М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХV (страница 39)

Глава 20

Полёт к единственной обжитой башне на острове занял не так много времени. Буду честен, его мне не хватило для осознания себя гигантской рептилией. Одно дело в горячке боя видеть отражение в мутных водах с предвкушением грядущего реванша за все пережитое здесь, и совсем иное вести себя сообразно легендарной твари, ведущей свою родословную из другого мира. Как-то брат при краткой встрече успел упомянуть крылья и всё допытывался о второй ипостаси, но о драконах там не было ни слова.

И как прикажете себя вести? Боги, о чём я вообще думаю? Я вообще смогу теперь сменить облик? Воссоединюсь ли вообще с моими подселенцами? Или нас разорвало окончательно? Я так-то к ним уже привык и сильно сомневался, что все они смогут получить хотя бы подобие жизни без моего тела. Но если смогут…

Горг соберёт стаю и займётся чисткой рядов Ордена, Альб, похоже, соберет под своё крыло остатки орденов воедино в легионы, а Юра…

В памяти всплыло воспоминание о какой-то драматической истории, произошедшей в Индии с разлученными близнецами. Похоже будем с Юрой отыгрывать Зиту и Гиту дубль два. Вот только Эсрай будет моей по определению, зато проблем с наследованием Раджпутана избежим…

Все эти мысли помогали отвлечься от собственного облика. Подумаешь, дракон, тварь редкая! Зато горг уже дважды ценой своей жизни меня спасал. И всё-таки, хорошо, что в мгновение крайней опасности я тоже смог не просто подстраховать своих подселенцев, но и переломить ход сражения.

Между тем мы подлетели ко входу в единственную обжитую башню, расположенном под крышей. Арка исполинских размеров не имела дверей и выходила на небольшую площадку-балкон без ограждений.

«Площадка для вертикального взлёта», — вновь подкинула мне определение память, что-то начав от щедрот своих делиться определениями и фактами из прошлой жизни.

Варсус, не имея ног, абсолютно легко соскользнул с крыла дракона на площадку, отпустив питомца на волю. Мне же пришлось постараться, чтобы попытаться уместиться на этом пятачке, явно не подходящем по размерам для дракона.

«Балансирую, как канатоходец над пропастью. А надо бы вцепиться, как попугай в жердочку», — мелькнула ассоциация. Хотя попытка уместиться на площадке была моей наименьшей проблемой. Ведь я ожидал с минуты на минуту последствий энергетического криза. Памятуя, как меня опустошило создание дракона, я готовился к тому же эффекту после оборота и поддержания столь исполинской формы. Отдельным вопросом стояло вообще наличие у меня источника.

Заметив мои неуклюжие попытки удержаться на площадке, Варсус только захихикал, но на этот раз не обидно:

— Прекращай, а то я со смеху умру второй раз. Если ты ещё не понял, то ты всего лишь навсего проекция души, слепок, а если быть точнее — цифровая копия души, блуждающая отдельно от устройства переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя рода. На территорию острова никому из живых, не относящихся к нашим подвидам, ходу нет. Поэтому, собственно, никто и не добирался. А тебе буквально душу пришлось вытряхнуть из тела, чтобы на разговор пригласить. Так что тельце твоё болтается всё там же, у драккара, и его сейчас старательно пытаются реанимировать те твари, которые умудрились выбраться из тебя для защиты. Тут уж, конечно, удивил так удивил. Ты как себе столько слепков чужих душ нацеплял, то, как собака блох? При этом ещё в симбиоз вступил!

Варсус рассказывал абсолютно, казалось бы, знакомые, но от того не менее непонятные вещи обыденным языком, будто я всё это должен был знать и помнить. И сейчас передо мной стоял нетривиальный выбор: либо говорить всё как есть — что я практически ничего не помню о прошлой жизни, и тогда, возможно, потерять ту тонкую нить доверия, которая возникла между нами; либо пытаться делать умное лицо и не выдавать собственных секретов. Но, судя по тому, как панибратски общался Варсус, я попробовал хотя бы с кем-то побыть честным. И так тайн на мне висело предостаточно. А это существо — или кем бы оно ни было — явно могло мне поведать больше и о прошлом мире и о прошлом этого мира.

— Чего застыл столбом? Пойдём покажу свои чертоги! — махнул одной из четырёх лап, заменяющих ему руки, Варсус, приглашая меня за собой. — Да не жмись ты, трансформируется оболочка под размер! Эх, вот бы так с женщинами срабатывало, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, уполз в арку.

Хозяин острова оказался прав, стоило сделать шаг в сторону арки, намереваясь расширить её собственными габаритами, как я резко уменьшился в размерах, вновь оказавшись человеком.

В зверином виде Варсус был гораздо крупнее меня, однако же, кажется, не кичился этим. Естественной формой для этого существа была смесь нага с Кхимару — в том плане, что хвост и змеиная половина внизу была одна, вверху же имелся почти человеческий торс с четырьмя четырёхпалыми лапами-руками. На перевязи за спиной и на поясе в ножнах у него имелось сразу четыре клинка. А голова… здесь они Кхимару были похожи, имея сразу тройной комплект.

«Коброид», — всплыло в моей памяти определение, получившее своё название в честь трёх голов с капюшонами, как у кобры, способных оценивать вокруг себя обстановку и молниеносно реагировать на опасность.

И только в этот момент я понял, что при воспоминаниях меня не мучает головная боль. Удобно-то как! Нет тела — нет боли.

Какое-то время я следовал за хозяином башни, стараясь не потерять его из виду и при этом разглядывать стремительно проносящиеся мимо нас залы. Содержимое у них было самого разного толка. Но общим для всех помещений было ощущение иномирности и чрезмерной маго-технологической развитости.

Будто перешагнув порог башни, я мигом оказался в совершенно ином времени. Обилие технологических и алхимических механизмов, о назначении которых я даже отдалённо не мог догадаться, выдавало совершенно иной уровень развития хозяина замка. От нынешнего уровня развития Российской империи, да и мировой алхимической и технологической промышленности, развитием которой занимались те же механикусы и, как следствие, род Железных остров с ледяными вивернами вырывался минимум на несколько веков вперёд. Так я думал, пока не увидел прозрачные инкубаторы, окружённые силовыми полями, внутри которых выводились твари самого разного вида и уровня сложности.

И это были не ледяные виверны, а нечто заторможенное в своём развитии, живущее на уровне эмбрионов или зародышей. И у каждого зародыша имелась магическая аура.

То, чем здесь занимался представитель рода Варсусов, явно не было химеризмом, но успехи его были не менее поразительными. Причём, проходя сквозь одну из лабораторий, я видел инкубаторы с особями разных этапов развития от эмбриона до полностью сформировавшегося существа. Вопросов у меня возникало всё больше, потому я не удержался и решил сам возродить прервавшийся было разговор.

— Варсус, уж прости, не знаю, как тебя зовут…

— Сейордан, — тут же радостно отозвался тот. — Я уж думал, ты так и будешь молча таращиться на интерьер.

Не думал я, что одной фразой прорву плотину, но похоже, что Варсусу нужна была лишь инициатива с моей стороны чтобы продолжить беседу.

— Мне интересно, откуда у тебя соответствующая Великому Дому приставка к имени? Ведь в моменте, когда я подыхал и меня не приняли в наш ковчег за некоторые профессиональные прегрешения и попирание моральной этики, Эсфесов не существовало. Представь, как я удивился, когда драконище треклятое вышло из тела малолетнего мальчишки совершенно в другом мире.

— Мне нечего ответить тебе, — всё же решился я быть откровенным. — Я очень мало помню своей прошлой жизни и уж точно вряд ли смогу тебе рассказать о воскрешении великого дома Эсфес. Ведь в этом мире, как ты выразился, цифровую копию моей души закинуло вымирающий род Утгардов.

— Ой, Утгарды теми ещё засранцами были. Отвратительные, неудобные соперники. Я как посмотрел, что один из твоих симбионтов вытворял… Ему бы силёнок побольше, да опыта — вот бы весело было. Сколько ему, говоришь, лет?

— Восемнадцать.

— У-у-у! Если он в свои восемнадцать такое устраивал, то ближе к ста устроил бы мне тут геноцид поголовья. А я его, между прочим, не для этого вывожу. Мне хватило и того, что какой-то засранец стаю моих ледяных виверн сократил на несколько голов. Они, между прочим, хоть и молодняк, но ценный ресурс.

— Я в курсе, — хмыкнул я. — На алхимическом рынке за них просто баснословные деньги предлагают.

— Вон оно что… — задумчиво пробормотал Варсус, на ходу разглядывая пикающие приборы на одном из инкубаторов. — На ливер позарились… Суки! А они ведь оборону держали… А их теперь на рожки да ножки…

В голосе Сейордана звучала неподдельная печаль, мне бы промолчать, но о собственном участии в этом инциденте я рассказал лишь по одной причине:

— Это я их убил, ибо нехрен на людей было охотиться. Тварь, единожды вкусившая человеческого мяса, и дальше будет его жрать. Поэтому мне даже не стыдно за свои деяния.

— Странно. Так-то они должны были китами, нарвалами, морскими львами да тюленями ужраться. Чего это их вдруг на охоту среди людей потянуло ещё нужно разобраться. Может, где какая-то настройка в психологической матрице сбилась. Это ты вовремя мне сообщил, — абсолютно буднично заметил Сейордан, уводя меня всё глубже под землю коридорами крепости.