М. Джеймс – Порочный грешник (страница 25)

Я сделал свой выбор и должен довести его до конца. Но я намерен сделать это с женщиной, которую выбрал, и с наследником, которого она носит, с сыном, который унаследует трон, а не с кем-то из этих женщин или с детьми, которых они могли бы мне подарить.

После ужина Константин задерживается, давая понять, что хочет поговорить со мной.

— Я так понял, что на вечеринке тебе больше всего понравились эти три женщины, — говорит он, когда остальные выходят из комнаты. — Я был прав?

Я киваю, раздражённый тем, что он так легко меня раскусил.

— Мне не особо нравится общество Изабеллы, — спокойно говорю я, решив пока не затрагивать тему Бриджит. — Но она красива, и у неё достаточно занятий, чтобы не докучать мне. Две другие мне нравятся больше.

— Настолько, чтобы выбрать одну из них в жёны? — Взгляд Константина становится более проницательным, и я заставляю себя сохранять невозмутимое выражение лица.

— Я бы хотел узнать их получше. Убедиться, что я делаю правильный выбор. Я поставлю это в приоритет. — Быстро говорю я, прежде чем он успевает возразить, что на это нет времени. — Кэтрин сказала, что пробудет здесь ещё две недели. Я дам тебе знать к тому времени.

Константин поджимает губы, и я думаю, не раздражает ли его то, что я так легко вычислил его временные рамки. Хорошо, думаю я про себя. Он не единственный, кто способен маневрировать, строить козни и планировать. Я семнадцать лет рос в окружении всего этого, и с тех пор моя жизнь не была безоблачной и мирной.

Я тоже умею играть в эту игру.

— Две недели, — наконец говорит Константин. — Я ожидаю, что к тому времени ты объявишь о помолвке. На самом деле я планирую устроить для тебя мероприятие, на котором ты объявишь о своей невесте. С нетерпением жду этого.

Он проходит мимо меня, догоняя жену, а я следую за ним, чувствуя, как от тревоги сжимается желудок. Я прекрасно понимаю, что две недели не сильно изменят наши с Бриджит отношения, но по крайней мере, я всё же надеюсь.

Я должен её убедить.

Парковщик подъезжает, и я направляюсь домой, размышляя, стоит ли мне попытаться поговорить с ней сегодня вечером или лучше оставить всё как есть. Пока я веду машину, у меня по спине пробегает холодок, и я смотрю в зеркало заднего вида.

Позади меня свет фар — ничего необычного для улиц Майами в это время суток. Но, поворачивая, я вижу, что машина следует за мной. Ещё один поворот, и он всё ещё позади меня — серебристый седан, который, возможно, следует за мной... или просто кто-то движется в том же направлении.

Я хочу вернуться в пентхаус и проверить, как там Бриджит, но если кто-то следит за мной, я прекрасно понимаю, что не могу просто привести их к ней. Я стискиваю зубы и тянусь за мобильным телефоном, сворачивая в другую сторону и следя за тем, следуют ли за мной огни.

Следуют. Я кладу телефон на колени и нажимаю на значок контакта Марко, включая громкую связь, и сворачиваю ещё раз, направляясь к воде.

— Цезарь? — Отвечает он резко.

— В пентхаусе сегодня были какие-то проблемы?

— Кроме той женщины, которую ты здесь держишь? — Он усмехается, а когда я не отвечаю, его голос становится серьёзным. — Нет. Здесь ничего не происходит. Что случилось?

— Кажется, за мной следят. — Я стискиваю зубы. — Я попытаюсь оторваться от них. Будь начеку.

Я делаю несколько поворотов и выезжаю обратно на шоссе. За мной следует серебристый седан. Когда я сворачиваю в очередной переулок, они начинают отставать, и ещё через десять минут их уже не видно в зеркале заднего вида. У меня такое чувство, что они наконец поняли, что я их раскусил.

Зная, что они всё ещё могут быть поблизости, я не спешу домой, как бы мне этого ни хотелось. Я ещё раз связываюсь с Марко, и он уверяет меня, что там всё спокойно, а затем я наконец возвращаюсь в пентхаус, нервничая всё больше.

Кто, чёрт возьми, мог следить за мной? Константин посадил кого-то мне на хвост? Я не думаю, что дело в этом. Константин — человек прямолинейный, дипломатичный настолько, насколько это возможно, и жестокий только при необходимости. Я не верю, что он способен на такую подлость, как слежка за мной.

Но Тристан... Моя челюсть сжимается, когда я рассматриваю такую возможность. Стал бы он это делать? Я его совсем не знаю, он приехал в Майами после смерти моего отца и до того, как я вернулся домой. Я почти ничего не знаю об ирландце, кроме того, что Константин назначил его на эту должность после предательства Руссо.

Константин явно ему доверяет, а я знаю, что он хорошо разбирается в людях. Я бы удивился, если бы Тристан действовал у него за спиной, особенно зная, чем закончил его предшественник после предательства Константина. Но я не могу избавиться от ощущения, что в этом что-то есть. Тристан может следить за мной, хотя бы для того, чтобы найти мою слабость, какой-то способ убедить меня уйти. Я не сомневаюсь, что он хочет завладеть наследием моего отца вместе с наследием Руссо. Это сделало бы его равным Константину в Майами, а не его правой рукой.

К тому времени, как я возвращаюсь, я уже вымотан. Я паркую «Феррари», снимаю пиджак и развязываю галстук, заходя в здание и направляясь к лифту. Марко ждёт меня прямо в пентхаусе, сидя за стойкой бара, положив рядом с собой пистолет, и я киваю ему, когда вхожу.

— Всё по-прежнему тихо?

Он кивает в ответ.

— Здесь всё в порядке. Ты сказал, что за тобой был хвост?

— Похоже на то. Через некоторое время они отстали.

— Не знаешь, кто бы это мог быть?

Я качаю головой.

— Я не в курсе всего, что произошло за последнее время, не говоря уже о последних двадцати годах. Кто знает, каких врагов мог нажить мой отец и кто из них до сих пор на свободе? — Я бросаю куртку и галстук на спинку ближайшего ко мне дивана и иду в гостиную открытой планировки. — Ты что-нибудь знаешь о Тристане О'Мэлли?

— Наверное, меньше, чем ты. — Марко убирает пистолет в кобуру. — Появился вскоре после смерти Джованни Руссо. Константин женил его на Симоне Руссо и передал ему все дела. Наследницу, деньги, наследство. Должно быть, у него были какие-то связи с Абрамовыми. Но больше я ничего не знаю. — Он усмехается. — Я всего лишь помощник. Но я могу кое-что разузнать, если хочешь.

— Я был бы признателен. — Я провожу рукой по волосам. — Пойду проверю, как там Бриджит.

— Удачи. — Марко замолкает. — Может быть, тебе нужно немного поспать, босс. В последнее время ты слишком много на себя берёшь.

Вероятно, он прав. Из-за давления со стороны Константина, ситуации с Бриджит и общего стресса, связанного с попытками утвердиться в качестве преемника моего отца, я плохо спал. Вполне логично, что у меня сдают нервы.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Киваю ему и поднимаюсь по лестнице.

Дойдя до этажа, где живёт Бриджит, я останавливаюсь перед её дверью. Внутри тихо: ни криков, ни грохота. Либо она наконец смирилась со своим положением, либо что-то замышляет.

Учитывая то, что я о ней знаю, я бы поставил на второе.

Я отпираю дверь и захожу внутрь. Она сидит у окна и смотрит на огни города. Она не оборачивается, когда я вхожу, и вообще не замечает моего присутствия.

— Ты сегодня очень тихая, — замечаю я.

— Я думаю, — отвечает она, не глядя на меня.

— О чём?

— О том, сколько времени потребуется, чтобы упасть с такой высоты, — говорит она как ни в чём не бывало. — Успею ли я пожалеть об этом, прежде чем упаду на землю.

Эти слова бьют меня наотмашь, и я оказываюсь в другом конце комнаты ещё до того, как осознаю, что двигаюсь. Я хватаю её за плечи и оттаскиваю от окна. Моё сердце бешено колотится от внезапного ужаса.

— Не надо, — грубо говорю я. — Даже не шути об этом.

Она смотрит на меня, и её губы изгибаются, но это не улыбка.

— Ты же не думаешь, что я говорила серьёзно, да? — Она качает головой. — Я беременна, Цезарь. Я не собираюсь выбрасываться из окна. Ты правда думаешь, что мне так плевать на моего ребёнка?

— Нашего ребёнка, — резко говорю я, не в силах смягчить слова из-за страха. Я не отпускаю её, впиваюсь пальцами в её плечи и понимаю, что в какой-то момент она переоделась. На ней мягкая черная футболка, похожая на ту, что была на ней в первую ночь, и мой мгновенный ужас начинает перерастать во что-то другое.

Во что-то гораздо более возбуждающее.

Мои руки скользят к её плечам, слегка сжимая их. В её глазах вспыхивает вызов.

— Ребёнок мой, — шипит она в ответ. — Ты выполнил свою часть работы, Цезарь. Ты мне больше не нужен.

— Видишь? — Я наклоняюсь и смотрю на неё сверху вниз. В комнате темно, только огни Майами освещают лицо Бриджит, и в этом моменте есть что-то тёплое и интимное, несмотря на её ледяной отказ впустить меня. — Понимаешь, почему я могу подумать, что тебе всё равно? Я предлагаю тебе всё, а ты хочешь бороться за то, чтобы вырастить нашего ребёнка. Ты хочешь остаться одна со своей стопкой счетов и ветшающим домом, с ребёнком, которого я мог бы...

Её ладонь ударяет меня по щеке, так быстро, что я этого не заметил. Я был слишком сосредоточен на ней, на её карих глазах, темных в полумраке комнаты, на хрупких чертах её лица, за которыми скрывается столько силы. Моя щека горит от удара, и Бриджит свирепо смотрит на меня, на мгновение впиваясь ногтями в мою скулу, прежде чем опустить руку.

— Не смей, чёрт возьми, оскорблять мою жизнь, — выплёвывает она. — И мой дом, и мой гараж, или другой аспект моей жизни. Мне не нужен ни ты, ни твоя башня из слоновой кости, Цезарь. У меня и до этого было всё, что мне было нужно, и я жила сама по себе.