М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 4)

— Стороны желают решить дело миром? — выполнял он свои обязанности блюстителя дуэльного кодекса.

Последовали отрицательные ответы.

— Какие условия выбраны для проведения поединка?

— Стенка на стенку с использованием магии, пока одна из сторон не потеряет сознание.

— Что ж, у вас есть пара минут на обсуждение стратегии. Бой начнётся, стоит активироваться магическому защитному куполу. Бой будет остановлен, если возникнет угроза для жизни одной из сторон. И помните, что бой — показатель чести дворянина! Не марайте свою понапрасну.

Мы с Павлом скинули обувь и вышли на песок арены в одних штанах и босыми, как в бою друг против друга, чтобы наши противники решили, что мы сразу же сменим ипостась. Сам же я попутно на ходу согласовывал с Павлом нашу тактику.

— Значит, так, ситуация следующая, — принялся я инструктировать Урусова, опуская громкость голоса до минимума. — Сейчас я всеми силами буду имитировать твою природную магию. Корни, всевозможные деревья, колючки, шипы, что-то подобное. Параллельно буду держать щиты. И две трети того, что они будут в нас отправлять магического, нейтрализовать смогу. Остальное уж постарайся перехватить, но не сильно расходуя резерв. Как только их резервы просядут, я смогу выдать на-гора, используя их же затраченную энергию, собственные усиленные конструкты. Это будет наша защитная родовая техника — химеры на них попрут. Но чтобы никто нас не обвинил, что химеры их порвали как тузик тряпку, они будут иллюзорными. То есть страшными, как их самый жуткий кошмар, но при этом почти безопасными. Если только они сами не поверят в то, что увидят.

— Как у меня на арене было? — на всякий случай уточнил Павел, его глаза сузились в осознании.

— Примерно. Магия у меня кое в чём схожа с той девицей, которая вам устраивала испытания. Другой вопрос, что владею я ей, конечно, не так виртуозно, и разница в классе всё же имеется. Поэтому ждём, пока они истратят большую часть своего резерва. Дальше их кошмарим, а после меняем ипостась на животную и преподносим им самый что ни на есть жизненный урок, просто набивая морды и выбивая из них всё дерьмо, чтобы перестали постоянно на магию полагаться. И уж если они думали устроить тебе карусель… мы сможем устроить карусель и им.

— План, конечно, хороший, — Павел почесал подбородок. — А если что-то пойдёт не так? Окажется кто-нибудь сюрпризом? Ни ты, ни я их силы не знаем.

— Ну так и они наших сил тоже не знают. Вот сюрприз и будет — и нам, и им. В конце концов, выходя на войну, мы тоже далеко не всегда знаем силы соперников. Ну, разве что если только в ход не вступают архимаги. Вот про тех известно много всего и подробно. Что же касается нас… будем импровизировать. И да, есть у меня ещё одна способность. На самый крайний случай.

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Только чтоб тебя ею не накрыло, нам с тобой побрататься надо. Ты как на это смотришь?

Когда я предлагал подобное, я думал про магию Рассвета, которая с удовольствием выжирала всё, что есть, стоит только наложить какое-либо благословение — вроде тех, что мне показывал на алтаре иномирный брат. Признаться, я их ещё ни разу не использовал. Ведь работоспособность новой магии нужно было проверять на ком-то, а пытать кого-то из домашних не хотелось. Второго такого шанса могло больше и не представиться в ближайшее время.

К моему глубочайшему удовлетворению, Урусов не сомневался ни секунды.

— Не вижу проблемы. Наши предки плечом к плечу боролись в рядах Чёрной Сотни. Ты, насколько я могу видеть, тоже не лишён дворянской чести и принципов. Посему для меня будет честью побрататься с тобой.

Прежде чем выйти на открытую часть арены, под насмешливые взгляды уже собравшихся оппонентов, мы отошли в тень одного из арочных проходов. Вспороли себе ладони когтями и смешали кровь, произнеся краткую ритуальную фразу:

— Я, Юрий Викторович Угаров, клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем Урусову Павлу Александровичу, и призываю в свидетели клятвы кровь и силу.

За моей спиной полыхнуло розовым, так что блики заиграли на лице княжича.

— Ну ни хрена ж себе! — выдал он, что-то рассмотрев у меня на спиной, но тут же спохватился: — Я, Урусов Павел Александрович, клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем Угарову Юрию Викторовичу, и призываю в свидетели клятвы кровь и силу.

Княжич полыхнул ярко-рыжим светом, как осенняя листва, сотворяя у него за спиной силуэт медведя. Обменявшись крепким, липким от крови рукопожатием, мы взглянули, как резво, почти на глазах, затянулись раны от порезов.

Клятва была принята.

— Ну что ж, — я вытер ладонь о штаны и развернулся к свету, выходящему из туннеля на песок. — Да будет бой.

Глава 3

Владимиру Ильичу было безмерно интересно. С одной стороны, он прекрасно понимал, что магический ранг архимага Угарова уж очень сильно будет превалировать над рангами его соперников. Но это если бы бой шёл один на один. Во время боя стенка на стенку предугадать результат было сложно, если учитывать бой Угаровым не в полную силу. К тому же юный князь не дурак — он взял себе напарника для прикрытия спины, а значит у него явно имелся план, как противостоять целой ватаге однокурсников.

С другой стороны, Капелькин от княгини Угаровой знал ещё одну немаловажную деталь о магическом состоянии князя, а именно о закостенении его источника, которое могло грозить полной магической инвалидностью в случае, если Угаров перенапряжётся.

Угроза была реальна. Да и сам Владими Ильич прекрасно сознавал, что иногда даже самую большую силу может сломить некая случайность или нелепость.

Исходя из таких вводных, Капелькин разрывался между двумя чувствами — между неимоверным интересом и обоснованной тревогой. На случай подобных мероприятий в академии в защитный купол встроена была ещё одна немаловажная деталь: если кто-то из участников схватки решит переступить грань, Капелькин с удовольствием активирует аналог пустотной гранаты, который на замкнутой площади мог уничтожить магию, опустошив разом резервы всех участников псевдодуэли. Но сам Владимир Ильич очень надеялся, что это не понадобится. Ему было очень и очень интересно наблюдать не только за схваткой, но и за поведением княжича Алхасова. С учётом того, что парень якобы не был причастен к инциденту с княжной Угаровой, сейчас он вёл себя непозволительно дерзко.

Алхасов стоял у кромки и, вглядываясь в начавший подниматься магический защитный купол, сцепил руки за спиной. Перекатываясь с пятки на носок и обратно, он старательно пытался имитировать безразличие, но у него ни черта не получалось. Очень скоро Капелькину стало не до метаний княжича — схватка началась.

Как он и предполагал, основной тактикой однокурсников Угарова и Урусова была общая свалка. Однако же, нужно отдать им должное, они не били общим скопом, а разделили удары на три волны, давая возможность товарищам перезарядиться и создать конструкты за спиной у атакующих. Такими волнами они надеялись опустошить максимально резерв Угарова и Урусова и довести их до магического истощения, тем самым приведя в бессознательное состояние и одержав победу. Они даже не планировали сближаться со своими соперниками, надеясь достать их дистанционно.

Вот только Угаров не зря обещал, что собирается проучить однокурсников, и, видимо, именно этим сейчас и занимался. Купол ещё не успел окончательно сформироваться над ареной, когда вокруг Угарова и Урусова взметнулся их собственный защитный конструкт. Имел он радужный оттенок, переливаясь всеми цветами, словно мыльный пузырь на солнце. Плёнка была, очевидно, прозрачной и тончайшей — это понял не только Капелькин, но и все остальные, судя по реакции Урусова, который даже пальцем потрогал защитную пелену, и та выгнулась от его прикосновения, однако же не прорвалась.

Но как бы ни была обманчиво проста выстроенная защита, удар она держала. Причём сам Капелькин заметил ещё одну странность: чем больше магических ударов прилетало на защитную сферу, тем насыщенней становились блики цветов на её поверхности, превращаясь в завихрения, проявляясь всевозможными кляксами и хаотично смешиваясь между собой. От особо сильных конструктов она даже умудрялась слегка прогибаться внутрь, однако же не лопалась.

Урусов тоже не скучал, умудряясь издали проращивать на арене всевозможные лианы, корни деревьев, шипы, то и дело ранящие их соперников, доставляя им немало неприятностей. А уж когда ожившие терновые плети принялись гонять однокурсников, части из них пришлось переключиться на отбивание именно этого вида угрозы. Особенно хорошо с этим справлялись огневики — они сформировали круговую защиту и испепеляли всё, что пытался создавать Урусов из-под защиты Угарова.

Сам же Угаров, видимо, продолжал удерживать тот самый защитный конструкт — ничем иным его сила более не проявлялась. Однако же бесконечно так продолжаться не могло: совокупная мощь магии, обрушившейся на защитный конструкт, рано или поздно должна была выпить весь резерв, пусть и архимагический. Капелькин прекрасно осознавал, что далеко не все получают статус исключительно за размер резерва — пример тому бабушка Угарова, получившая архимагический статус за собственные умения. Судя по всему, с её правнуком дело обстояло именно так — он был умел, но его резерв был отнюдь не безразмерен, особенно с учётом того, что он закостенел.