрного кофе и поднимаюсь наверх, чтобы одеться. К часу дня я уже подъезжаю к дому Константина и, как и предполагал, не вижу Бриджит с тех пор, как она в гневе выбежала из кухни.

Стараясь не думать о ней, я направляюсь в кабинет Константина. Я нахожу его там вместе с Тристаном. При виде ирландца у меня сжимается челюсть. Я вхожу и сажусь без приглашения, не обращая на него внимания и глядя прямо на Константина.

— Цезарь. — Он спокойно смотрит на меня, но я вижу раздражение в его глазах. — Ты собираешься объясниться? И дать мне чёткий ответ, с какой женщиной мы объявим о твоей помолвке?

— Тебе не нужно объявлять о помолвке. — Я совершенно спокойно смотрю на него. — Если хочешь, можешь объявить о свадьбе. Я женился на Бриджит Льюис. Теперь она Бриджит Дженовезе. — Я кладу папку с документами на его стол и толкаю в его сторону. — Здесь всё. Юридически обоснованно. Есть подтверждение от моего врача, что она беременна, и вынашивает моего наследника.

Константин сжимает челюсти, берёт папку и просматривает её. Тристан, стоящий рядом со мной, не двигается и молчит. Через несколько минут Константин закрывает папку и смотрит на меня.

— Ты, блядь, сошёл с ума.

— Нет, я выбрал себе жену. Я ни на секунду не сомневаюсь в своём решении. Я же говорил тебе, что выбрал её. Она наконец согласилась. После того, как мне пришлось спасти её от людей, которых послали взять её в плен и которые убили двух моих лучших людей. — Я сжимаю челюсти. — И я собираюсь выяснить, кто за это в ответе.

— Это ошибка, — голос Константина звучит ровно и холодно. — Это может повлечь за собой далеко идущие последствия, Цезарь. Ты уже несколько недель ухаживаешь за двумя женщинами. Винсент Торино уверен, что ты собираешься жениться на его дочери. С отцом Кэтрин будет меньше проблем, но Винсент может отдалиться от нас. Мы можем потерять выгодные сделки по доставке, столкнуться с препятствиями в поставках и торговле. Взятки могут оказаться менее эффективными. Он может создать для нас кучу проблем, если сильно обидится.

— Так найди способ сделать так, чтобы он воспринял это спокойно. — Я пристально смотрю на Константина. — Ты глава семьи. Это твоя работа — следить за тем, чтобы подобные вещи не вызывали ненужного ажиотажа…

— А работа других боссов — следить за тем, чтобы мне не приходилось разгребать подобные беспорядки! — Константин хлопает ладонью по папке. — Мне нужно было от тебя кое-что, Цезарь! Ты вернулся сюда после того, как тебя лишили наследства, и потребовал, чтобы тебе позволили забрать отцовское имущество. Чтобы избежать конфликта, я согласился, но с одним условием… ты должен жениться на женщине, которая облегчит этот переход и поможет тебе завоевать расположение других боссов. Я просил тебя проявить себя, а ты сделал прямо противоположное, чёрт возьми! — Он стискивает зубы, глядя на меня. — Ты послушался своего члена, а не мозгов, и это дорого нам обойдётся, Цезарь.

— Я выбрал свою жену, а не твою политику, — поправляю я. — И ребёнка, которого она носит.

— Внебрачного ребёнка от кого-то из низшего сословия! — Константин снова хлопает ладонью по папке. — Так дела не делаются, Цезарь. Ты женишься не из любви или похоти, ты женишься ради власти, ради союзов, ради блага организации.

Я кривлю губы.

— Ты хочешь сказать, что не любишь свою жену?

— Любовь пришла позже, — холодно бросает Константин. — Я выполнял свой долг, даже не зная, что полюблю её.

— Я не такой, как ты.

— Нет, не такой, — вмешивается Тристан, его зелёные глаза холодны. — Ты безрассудный глупец, который собирается разрушить то, над чем мы работали, потому что не можешь держать руки при себе.

В моей груди зарождается что-то тёмное и опасное.

— Осторожнее, О'Мэлли. Ты говоришь о моей жене.

— Твоя жена — это обуза, — продолжает он, очевидно, не уловив предупреждения в моём тоне. — У неё на спине теперь нарисована мишень, а следовательно, и у всех нас, потому что теперь мы обязаны признать её женой наследника Дженовезе. Кубинцы, маленькие семьи, которые хотят видеть, как мы терпим неудачу… все они увидят в ней слабость, которой можно воспользоваться. А если Слаков вернулся и создаёт проблемы...

— Тогда они узнают, что это не так, когда я всажу им пули в головы.