М. Джеймс – Порочный грешник (страница 2)
Я недоуменно моргаю.
— Что не так с твоей машиной? — Это не тот вопрос, который я должна задавать, если хочу, чтобы он ушёл, но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу представить себе работу, которая стоила бы столько, чтобы просто взглянуть на машину.
— Я не знаю. — Он раздражённо выдыхает. — Вот почему я здесь. Загорелся индикатор включения двигателя, хотя этого не должно было быть. Машина совершенно новая, я купил её меньше суток назад.
Иисус Христос. Идея ввалиться в автосалон и купить «Феррари», как новую футболку, безумна. У меня в голове не укладывается.
— Наверное, тебе стоит хорошо подумать. Во Флориде действуют законы для дилерских компаний и ты можешь вернуть её.
— Может, я к ней привязался. — Он наклоняет голову, и я вижу длинную линию его шеи. Я представляю, как провожу по ней губами, и меня пронзает пугающе сильное возбуждение.
— Мы всё ещё закрыты, — сухо говорю я, но не могу отвести взгляд от денег в его руке.
Может, у него просто перегорел предохранитель. За такую работу я бы, наверное, взяла максимум сорок баксов, тем более что у большинства моих клиентов не так много свободных денег, а часть работы местного механика заключается в том, чтобы позаботиться о своих постоянных клиентах. Он предлагает мне пять тысяч. Если я буду настаивать, он предложит больше.
Мне бы не помешали деньги. Мне бы не просто не помешали деньги, они мне просто необходимы. На столе в моём кабинете лежит пачка счетов, которая становится всё больше, и, хотя мой отец оставил мне мастерскую и дом после своей смерти, больше он мне ничего не оставил. Это не оплачено. Каждый месяц приходится туго, иногда так туго, что счета откладываются на следующий месяц. Поздние уведомления, просроченные платежи.
Цезарь, должно быть, заметил, что я всё ещё смотрю на деньги.
— Я могу выписать тебе чек ещё на пять тысяч, — спокойно говорит он. — Без проблем.
Я чуть не фыркаю вслух. Без проблем? Он приехал сюда на «Феррари», который купил вчера. Я могу представить, что пять тысяч, это для него всё равно что дать кому-то двадцатку. Может, даже меньше.
Я с трудом сглатываю.
С одной стороны, таким мужчинам, как он, нужно усвоить, что они не всегда получают то, что хотят. Размахивание деньгами и предъявление требований не означает, что они могут получить всё и в любое время.
С другой стороны, мне нужны эти деньги. Так что, возможно, в данном случае это так.
Эта мысль задевает меня за живое, но я думаю о том, что могу упустить десять тысяч долларов, чтобы потешить свою гордость, и вздыхаю.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Заезжай в гараж. Я посмотрю.
Он улыбается, и на его лице появляется довольное выражение, а мне хочется стереть эту улыбку с его лица. Но это также наводит на мысль о том, как бы он улыбался с таким же удовлетворением по другой причине, когда его рот был бы между моих бёдер, а я кончала бы ему на язык, пока он нависал надо мной, и удовольствие пронизывало бы нас обоих.
Я резко вздыхаю. Я понятия не имею, как долго он будет торчать здесь, пока я разбираюсь, что не так с его машиной, но мне нужно взять себя в руки.
Последнее, что мне нужно в жизни, — это такой мужчина, даже на одну ночь.
ГЛАВА 2
ЦЕЗАРЬ
Прошло двадцать лет с тех пор, как я в последний раз был в Майами, и, выходя из машины, которую я купил сегодня утром, и отдавая ключи парковщику, я понимаю, что больше не чувствую себя здесь как дома.
Это отрезвляет. Двадцать лет назад, когда мне было семнадцать, я хотел только одного — уехать. Убраться как можно дальше от этого места и всего, что оно олицетворяло. Затем, когда я захотел вернуться домой, когда я почувствовал тоску по месту, которое когда-то хотел оставить как можно дальше позади, мне отказали.
Теперь меня никто не останавливал. По крайней мере, пока никто не останавливал. Впереди меня ждёт множество конфликтов. Множество способов разрушить мои планы, потому что, хотя мой отец был богатым, влиятельным человеком с хорошими связями, он был далеко не самым влиятельным в Майами.
И он навлёк на себя гнев человека, который воплощает в себе всё это. Константина Абрамова.
При упоминании его имени у меня внутри всё сжимается от волнения, а руки сжимаются в кулаки. Я вхожу в прохладный вестибюль высотного здания и направляюсь прямиком к лифту, не говоря никому ни слова. Я вставляю ключ-карту в слот для пентхауса и делаю вдох, пытаясь успокоиться.
Это моё по праву рождения. Что бы ни говорил мой отец, что бы он ни пытался мне запретить, всё, чем владел мой отец, и всё, что он представлял в этом городе, должно быть и будет моим.
Я не приму отказ. Не после того, как я проделал весь этот путь, спустя столько времени.
Тихий сигнал лифта отвлекает меня от мыслей, и я выхожу из лифта в идеально чистый интерьер моего нового пентхауса. Открытая планировка, окна от пола до потолка, из которых открывается потрясающий вид на залив Бискейн, два этажа, полностью обставленные и оформленные первоклассным дизайнером, здесь есть всё, что мне может понадобиться. Меньше всего мне хотелось возвращаться в душный особняк, в котором я вырос. Воспоминания могут подождать, я не спешу к ним возвращаться.
Я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, и сбрасываю с себя одежду, в которой летел международным рейсом. Первым делом я поехал в дилерский центр «Феррари», а потом забрал ключи от этого места и отправился сюда. Теперь, когда я «дома» и могу провести вечер за ужином из доставки и хорошим напитком из моего бара, я всё равно чувствую себя не в своей тарелке. Нервничаю. Как будто не могу усидеть на месте.
Может, дело в перелёте из Англии в Майами — мучительном путешествии коммерческими рейсами, которое я больше никогда не собираюсь совершать. Частный самолёт моего отца теперь принадлежит мне, как и всё остальное, что у него было. Его деньги и имущество Константин не сможет так просто у меня отобрать, хотя я не совсем уверен, что он не попытается. И Константин может помешать мне занять место моего отца в качестве одного из главных боссов преступного мира Майами.
Я глубоко вздыхаю и подставляю голову под струи горячей воды, которые стекают по моему телу, разбрызгивая капли по плитке. Завтра я встречаюсь с Константином и Тристаном О'Мэлли — ирландцем, который сменил Джованни Руссо на посту главы другой крупной семьи. Тогда я и узнаю, какой они хотят видеть мою судьбу. Но сегодня вечером... Сегодня вечером мне нечего делать, кроме как думать. И я потратил двадцать лет на то, чтобы обогнать свои мысли.
Почему бы не сделать это сегодня вечером? Я намыливаю тело, провожу рукой вниз, к члену, и провожу рукой по всей его длине, размышляя о возможности другого вида разрядки, но в данный момент это меня не особо привлекает. И я в Майами, у меня нет причин дрочить, когда я могу зайти в любой клуб или бар в этом городе и выйти с женщиной через пять минут. Чёрт, если бы я хотел, чтобы всё было обезличено, я мог бы пойти в секс-клуб и заплатить за это, хотя я редко так поступаю.
Я хочу быть в движении. Чувствовать, как кровь пульсирует в моих венах, ощущать прилив адреналина, который заглушает всё остальное. Со всеми моими проблемами можно разобраться завтра, сегодня я вернулся в город, который когда-то покинул, и хотя огни и вечеринки в центре города меня не манят, есть кое-что другое.
Я купил эту чёртову спортивную тачку сегодня, так что могу и покататься на ней.
Я вытираюсь полотенцем, надеваю джинсы и футболку и вызываю парковщика, направляясь к месту, где должна ждать моя машина. Через пять минут я уже сижу за рулём своего новенького «Феррари», вдыхаю аромат новой кожи, выезжаю на улицы Майами и направляюсь на окраину города.
Я до сих пор помню просёлочные дороги за городом, где я подростком гонял на машине, пока отец не застукал меня за общением с «отребьем». Там я был не Цезарем Дженовезе, наследником империи, я был просто Цезарем. Просто парнем на быстрой машине, который не задумывался о собственной смертности.
Я хочу снова почувствовать себя таким сегодня вечером. Безрассудным, молодым, перед которым весь мир открыт без каких-либо последствий.
Нажав на кнопку, чтобы опустить верх, я давлю на педаль газа и срываюсь с места.
Выехав на тёмные дороги за пределами города, я вдыхаю солёный ночной воздух и увеличиваю скорость. Я уже не так хорошо помню дороги, как раньше, и знаю, что нужно быть осторожным, но сейчас мне хочется отбросить все предосторожности. Почувствовать, как колотится сердце, как зашкаливает адреналин, ощутить трепет от того, что ты смотришь смерти в глаза и проносишься мимо неё. Я смотрю, как стрелка спидометра ползёт вверх: семьдесят, восемьдесят, сто, сто двадцать миль в час, и ветер срывает с моих губ смех чистой радости, пока я мчусь по просёлочной дороге, забыв обо всех своих тревогах в урчании двигателя и ощущении машины под моими руками.
Это единственное удовольствие, которое я когда-либо испытывал и которое может сравниться с удовольствием от секса. Единственное близкое к этому удовлетворение. И иногда, в такие моменты, я задаюсь вопросом, не лучше ли это.