М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 17)

— Григорий Павлович, уж простите, что сейчас не лечу на ваше место работы, а переживаю за вашу репутацию… Не пойдут ли после этого разговоры, что я вас неким образом подкупил? Не запятнает ли это вашу репутацию?

Савельев расхохотался легко и непринуждённо, будто человек, сбросивший с собственных плеч гору.

— Нет, Юрий Викторович. В данном вопросе никто ничего не заподозрит. Ибо вы — первейший человек, который должен был бы требовать, чтобы она продолжала сидеть в казематах. А вы её спасителем выступите. Нелогично, сударь.

— Что ж, Григорий Павлович, благодарю.

Я сложил лист в два раза и убрал во внутренний карман пиджака.

— Не смею вас более задерживать в столь поздний час. Вам тоже нужно отдыхать от государственных дел, а тут ещё мы, молодёжь, как снег на голову, со своими проблемами.

— Такие проблемы, Юрий Викторович, приятно решать одним росчерком пера, а не поднятием целых дивизий, — тяжело вздохнул Савельев и улыбнулся.

Я же решил всё же отметить напоследок:

— И, Григорий Павлович… у вас очень уютный особняк. Как этакая сказка, скрытая за серыми массивами. Никогда не подумаешь.

— Это всё старания жены, — тепло улыбнулся Савельев. — Она у меня сейчас на грязях отдыхает, в Старой Руссе. После той неприятной истории с амулетом, в которой вы мне помогли, у неё случился нервный срыв, когда она узнала, что вместо оберега подсунула мне едва ли не убийственное проклятие.

— А отыскали того, кто подсобил вашей супруге с подобным «подарком»?

— Отыскали, Юрий Викторович. Да только канул он в небытие в ту ночь, когда мы все сражались против ледяного элементаля.

— Неужто брат Астерий?

Я был искренне удивлён. Неужто австриец успел везде отметиться?

— Он самый. Супруга у меня периодически посещала храм Святой Длани, а уж представителем какого крыла являлся брат Астерий, как-то не поинтересовалась. Вот и поверила.

«Однако вот и ещё одна тайна раскрылась», — про себя подумал я.

— Искренне рад, что ваша супруга не причастна, Григорий Павлович.

— А я-то как рад, Юрий Викторович.

На этом мы с Савельевым распрощались, и я отправился в Имперскую службу безопасности за «невестой».

Глава 9

Я вернул Малику Алхасову к нам домой в целости и сохранности. Правда, её удивлению не было предела, когда она увидела, кто стал её спасителем. Покидая место вынужденного домашнего ареста, она двигалась за мной, словно тень, безмолвно, но при этом её южный темперамент ярко отражался во взгляде — а было там много чего: и растерянность, и злость, и досада. И благодарность, в какой-то мере. Правда, последнего было меньше всего, но меня радовало, что она хотя бы присутствовала. Ещё радовало, что княжна не стала вести себя как напыщенная дура и устраивать истерики вроде «Я с вами никуда не пойду!». Это было бы просто неприлично.

Стоило нам покинуть пределы Имперской службы безопасности и выйти к химерам, как княжна сдержанно поблагодарила меня за оказанное содействие в освобождении и поинтересовалась:

— Куда мы направляемся?

— К вашему отцу, — не стал я лукавить. — Мы с ним разрешили все разногласия касательно всего произошедшего между вами и Эльзой, а также между мной и вашим братом. И заключили союзное соглашение на три поколения. Поэтому, если вам будет не сложно, донесите эту информацию до ваших братьев.

— И какова же цена? — скромно поинтересовалась Малика.

Голос её охрип и опустился на тон ниже, став бархатным и довольно сексуальным. Но настоящего эротизма в нём не было ни на йоту. Голос девушки охрип от пробивающегося страха и опаски — это я увидел, перейдя на магическое зрение. Страх цепкими когтями вцепился в её сердце и рисовал самые страшные картины будущего. Хоровод образов был столь скор, что я даже не успевал всматриваться, различая лишь отдельные детали: обнажённая девушка, стоящая на коленях, полоска кожаного ошейника, розги. Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Интересно, неужто подобные наказания практикуются у горцев? Либо я чего-то не понимаю, и Малика попросту имеет некие особые предпочтения в эротических играх? Не желая вдаваться в столь личные подробности, я просто ответил:

— Вас предлагали мне в жёны.

Взгляд, полный надежды, был мне ответом. Да, крепко девочку прижали, если уж она готова выйти замуж за любого, кроме представителей её клана.

— И каков ваш ответ? — спросила она, вновь вернувшись к грудному бархатному тембру.

— Сторговались на артефакте. Жениться я в ближайшем будущем не планирую, а артефакт пригодится мне достаточно скоро.

Надежда во взгляде княжны осыпалась пеплом. Она кивнула, но вдруг распрямила плечи и вскинула голову, прямым взглядом взирая на меня.

— Князь, если позволите, я бы хотела пообщаться с вашей сестрой наедине и принести ей свои извинения. Григорий Павлович Савельев предельно ясно донёс до меня всю серьёзность ситуации, в которой я оказалась — вольно или невольно — благодаря тому, что пошла на поводу у собственных чувств и желаний. Мне очень жаль. Мне действительно искренне жаль. Нам с вами учиться ещё ближайшие четыре года, если после этого отец не запрет меня где-нибудь в родовой башне… Потому я не хотела бы, чтобы мы были с вами врагами.

— Так вроде бы союзные отношения примерно это же и предполагают, — заметил я, изучая её лицо.

— Союзные отношения — это рамочный договор, а исполняют его люди. И проблему так называемого пресловутого человеческого фактора никто не отменял, поэтому я бы хотела извиниться лично.

Малика удивила меня. Я думал, что у горцев гонор бьёт фонтаном выше гор и выше неба. Тот же братец её решил выместить на мне зло за потерянный заработок, организовав дуэль чужими руками. Однако перечить Малике я не стал и согласился.

Дома Кагерман Алиханович искренне поблагодарил меня за возвращение дочери и передал перстень, пока сама Малика объяснялась с Эльзой. Результат разговора был необычным. Прощаясь, Эльза тепло обняла княжну Алхасову и пригласила её к нам в гости на выходных, если ту не посадят на казарменный режим в академии. Наказание от ректората никто не отменял.

Наш дом Алхасовы покинули далеко за полночь. Но вместо того, чтобы лечь спать, у нас организовался стихийный семейный совет. Я попросил Резвана присмотреть за княжной и княгиней в моё отсутствие и пожить пока у нас в гостях. Кроме того, на время моего отсутствия Алексей должен был усилить меры защиты для городского особняка и для всех наших людей. С Урусовым и Эсрай я ещё ранее побеседовал на тему того, чтобы они прикрыли в случае необходимости сестру в академии. Мало ли что могло произойти.

Ну и, как и планировал перед отправкой, я максимально заполнил собственное Ничто алхимией — в том числе лечебной, регенерационной, кое-каким оружием: артефактным и механическим, и минимально необходимым на все случаи жизни парочкой костюмов, тревожным рюкзаком с палаткой, набором сухпайка и перевязочного материала. Также предложил свою помощь и Инари — ведь у неё, единственной в нашей тройке не было подобного пространственного кармана. Тащить же на себе единственной даме в нашей тройке было бы непозволительно с точки зрения этикета, да и просто обычного мужского отношения. Потому собранный богиней вещмешок после данного мною разрешения увеличился вдвое, что для женщины практически равнялось подвигу. Чтобы они не взяли с собой коробки, сумки, картонку и маленькую собачонку? Чудо.

Инари держала себя в руках. Заметив моё удивление при виде всего двух рюкзаков, она пояснила:

— Большинство необходимого в походе я могу создать самостоятельно. Другой вопрос, что алхимия, кое-какие артефакты и оружие действительно пригодятся. Здесь ты прав.

Поэтому я был приятно удивлён подготовкой юной богини к экспедиции: минимум тряпок и шмоток, максимум полезных вещей.

Перед уходом у меня состоялся короткий разговор с бабушкой.

— Ты уверен, что нужно это делать сейчас? — голос бабушки был полон тревоги, она нервно сжимала набалдашник трости, хоть внешне старалась казаться безмятежной.

— Уверен, Елизавета Ольгердовна. Не хотел бы вас обнадёживать, но и врать тоже не буду. После уничтожения у вас источника, в ваших энергетических каналах гниют остатки магических эманаций, энергии. Они постепенно отмирают и провоцируют энергетический сепсис. Сейчас отчасти эту ситуацию снимает Кхимару, но долго так длиться не может. А потому решать вопрос нужно кардинально.

— Хочешь полностью удалить мне систему энергоканалов? — криво ухмыльнулась бабушка. — Я знаю, иногда такое делают: выжигают всё напрочь, превращая бывшего мага в простеца. Но так я хотя бы изредка могу уловить отголоски мыслей своих химер, а после процедуры стану обычным человеком. Такой я быть, скорее всего, не смогу.

— Радикальное решение, бабушка. И нет, это не мой вариант.

— Тогда остаётся привязать меня к родовому алтарю. Тогда я смогу пользоваться силой, но не смогу покидать пределы особняка либо родового поместья. Такой вариант, если помнишь, мы тоже обсуждали, когда не знали, что у тебя с источником.

Я действительно вспомнил этот момент, когда нам описывали, что у степняков присутствовал подобный обычай для лечения магической инвалидности. Но я не хотел подобной судьбы для Елизаветы Ольгердовны.

— Бабушка, я никогда не подтолкну тебя к подобному. Есть ещё один вариант, из разряда фантастики, но если получится — именно на него я и уповаю. Где-то в Океании есть источник Жизни. Именно его я хочу отыскать, после чего переместить тебя в него. Возможно, он не восстановит тебе источник полностью, но точно остановит сепсис и распад системы энергоканалов. Я надеюсь, что ты окажешься достойной, чтобы он вновь начал формировать его в твоём теле. Дальше уж время и терпение сделают своё. Может заодно и омолодит тебя.