М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 15)

Я увидел, как в глазах Алхасова мелькнуло что-то холодное, но он продолжал молчать.

— С другой стороны, я некоторым образом в курсе, в каких делах оказалась замешана Малика. И потому задам вопрос несколько иными словами, Кагерман Алиханович. Нужна ли вам реальная свадьба? Либо же вам необходим факт фиктивной помолвки с Маликой на период следственных действий — для того, чтобы наша семья и моё, пусть и шаткое, но положение при дворе прикрыли твою дочь от наказания перед Имперской службой безопасности?

Честно говоря, другой причины для того, чтобы отдать за меня Малику, я не мог придумать. Потому и решил высказать её вслух. Если она столь уникальна, то её не отдали бы в другой род ни за какие коврижки. Даже тому же Воронову — но сама девушка, возможно, ещё об этом не знала. Вполне вероятно, что как раз кому-либо из младших сыновей её могли бы пообещать, но с условием перехода супруга под фамилию Алхасовых. Ведь практиковалась же подобная тема у Берсеньевых — значит, такой вариант тоже был возможен, когда вопрос поднимался о сохранении уникальной магии. Думаю, находились процессуальные решения.

— И уж прости за прямолинейность, княже, но ценность твоей дочери в плане культивирования пассивной способности была бы для меня более очевидна, если бы она сочеталась браком как раз-таки с братом княгини. Но и это был бы относительно неравный брак.

— Но она — дочь князя. Княжна! — сухо заметил Алхасов.

— А он брат вдовствующей княгини и архимага, — вернул я аргумент.

— Единокровный! — как будто какое-то обвинение бросил горец.

— Принятый в род и признанный. Знаешь ли, очень многие маги — я думаю, около половины в аристократическом сообществе нашей империи, да и в других, — вряд ли могут подтвердить чистоту собственной крови. А посему не думаю, что это является проблемой. Но я не из ярых сторонников подобных союзов, — парировал я. — Я прекрасно осознаю, что для юной девушки возраст жениха также имеет значение. Молодильных яблок при прочих равных ещё не придумали. А потому… твой пассаж в отношении многожёнства был попыткой на удачу прозондировать почву. О моём знакомстве с принцем ты наслышан, как и о моих претензиях к твоей дочери. Соответственно, ты решил одним выстрелом убить двух зайцев. Вот только в данном случае обеими «зайцами» — и жертвой — стал бы я, а не ваша дочь. Ты предполагаешь пожертвовать мной, а не ею.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Поэтому давай начистоту. Если хочешь реальный брак — то можем познакомить княжну с Олегом Ольгердовичем и дальше посмотрим, что из этого сложится. Если хочешь фиктивный — для устранения проблем с Имперской безопасностью, — то я хочу услышать, что Угаровы за это получат.

Если бы мог, Алхасов, наверное, зарычал. Волны энергии, предвещающие трансформацию и смену облика, стали вокруг него клубиться не хуже предрассветного тумана. Однако же он держался. Моя прямолинейность, с одной стороны, резала его без ножа, с другой — практически искореняла двусмысленности и недомолвки. Он медленно выдохнул, и напряжение в воздухе чуть ослабло.

— Я знаю, где находится одна из ваших родовых реликвий и готов обменять её на свободу своей дочери.

А вот это уже было интересно, причем с двух сторон: откуда вообще Алхасов знал, что наши родовые реликвии были утрачены, и как смог определить, что артефакт принадлежит именно нашему роду.

Все эти вопросы я и задал по порядку князю Алхасову.

— А я, признаться, и не знаю, кому в нашей империи могло бы принадлежать подобное кольцо, — развёл руками Алхасов. — Когда появились слухи о том, что объявился Угаров, обладающий резонансом, я заинтересовался вопросом и проштудировал исторические хроники. Так вот, найденное нами кольцо работает примерно так же.

— Разрушает магический конструкт? — на всякий случай решил я уточнить у князя.

— Нет, очень странным образом его видоизменяет. Но при этом никто не может надеть это кольцо на палец. Срабатывает нечто вроде проклятия, в результате резкая потеря жизненных сил и долгое восстановление. Швыряться же им во врагов нецелесообразно. И, более того, изучив немного вашу геральдику, я лишь уверился в том, что это каким-то образом связано с вами. Вихри… на перстне выгравированы вихри.

— Не боишься сообщать мне подобные новости? Мало ли, вдруг я попробую умыкнуть у вас артефакт, — усмехнулся я.

— Не похож ты на бесчестного, судя по тому, что я о тебе узнал. Прямолинейный, да, дерзкий тоже, да. Но вполне адекватный. И лишний раз войну затевать не станешь — слишком малочислен ваш род для подобного. Если уж без ложной скромности, — Алхасов откашлялся, — как боевая единица, на данный момент мы несколько мощнее Угаровых. Уж простите мои слова, княгиня, но даже в период, когда вы были архимагом, Алхасовы, пусть и с трудом, большими потерями, всё же смогли бы с вами справиться.

— Трупами забросали бы, — скептически отреагировала на это княгиня.

— Верно. Но факт остаётся фактом — справились бы.

— Это была бы Пиррова победа, вырезать два клана под ноль из-за разногласий и тем самым ослабить империю, — заметил я. — Не самое разумное решение. На мой взгляд, вопросы чести лучше решать, как говорят французы, тет-а тет.

Резван вместе с Алхасовым переглянулись и как-то весьма криво улыбнулись. Похоже, я случайно задел тему, известную только им. Неужто когда-то у горцев была столь яростная резня, что от двух кланов борзов остались лишь жалкие ошмётки? Нужно бы уточнить или поинтересоваться вопросом в исторических хрониках.

— Теперь, когда вы знаете про артефакт и его цену, хотел бы услышать ваш ответ, — не стал тянуть кота за хвост Алхасов, обращаясь ко всем нам разом.

Понятно, что родовая реликвия была мне интересна. Потому я собирался затребовать её для изучения, чтобы проверить наша она или нет.

— Давай договоримся подобным образом, князь. Ты позволишь нам увидеть перстень, чтобы понять, является ли он нашей родовой реликвией. Если он окажется тем, что ты описал, и будет соответствовать нашим родовым силам, я, со своей стороны, сделаю всё максимально от меня зависящее, чтобы твоя дочь не подверглась преследованию со стороны Имперской службы безопасности. Это не значит, что я возьму её в жёны — ибо в ближайшее время в брак я вступать не планирую. Но это значит, что если твоя дочь окажется на свободе — перстень ты мне передашь. Если нет — то каждый останется при своём. Также я потребую в качестве виры договор о ненападении на три поколения, заверенный кровью и силой.

Алхасов согласился со всеми пунктами. Не став откладывать дело в долгий ящик, он достал из кармана куб с гранью в шесть сантиметров из камня, отчасти похожего на давнюю японскую «упаковку» для родовой реликвии Пожарских.

Осторожно открыв его, Кагерман Алиханович вынул серебряный перстень с камнем, внутри которого виднелись завихрения магии, похожие на смерчи. Сам камень удерживался дужками в виде таких же смерчей. Серебро было тёмным, давно не ношенным, но сомнений в принадлежности реликвии Угаровым у меня не было. В магическом плане цвет вихрей имел серебристые и иссиня-чёрные разводы. К тому же от перстня ко мне и бабушке тут же потянулись серебристые щупы, узнавая родную кровь.

Прикосновение родовой магии прочувствовала и княгиня. Она вопросительно уставилась на меня, ожидая моего подтверждения собственных ощущений. Я кивнул, признавая очевидное.

Я сделал паузу, прежде чем ответить князю:

— Перстень наш. Но у меня остался ещё один вопрос, Кагерман Алиханович. А какой дар у вашей дочери, если говорить предметно? С кем она может общаться?

Видно было, что Алхасову тяжело было решиться на искренность в этом вопросе, но он всё же рискнул:

— Ещё не было живого существа, с которым бы она не могла объясниться и которого не поняла бы.

Теперь стало понятно, как девушка оказалась в столичной магической академии. Идеальный кандидат в разведку: туда мышку отправил, тут муху подслушал, там ещё кого-нибудь. Если у неё ещё и радиус покрытия большой… То цены такой барышне действительно не было. Вот уж действительно: ни одна муха не пролетит мимо такого специалиста — ведь всех своих мух она будет знать наперечёт по именам, как обычный человек — своих бойцов. На этом можно было неплохо сыграть в переговорах с Савельевым. Но были у меня и другие козыри.

Конечно, получить родовое кольцо Утгардов хотелось. К тому же бонусом к нему шло уложение о ненападении на три поколения, подписанное в качестве виры заранее, до отправки в Имперскую службу безопасности. Посему на приём к Савельеву я отправлялся в двойственных чувствах.

С одной стороны, если бы я выяснил, что Малика действительно замешана в интриге с монетами и была её инициатором, если бы она оказалась змеёй подколодной — то выгораживать её и просить отпустить я бы, скорее всего, не стал. Перстень получил бы каким-нибудь иным путём.

С другой стороны, если девица по незнанию натворила дел и всё это — от великого желания сбежать из дому и остаться в столице, — это несколько меняло дело.

Также я прекрасно понимал, что и Савельев не того пошиба фигура, которую просто по щелчку пальцев можно уговорить отпустить государственного преступника. В данном случае ни мой статус почётного камер-юнкера, ни полученное звание архимага особо не помогли бы. Всё-таки, если каждый начнёт преступать закон и вертеть им, как захочется, — от самого закона ничего не останется. Магически одарённым дворянам вменялось служение родине, но бонусом к нему не прилагалась вседозволенность. А потому, имея в активе помощь самому Савельеву, я рассчитывал для начала просто обсудить вопрос степени вины Малики Алхасовой.