М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 22)

— Значит, так, сегодня пойдёте на прикрытие диверсионного отряда. Они будут минировать подступы к нескольким островам. Какова дальность наведённого «отвода глаз» у вас?

— До двухсот метров, — ответила Инари.

— А ты, сынок?

— Триста-триста пятьдесят, — ответил я, основываясь на собственном опыте при нападении на завод по производству пустотных бомб.

— Отлично. Значит, на сегодня идёте на установку минных заграждений. А завтра, если хорошо себя покажете, на другое направление переведу. Где, говорите, у вас третий маг в найме, на Хоккайдо?

— Так точно.

— Как зовут?

— Кхимару.

Префект сделал себе пометку в планшете.

— Переходите в расположение капитана корабля «Гоусто». Место сбора — третий причал. Готовность — пятнадцать минут. И вы уж проявите там себя, а то в прошлой волне… Кагосиме не повезло.

На этом странное напутствие от префекта завершилось. Мы отправились искать нужный нам причал.

«Гоусто» оказался небольшим, юрким миноносцем со следами переделки. Корабль был хоть и далеко не новый, но видно было, что команда заботится о нём с любовью: все элементы, видимые глазу, были подчищены и покрашены, следы ржавчины отсутствовали. Команда в большинстве своём состояла из неодарённых моряков-простецов, однако же в усилении к ней имелась пятёрка магов, способных выдерживать слитный магический удар до седьмого ранга. Также в запасе имелась артефакторная система подрыва на самый крайний случай, но в связи со средней скоростью корабля, моряки предпочитали удирать на всех парах, используя магов для ускорения, а не для сумасшедших самоубийственных атак.

— Далеко не все исповедуют ту же религию самопожертвования, что и камикадзе, — поясняла мне местные реалии Инари. — Некоторые считают, что лучше подкопить силы и, вернувшись, вступить в бой, чем бесславно погибнуть, так и не забрав с собой ни одного врага.

Заметил я, что, кроме нас, на «Гоусто» были отправлены ещё тройка артефакторов, которые сейчас следили за погрузкой ящиков с артефактными взрывателями на миноносец. Троица низких, худощавых магов с очками на носу кудахтали не хуже наседок над своим грузом, закрепляя его внутри отсеков корабля и даже на палубе. Это же сколько взрывчатки они с собой везли?

Окинув магическим взором их «хозяйство», я отметил, что примерно две трети от всех мин имели магический заряд с ярким энергетическим свечением. Остальная треть магией не фонила, видимо, имея стандартную взрывчатую начинку.

У нас они тоже поинтересовались предельной дистанцией удержания «отвода глаз». Услышав про двести — триста пятьдесят метров, артефакторы даже повеселели, ведь разлёт магических осколков доходил до сотни метров.

Погрузив и закрепив на палубе тяжелые ящики с маркировкой японского императорского двора, мы отправились в море. К этому моменту сумерки уже сгущались над горизонтом, и мы принялись маневрировать среди десятков боевых кораблей, огибая остров с южной стороны. Судя по солнцу, путь наш лежал прямиком на северо-восток.

Выйдя в море, я сразу же перешёл на магическое зрение, стараясь отыскать хотя бы отблески источника магии жизни, не забывая о первоначальной цели нашего путешествия. Но я рано насторожился — ведь, как предупредили нас артефакторы, улёгшиеся отдыхать между ящиков со своими «детищами», плыть нам до нужного квадрата минирования было порядка шести-восьми часов, что при скорости в двадцать два-двадцать пять морских узлов в час было приличным расстоянием.

Мой чуткий слух уловил и тихое роптание аретфакторов, мол, на кой мы тащимся в квадрат, где даже островов нет, и радостное облегчение моряков, вроде «если там нет суши, то и гостей ждать не следует. А хочет империя рассыпать там плавучее минное поле, то и пусть».

Одни обрывки фраз противоречили другим, но мы уверенно двигались на северо-восток.

Ночь на море — это не сплошная темнота, а множество оттенков черноты, где сливались воедино чернильная толща воды с обсидианом ночного неба. Звёзд практически не было видно, но тонкий серп луны иногда проглядывал сквозь разрывы в облаках.

Наш миноносец разрезал тьму острым форштевнем, оставляя за кормой пенный след, который тут же поглощал мрак. Стоило нам покинуть причал, как мы с Инари заступили на боевое дежурство, сменяя друг друга каждые два часа. По команде капитана мы накидывали на корабль «пологий туман» и «отвод глаз», сливавший наш силуэт с рябью ночного моря. Это была не абсолютная невидимость, а скорее искусственная рассеянность взгляда для любого наблюдателя, магическая мимикрия. Работа монотонная, требующая постоянной, хоть и небольшой подпитки.

Заступая на вторую вахту, я получил новые вводные от капитана:

— Поглядывай по сторонам, вдруг, кто-то тоже под иллюзией идёт. Не хочется быть застигнутыми врасплох. С таким грузом, нам одного попадания хватит, чтобы от нас только брызги остались.

Я принял во внимание указания, хотя и без них занимался тем же. Всё потому, что интуиция подсказывала, что просто так в чистом море-океане плавучие минные поля не будут создавать. В условиях дефицита информации вполне возможно, что мы могли оказаться теми камикадзе, что должны были задержать продвижение ушедших во фланг врагов. Потому сорок оттенков тьмы я рассматривал с усердием, надеясь заметить радужные блики иллюзии издали.

От постоянного напряжения ныли виски, но первым демаскирующим фактором был звук. Где-то вдалеке неравномерно грохотало, напоминая раскаты грома, но с металлическим, сухим душком. Я принялся всматриваться в горизонт, уже предполагая, что увижу. Инари тоже проснулась и теперь тёрла кулаками глаза, пытаясь прогнать сон и рассмотреть опасность. От напряжения она даже позволила себе частичный оборот, кончик её хвоста выглянул из-под плаща.

По правому борту, на горизонте, где небо сливалось с водой, бушевала вспышками рукотворная буря. Три, нет, пять — чёрт, с расстояния в ночи не разобрать — тёмных силуэта кораблей сплелись в боевой дуэли. Бой озарялся оранжево-красными искрами, словно кто-то запускал фейерверки, размером со спичечные головки. А ветер то и дело доносил отрывистый стрекот скорострельных орудий, похожий на бешеную барабанную дробь. Переход на магическое зрение показал совершенно иную картину.

Мир вспыхнул. Теперь бой представлял собой ослепительный хаос. Яркие, рвущиеся когти молний-разрядов, клубящиеся шары плазменного огня, пронзающие темноту лазерно-точные лучи сжатой энергии. Это была работа боевых магов, и масштаб атак говорил о серьёзности рангов — не ниже шестёрок, а то и выше. Корабли в магическом спектре выглядели как размытые, дрожащие силуэты, испещрённые проблесками защитных полей, которые гасли и вспыхивали вновь под ударами.

— Зови капитана, — тихо, не отрывая взгляда, спросил я.

— Никого звать не надо, — рядом отозвался напряжённый голос капитана. — Не наш квадрат. Не наша задача. Мы идём прежним курсом. Усильте маскировку.

Логика была железной. Мы — диверсанты-минеры под прикрытием, наш «Гоусто» — тихий носитель, а не линейный крейсер. Но внутри что-то ёкнуло. Я не был японским патриотом, но как минимум два корабля на весь японский военно-морской флот мне были интересны: наш и тот, на котором ушёл в море Кхимару.

«Надо проверить», — принял я решение. Инари бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд, и тут же увлекла капитана разговором, развязывая мне руки. Риск обнаружения был минимален, если сделать всё чисто.

Я отвернулся, сделав вид, что поправляю снаряжение на поясе, и сосредоточился, выпуская из собственного Ничто властителя неба. Химера, сделав в небе круг, рванула в сторону боя. «Гоусто» подрагивал под ногами, продолжая свой путь, словно ничего не произошло.

«Глазами» своего шпиона картину боя удалось рассмотреть в подробностях. Абстрактные световые пятна обрели четкость. Пять кораблей, более угловатых и тяжеловесных, чем японские миноносцы, ощетинились башнями орудий и зажали в клещи тройку имперских. Я вгляделся в флаги, мелькавшие в отсветах взрывов. На японских — императорский стяг с алым кругом на белом, узнаваемый символ. На чужих… тоже белое полотнище, но на нём — не целое солнце, а его половина, разрезная, с острыми, направленными лучами, напоминавшими то ли заходящее светило, то ли раскрытую зубастую пасть. На пиратов не похоже. Слишком организованно, слишком слаженно работали их маги, перекрывая сектора огня. Это была регулярная флотилия, но чья?

Два японских корабля уже были серьезно повреждены. Из одного валил густой, чёрный дым, он беспомощно разворачивался, пытаясь уйти с треэктории очередного залпа. Другой потерял ход, его палуба пылала, а слабеющие защитные поля трескались, как тонкий лёд. Но третий… третий огрызался. Отчаянно, яростно, не по-уставному. С палубы этого корабля, маленького и верткого, на вражеские суда обрушивалась не магическая энергия, а живые существа. Тени с когтями и клыками, слияния хищных форм, созданные не природой, а чьей-то волей, материализовались прямо в рядах абордажных команд противника. Это были химеры. Неприхотливые, древние, но в тесноте палубного боя — смертоносные. Я слышал через наблюдателя дикие крики ужаса, нечеловеческий рёв, хруст и звуки рвущейся плоти. Вспышки магии теперь носили оборонительный, панический характер — вражеские маги пытались очистить свои же корабли от кошмара, расползающегося по ним, как чума.