М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХV (страница 2)

— Ваше сиятельство, Штаб не стал дожидаться ответа! Во дворец прибыл Его Императорское Высочество! Просит срочно вас отыскать! Что ему передать?

Раз уж последние ниточки в поисках невесты и Шанталь пока оборвались, я очень надеялся, что засунул их куда-то, где они находятся в безопасности.

— Передайте, что я весь в его распоряжении.

Внешний вид принца не предвещал мне ничего хорошего: взгляд с оттенком безумия, сажа на лице и проблески пламени, свободно скользящие по коже. Похоже, зря мы надеялись, что Шанталь полностью вывела катализатор из организма принца. Каюмова, видимо впервые ошиблась.

Увидев меня, принц даже не стал размениваться на приветствия, подхватив меня под руку и выведя обратно на улицу. Уже там в темноте, разрезаемой вспышками и треском молний, он прошипел мне на ухо:

— Срочно летим в Херсонес. Мне нужно чтобы ты это увидел и подтвердил, что я всё-таки не…

Его последние слова потонули в рёве. Одновременно с этим нас ослепило вспышкой света, и я на голых рефлексах открыл портал во дворец и ввалился с принцем в аккурат под ноги сестре.

Во дворце рёв лишь чуть стих, но сквозь арочные окна свет затапливал всё вокруг, заставляя людей щуриться, закрывать глаза руками и отворачиваться.

— Что за…

— И у вас началось… — обречённо произнёс принц.

— Что началось?

— Море горит.

Эльза, услышавшая последние слова принца, осторожно принялась проводить ему диагностику. Правда, ментальное здоровье она при всём желании не смогла бы восстановить.

Здравый рассудок подсказывал мне, что море гореть не может, но всё же я вышел из холла на террасу, опоясывающую основное здание дворца, и повернул по некогда ухоженной каменной дорожке обратно к морю.

Мне даже не нужно было выходить на побережье, чтобы увидеть гигантские столбы пламени, закрывающие горизонт. Сколько я не пытался смотреть на огонь в магическом спектре в поисках силовых нитей конструкта, но тщетно. Это не была иллюзия или конструкт архимага-пироманта. Это был огонь. Настоящий. Живой.

«Может опять элементаля вызвали? — мелькнула шальная мысль. — Но даже он не поджёг бы море…»

Я даже навскидку затруднялся определить высоту пламенных факелов. Сто, двести метров? Или больше? Глаза слезились от столь яркого света, но я отчаянно пытался рассмотреть причину или источник пламени.

«Хоть бы чем-то приглушить яркость»… — мелькнула здравая мысль, и я тут же создал бутылку из-под игристого вина. Вылив содержимое, взглянул на пламя через мутноватое серо-зелёное стекло и тут же усмотрел искомое. Конструкты магического толка были, только терялись на фоне огня. Кто-то старательно бил молниями в море. Одна, вторая, третья, четвёртая, пятая… На пятой из воды взметнулся новый столб пламени.

Голову прострелило болью… и в памяти всплыл отрывок из детской книжки, читаемой мне женским голосом:

«А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли»*…

Меня утягивало в воспоминания, словно в водоворот, чему я старался не противиться.

Где-то в прошлом маленький я, как и взрослый, справедливо возмутился:

— Тёть Оля, не бывает такого! Иллюзия наверно, не более. Море гореть не может! Оно же из воды и соли состоит. И рыбок с медузами, и кто там ещё на глубине живёт. И вообще… мы с тройняшками пробовали, — добавил я совсем тихо. — Не горит.

На что женский голос без доли лепета, который обычно присущ взрослым при разговоре с детьми, принялся рассказывать:

— В одной из моих прошлых жизней в совершенно ином мире был такой случай. Под южным берегом Крыма случилось серия мощных землетрясений. Многие здания были разрушены, люди погибли, случились обвалы в горах… но самое страшное оказалось не в этом. Оказалось, что всем знакомое и любимое Чёрное море состояло не только из воды. На глубине находились огромные залежи газа сероводорода. Землетрясением их всколыхнуло и вытолкнуло на поверхность сквозь толщу воды. В тот момент над побережьем бушевала гроза, и молнии воспламенили газ. Море и правда, горело, Юр. Информацию о нерядовом катаклизме почти стёрли, чтобы люди не паниковали. Но в память об этом событии детский писатель и написал эти строки.

— Тёть Оль, а как этот газ определить? Ну чтобы случайно его не того… А то мы с тройняшками поиграемся… пошутим. А вдруг рванёт?..

Надо же, какая сознательность в детском возрасте.

— Его ни с чем не спутаешь. Он пахнет тухлыми яйцами.

Из воспоминаний меня вырвало стремительно, да так, что я едва не вывернул содержимое своего желудка себе под ноги.

Каковы шансы, что Чёрное море имеет одинаковый состав в разных мирах? Судя по столбам пламени, велики. К тому же по прибытии в Кореиз мы тоже ощутили неприятные миазмы.

Только у нас в качестве катализатора-поджигателя выступил маг воздуха, который находился где-то совсем рядом и прицельно бил по сгусткам поднявшегося со дна газа.

Предугадать такое невозможно, следовательно… это было организовано. Если возьмём мага, то определим организатора, столь искусно скрывшего своё вмешательство под природный катаклизм.

Сезон охоты на воздушного мага объявляется открытым!

*отрывок из стихотворения Корнея Чуковского «Путаница»

Глава 2

Возвращаясь в Дюльбер, я прокручивал в голове варианты поиска мага воздуха. Ведь чтобы прицельно бить разрядами молний, он должен был видеть примерные места скопления сероводорода, а это однозначно предполагало нахождение в воздухе. Сразу же на ум пришли дирижабли без какого-либо магического обвеса, которые во время обороны Херсонеса Кхимару с химерами помножил на ноль. Это же где-то такая сволочь летает над нами, позволяя вражескому магу бить прицельно. А на фоне общего огненного светопреставления никто и не додумается рассматривать что-либо ещё. Даже те же молнии сквозь столбы пламени я рассматривал и то с трудом, самого слепило. Что уж про других говорить.

Пока я бегом возвращался к принцу, в голове появились хотя бы наброски плана по противодействию. Дюльбер нынче напоминал растревоженный улей: начала прибывать вторая волна раненых, к тому же среди них очень многие имели ожоги. Потому Эльза с Фёдором Михайловичем работали буквально на износ. Принц тоже, как оказалось, не сидел сложа руки, помогая размещать раненых. А ведь те даже не догадывались, кто сейчас снимал их с носилок, располагая на некогда шикарных кушетках и ворохах подушек, снесённых из гостевых спален.

Увидев меня, принц несколько воодушевился:

— Скажи мне, что мы сейчас не стали все жертвами коллективного помешательства? Или, не дай боги, использования какого-нибудь ментального конструкта?

— Скажу, Андрей Алексеевич. Я тебе даже больше скажу, — тихо на ухо принялся я рассказывать ему обо всём, что узнал. — Нихрена это не природный катаклизм. Это тонкий расчёт. Кто-то вызвал землетрясение, чем поднял со дна моря залежи сероводорода, которые и воспламеняет маг воздуха откуда-то с неба. Так что всё, что ты видишь, — очень хорошо спланированная и чертовски качественно реализованная акция. Так что у нас с тобой сейчас вариантов немного. Нам нужны архимаги земли, чтобы нас трясти перестало. Нужно открывать охоту на мага воздуха. Да и водники бы не помешали: чисто гипотетически, если этот сероводород лежал на дне моря, то его обратно затолкать можно, накрыв большими пластами воды. Без водников нам никак.

— Так лёд ведь, — недоумённо взирал на меня принц.

— Лёд истончился. Рядом иностранные флотилии не ходят, чтобы толщина наросла. Поэтому землетрясению ледок наш раздробить — нечего делать. Так что задача у нас с тобой практически божественного масштаба: море потушить, землю успокоить, мага воздуха сбить. И неплохо бы, чтобы для этого всего у нас были собственные силы.

Получив более или менее понятные вводные, принц настроился на адекватную волну:

— Архимага земли своего у нас нет. Водников я с тихоокеанского побережья, допустим, доставлю. А насчёт воздушника… Тут у меня надежда на тебя с твоими летающими химерами и на Митрия Сафаровича.

— Тенишева? — удивился я. — А этот здесь как оказался?

— Быстрее всех на призыв о помощи отреагировал Кавказский военный округ. Митрий Сафарович вместе с магами и запасом алхимии час назад дирижаблем прибыл помогать.

«Надо же, — подумал я про себя. — Честь и хвала Тенишеву, быстро среагировал».

А ведь первое впечатление у меня о нём было неприятное. Сволочь редкостная. Правда, позже глава рода Латиф Сафарович рассказал мне, что сцена во дворце с Алисой была разыграна специально для меня и была искусной постановкой. Сам же Митрий Сафарович мог быть далеко не так прост и импульсивен, как пытался предстать. Тем более во мне крепла уверенность, что абы кого главой Кавказского военного округа не поставили бы.

Что же касается отсутствия своего архимага земли в Российской империи, первая же мысль, пришедшая на ум, была следующая:

— У кого из соседей есть, с кем мы неплохо дружим?

Я вспомнил единственного знакомого мне архимага земли, скандинава, встречающего меня на Готланде. Но тот вряд ли подошёл бы для наших целей. Искал бы я его долго, ведь даже примерно не представлял, в каком направлении находятся его земли. А здесь нужно было действовать быстро.

— У австро-венгров есть, — заметил Андрей Алексеевич. — Но я, признаться, не уверен, что они нам его так легко выделят.