М. Джеймс – Порочный грешник (страница 44)

Я вижу, что это правда, написанная на его лице: напряжённая челюсть, расправленные плечи, горящий взгляд. Он думает о том, какой могла бы быть наша брачная ночь, могла бы быть, если бы я просто сдалась, и он этого хочет.

— Можешь хотеть меня сколько угодно, — быстро говорю я, отводя взгляд. — Это ничего не меняет.

— Бриджит...

— Я пойду наверх. Спокойной ночи, Цезарь. — Я встаю, прежде чем он успевает что-то сказать, и быстро направляюсь к лестнице, чтобы подняться наверх.

Я измотана, но на улице ещё светло, поэтому я иду и принимаю ванну. Я погружаюсь в горячую воду, закрываю глаза и стараюсь не думать о Цезаре внизу, о том, что мы могли бы делать сегодня вечером, если бы я просто сдалась, о том, какой была та ночь, которая, кажется, была целую вечность назад.

Я чувствую, как моё тело напрягается от воспоминаний, а по коже, несмотря ни на что, пробегает дрожь. Мы с Цезарем были любовниками на одну ночь, потом стали врагами, а теперь — временными союзниками, и мои чувства к нему после всего этого настолько запутанны, что я не могу во всём этом разобраться. Но я точно знаю, что у нас нет будущего. Такого, которое имело бы для меня смысл, такого, которое подходило бы мне. Но что касается всего остального…

Моя рука скользит по воде и касается промежности. Я краснею, чувствуя, что становлюсь влажной по причинам, не имеющим ничего общего с водой, я скользкая и жажду чего-то, чего не могу себе позволить. Я провожу кончиком пальца по набухшему клитору, втягивая воздух сквозь зубы от удовольствия, которое разливается по моей коже, и стараюсь не думать о Цезаре, когда начинаю поглаживать пальцем это чувствительное место.

Но не думать невозможно. Он живёт в том же доме, что и я, только этажом ниже, и было бы так легко попросить его провести со мной ещё одну ночь, как в нашу первую совместную ночь. Мои мысли наполняются воспоминаниями о той ночи: о том, как он ощущался у меня во рту, о вкусе его спермы, о том, как его язык скользил между моих бёдер, о том, как он наполнял меня так, как не наполнял ни один другой мужчина. Это было идеально… он был идеален. И теперь я никогда больше этого не испытаю.

Потому что у меня такое чувство, что, если я позволю ему остаться ещё на одну ночь, всё может легко выйти из-под контроля.

Моё тело напрягается, удовольствие нарастает, когда я провожу пальцем по клитору, вспоминая, как приятно было ощущать его губы. Никто другой никогда не делал этого так хорошо, не заставлял меня так кричать его имя. Я выгибаюсь навстречу своей руке, моё дыхание учащается, я приближаюсь к оргазму и откидываю голову на край ванны. Я хочу кончить, снова почувствовать себя хорошо, и я знаю, что, если бы Цезарь сейчас вошёл в эту комнату, я бы не смогла удержаться и попросила бы его прикоснуться ко мне.

Но, к счастью, его здесь нет. Его вообще нет рядом с этой комнатой. Всё, что у меня есть, это воспоминания о том, каково было быть с ним, и я позволяю себе погрузиться в них, с головой окунуться в удовольствие, которое накрывает меня, когда я достигаю оргазма, и с моих губ срывается долгий, тихий стон.

После этого я долго лежу в ванне, позволяя горячей воде расслабить мышцы. Я жду, пока стемнеет, затем вытираюсь и иду в свою комнату, останавливаясь у окна, чтобы посмотреть на огни Майами за ним.

Я теперь жена Цезаря Дженовезе.

Но это не навсегда.

ГЛАВА 18

ЦЕЗАРЬ

Звук захлопнувшейся двери Бриджит эхом разносится по пентхаусу, как выстрел. Я сижу неподвижно уже несколько минут, размышляя о том, что только что сказала мне моя жена. Моя жена. Это не должно значить гораздо больше, чем на самом деле, и всё же для меня это по-прежнему значит всё.

Это ещё не конец. По крайней мере, это что-то значит. Пока она моя, и, может быть, мне ещё удастся убедить её остаться. Единственный способ, которым я мог добиться этого, это согласиться отпустить её, если она всё ещё этого хочет. Но сначала я должен разобраться с угрозой. Должен укрепить свои позиции в Майами. Затем, когда Бриджит будет в безопасности, мы обсудим возможность расторжения нашего брака.

Пока что она моя жена. И пока что ничто не может этого изменить.

Жена. Это слово должно казаться странным, чуждым, но вместо этого оно вызывает у меня чувство удовлетворения, которое застаёт меня врасплох.

Теперь она моя. По закону, официально моя. Кольцо на её пальце доказывает это, а свидетельство о браке, которое мы привезли с собой, делает это реальностью. Но закрытая дверь наверху, лучшее доказательство того, что бумажка не означает, что она принадлежит мне по-настоящему.

Я убираюсь, чувствуя, как меня охватывает разочарование, иду на кухню, чтобы налить себе выпить, и уединяюсь в своём кабинете. Я пытаюсь поработать, а когда это не получается, иду в спортзал и выплёскиваю своё раздражение на беговой дорожке и с отягощениями. К тому времени, как я заканчиваю, на улице уже темно, а у меня всё ещё стоит от одной мысли о том, что Бриджит наверху.

Я не могу перестать представлять её в том проклятом платье, которое на ней было. Мне кажется, она специально выбрала то, которое я купил ей для ужина, чтобы позлить меня. Чтобы напомнить мне о той ночи, которая прошла совсем не так, как я надеялся, возможно, это способ напомнить мне, что и эти отношения не сложатся так, как я надеялся.

Мне кажется, я схожу с ума от желания. Я хотел овладеть ею прямо у алтаря, уложить её на него, крикнуть всем, чтобы убирались, и заявить на неё свои права прямо там. От этой мысли мой член твердеет и с досадой натягивается на баскетбольные шорты. Я беру свой спортивный костюм, который бросил на вешалку перед тренировкой, и поднимаюсь в свою комнату, чтобы принять душ.

Я замедляю шаг, проходя мимо двери Бриджит, и меня охватывает желание зайти. Мой член дёргается, и я стискиваю зубы, заставляя себя идти дальше, и не думать о ней в этой комнате, о кровати, на которую я мог бы её бросить, обо всём, что я хочу с ней сделать.

Это, чёрт возьми, невозможно. Это моя чёртова брачная ночь, я возбуждён как никогда в жизни, а моя жена для меня под запретом, с таким же успехом она могла бы быть в другой стране. Я бросаю костюм на кровать, как только вхожу в комнату, и, захлопнув за собой дверь, одной рукой стягиваю с себя шорты, а другой рубашку, тут же обхватив рукой свой ноющий член.

Мне нужно, чёрт возьми, кончить. Мне понадобится это не один раз сегодня ночью. Бриджит по ту сторону стены, и мне кажется, что я хочу быть внутри неё больше, чем дышать.

Моя рука грубо скользит вверх и вниз по члену, большой палец задевает пирсинг на кончике, и моё дыхание почти сразу становится прерывистым. Я уже на грани от одной мысли о том, что мог бы делать с ней прямо сейчас представляя, как задираю её шёлковое платье, наклоняю её над кроватью и широко раздвигаю ей ноги. Я представляю, как трусь своим пирсингованным членом о её клитор, пока он не становится нежным и набухшим, а она не начинает истекать влагой, дразня её до тех пор, пока она не начинает умолять меня войти в неё, наполнить её…

Оргазм наступает почти без предупреждения, мои яйца сжимаются, я чувствую, как мой член набухает в кулаке и изливается на руку. Я накрываю головку члена ладонью и со стоном кончаю, быстро и сильно, каждая мышца моего тела напрягается, когда меня накрывает оргазм. Это похоже на столь необходимую разрядку, но этого недостаточно. Даже после того, как последняя капля спермы попадает на мою ладонь и я, пошатываясь, иду в душ, чтобы привести себя в порядок, я всё ещё возбуждён, моё тело жаждет большего, чем просто ощущение собственной руки, поглаживающей мой член.

Я задерживаюсь в душе, прекрасно осознавая тот факт, что мой член не опустится, мои мысли всё ещё заняты Бриджит. Я наливаю себе ещё выпить и пытаюсь почитать, после того как заберусь в постель, но не могу думать ни о чем, кроме неё, пока снова не становлюсь твёрдым, как скала, и мне не приходится доводить себя до второй кульминации, просто чтобы иметь шанс заснуть.

Она хочет меня. Я знаю, что она хочет. Я вижу это по тому, как у неё перехватывает дыхание, когда я подхожу слишком близко, по тому, как расширяются её зрачки, когда я смотрю на неё слишком долго. Но она возвела вокруг себя стены, которые я не уверен, как разрушить, по крайней мере, не став таким мужчиной, каким она меня уже считает.

Таким мужчиной, который берет то, что хочет, не спрашивая.

Я бы никогда так не поступил с ней, да и ни с кем другим. Но, боже, мысль о том, что она в соседней комнате, кажется мне особой разновидностью пытки.

Она моя, но я не могу быть с ней. Эта дихотомия причиняет боль.

Я привожу себя в порядок, натягиваю пижамные штаны и беру телефон с тумбочки. Уже три пропущенных звонка от Константина, который хочет обсудить встречу, с которой я ушёл. Я подумываю перезвонить ему, но вместо этого отправляю сообщение:

Встретимся завтра. Сообщи, в какое время тебе будет удобно. Тогда я сообщу тебе подробности.

Завтра я сообщу Константину, что выбрал себе жену, и это точно не одна из пустоголовых светских львиц, которых мне подсовывает Константин. Это не Изабелла, не Кэтрин и не кто-то ещё.

Бриджит — моя жена. И она будет моей женой до тех пор, пока не заставит меня отпустить её.