М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 2)

«Лучше бы это была материковая часть империи, чем островная, это бы сильно упростило логистику и затраты на охрану».

Уже на выходе из кабинета патриарха рода Железиных настиг телефонный звонок. Колеблясь пару секунд, Сергей Леонидович всё же решил ответить. Его личный номер телефона знало не так много людей в империи, чтобы звонить напрямую. Игнорировать таких людей не стоило.

— Слушаю, — ответил он.

— Отец, чтобы ты не задумал по предложению Угарова, отменяй, — услышал он в трубке взволнованный тихий голос сына.

— Вот ещё! — возмутился Сергей Леонидович, мысленно костеря мнительного сына. — Мал ты ещё! Нет в тебе деловой хватки! Да чтоб я какому-то сосунку…

— Отец, он подстраховался. Мне Морозов обмолвился, что после встречи со мной у князя была встреча с принцем. Он знал, что от тебя не дождёшься честной игры, и сыграл на опережение! — сын говорил сбивчиво, но уверенно. — А сегодня я сам слышал, как принц раздавал указания отследить за двое суток все обращения в Герольдию, Вотчинную коллегию и Канцелярию. Совпадение? Не думаю! Не стоит дёргать феникса за перья! Если один раз обошлось, это не значит… Мне пора!

Сын резко оборвал разговор. В трубке послышались гудки.

«Вот сучёныш! — выругался Сергей Леонидович в адрес Угарова. — Недооценил я тебя! Не думал, что хватит наглости напрямую к принцу пойти… Такое лобби перебивать себе дороже».

Железин расхаживал по кабинету из стороны в сторону. Сын вряд ли стал бы врать, скорее, рискуя собственным местом при дворе, предупредил отца, чтобы тот не ухудшил и без того шаткие взаимоотношения с будущим императором.

«Говоришь, готов империи информацию передать? Так пусть тогда империя нам часть затрат и компенсирует. В конце концов, титан закрывает её нужды».

Сергей Леонидович поднял трубку и попросил соединить его с обер-камергером Её Императорского Величества.

Глава 2

О своём отъезде я решил уведомить сперва куратора. А потому, стоило Капелькину покинуть аудиторию, я ринулся вслед за ним.

— Владимир Ильич, — окликнул его, когда тот уже начал испаряться в полумраке коридора.

— Слушаю, Угаров, — вернулся он, снова собравшись в свою плотную, привычную форму. Его брови были настороженно сдвинуты. — Что-то не так пошло во время сна?

— Нет, что вы, Владимир Ильич, напротив, — поспешил я его успокоить. — Хотел поблагодарить вас. Мне удалось отыскать и вернуть к жизни ещё один вид химер.

— Какие, если не секрет? — заинтересовался Капелькин, его щупальца выглянули из-под балахона, словно жили отдельной жизнью от архимага.

— Бабушка их назвала игольниками. Это те, что погибли во время операции в ущелье близ Тёплого Ключа.

— Ах, алтайские, — лицо куратора просветлело от воспоминаний. — Было такое у нас с вашим прадедом задание. Рад, что вам удалось выполнить задуманное. Так в чём дело?

— Я немного по другому поводу. Мне, как главе рода, необходимо отлучиться на неделю, возможно, на две.

— С какого числа? — уточнил Капелькин, его взгляд стал цепким и деловым.

— Через неделю. Эту неделю я, думаю, ещё отучусь, а вот дальше — полторы, две недели пропусков точно. Может быть больше, может быть меньше, как управлюсь. Вас первого уведомляю. Заодно хотел уточнить, как можно получить задания для самостоятельного изучения? Это же так делается, чтобы не отстать от программы?

— Верно понимаешь, — кивнул куратор, уже мысленно выстраивая план. — Я поговорю с твоими преподавателями, и к концу дня они подготовят список тем, которые ты должен будешь пройти за это время, и какие задания подготовить. После занятий зайдёшь в ректорат, там всё выдадут.

Я искренне обрадовался.

«Это же сколько времени мне сэкономит вмешательство Капелькина! Не просто самому оббегать всех преподавателей, а за меня это централизованно сделает куратор».

— Благодарю, Владимир Ильич! Вы очень сильно сэкономили мне время.

— Пустое, — отмахнулся куратор. И вдруг его лицо вновь стало серьёзным. — И да… По поводу произошедшего в пятницу.

Капелькин умолк, явно подбирая слова. Я же решил не ждать, вспомнив предупреждение от принца:

— Его Императорское Высочество настоятельно рекомендовал мне не встречаться с Алхасовыми, пока я не получу от вас некое заключение по мере причастности их отпрысков. Неужели там присутствовал злой умысел в отношении моей сестры?

— А что, они уже на тебя вышли? — мгновенно напрягся Капелькин, его щупальца мгновенно встали в боевую стойку.

— Да. Уведомили, что завтра прибудут в столицу и жаждут встретиться со мной. Телеграмму отправили на грани этикета. Ещё чуть-чуть — и можно было бы принять их вежливость за откровенное хамство.

— Горцы, — тихо, но с ясной злостью выругался сквозь зубы Капелькин. — Ничему их жизнь не учит. Ладно. К вечеру постараюсь получить информацию от Савельева и его выводы. Княжну допрашивал напрямую он. Если к её брату претензий особо не было — он вообще не имел никакого отношения к попаданию твоей сестры на арену, — то вот Малика отличилась. И именно в нюансах этого «отличия» пытался копаться Савельев.

— Добро, Владимир Ильич. Буду ждать информацию, — я сделал шаг в сторону аудитории, но затем обернулся на голос куратора.

— Поговори с куратором твоей сестры, Эраго. Он подскажет, как себя стоит вести с Алхасовыми. А после твоей поездки согласуем ещё один сонный визит. Попробую тебе ещё кое-каких химер показать, которые были у твоего деда в активе. Если уж твой метод действительно работает, то империи пригодилось бы возрождение этих тварей.

Рекомендация от Капелькина была, конечно, так себе, но если уж архимаг считал, что они могут помочь империи, то кто я такой, чтобы этому противиться?

— Благодарю вас, Владимир Ильич. Буду рад снова посетить ваш столь уникальный и оригинальный особняк.

Уже собираясь возвращаться в аудиторию, я всё-таки решил уточнить у куратора.

— Владимир Ильич, а какие способности у новенького, у Усольцева?

Капелькин окинул меня тяжёлым, оценивающим взглядом, но всё же ответил, понизив голос:

— Этого я тебе сказать не могу. Государственная тайна. Но раз уж я пошёл навстречу тебе с княгиней, то будь добр и ты ко мне. Попробуй принять его в свой круг. Глядишь, парень и продержится, если у него появится круг общения.

— Ценный ресурс для империи? — я не удержался от уточняющего вопроса, скрестив руки на груди:

— Ещё какой! — тяжело вздохнул куратор. — Особенно если научится себя контролировать, — многозначительно добавил он, и его взгляд на миг стал отстранённым, будто он видел что-то далёкое и тревожное.

Я кивнул и отправился обратно. Что ж, если куратор пошёл нам навстречу, то почему бы и мне не пойти навстречу ему?

Между тем Усольцев отсел на максимально дальнее расстояние от нас всех практически сразу у входа, так что между нами, как и между ним и остальными студентами, его отделяло несколько рядов пустых кресел. Если я скажу, что занятия прошли штатно, то, конечно же, совру, ибо к обеду обстановка накалилась до предела. На того же Урусова едва ли не бросались с кулаками. Как оказалось, из первокурсников в гладиаторских боях было замешано не меньше двух десятков человек. Причём большинство из них были из обедневших дворян. Как ни странно, самородков было по итогу меньше замешано в бойцовском клубе, видимо, они привыкли жить бедно и не стремились заработать деньги подобным образом.

Потому к обеду Урусова едва ли не поджидали эти самые два десятка раздосадованных и разгневанных студентов-дворянчиков, которых посадили на казарменное положение. Радовало только то, что нападать они не спешили. А ещё где-то во время обеда среди них я заметил кого-то из старшекурсников, о чём-то шепчущегося с обиженными. Уж не знаю, что он там говорил, но лица наших оппонентов просветлели, и они едва ли не толпой отправились к нашему столику в столовой.

— Урусов! Мы вызываем тебя на дуэль! — заявил их передовой, высокий блондин с горящими глазами. — Твой поступок унизил нашу дворянскую честь и достоинство. И это оскорбление ты можешь смыть лишь кровью. Свидетели в нужном количестве присутствуют, ректорат мы тоже уведомим. Сатисфакции требуем все! Поединок будет магический, и все бои пройдут в один день.

«Карусель, значит, решили устроить», — подумал я и тут же опустил руку на плечо Павла, пока тот не сорвался и не принялся крошить их направо и налево здесь же, в столовой.

— Плохо учили дуэльный кодекс, господа! Если уж вы бросаете коллективный вызов, то Павел вправе выбрать дуэль с кем-то одним из вас. Принцип «За одно оскорбление должно и может быть только одно удовлетворение» никто не отменял. Но я вам сейчас сделаю просто-таки княжеский подарок. Вы все — трусы, господа! — усмехнулся я в лицо блондинчику и почувствовал, как мышцы Павла напряглись под моей ладонью. — Да, именно трусы! Раз решили толпой на одного наброситься. Шакальё, недостойное зваться дворянами.

— Угаров, заткнись, не то следом пойдёшь на дуэль!

— Так на правду же не обижаются? — я медленно обвёл взглядом всю группу. Моё движение заставило некоторых из них сделать шаг назад. — Хотели бы сделать всё честь по чести — разбили бы вызовы на двадцать дней, а не все на один. Решили, или кто-то из ваших пастырей-старшекурсников надоумил? Уж не Алхасов ли, случайно?

Судя по тому, как мгновенно изменились выражения лиц однокурсников, я попал в точку.