М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХV (страница 4)

Замерев на секунду, паучок нырнул за гобелен в тёмную нишу, где едва заметно мерцал магически созданный светляк, а тихие стоны и шлепки выдавали действия некой парочки. Кто-то из дворцовых завсегдатаев, загнув одну из фрейлин в недвусмысленную позу, активно доставлял удовольствие ей и себе. Причём девица явно была не против. Задранные по пояс юбки она придерживала одной рукой, а второй упиралась в стеночку. Лиф её платья был приспущен, и молодая полная грудь ритмично покачивалась в такт движениям любовника. Активные шлёпки, а также зажатый мужской ладонью рот девицы, приглушающий стоны, явно намекали, что дело идёт к кульминации. И отвлекать любого мужчину в подобный момент было бы просто кощунственным.

На этом я бы покинул влюблённых, если бы паучок не взобрался на потолок и не спустился на паутинке прямо перед лицом любовника, демонстрируя мне свою находку.

Что ж, это было далеко не то место, где я предполагал найти императора Австро-Венгрии.

Однако же нужно было отдать должное мужским талантам Франца-Фердинанда. Через пять минут фрейлина всё так же стонала, а император обрабатывал её со скоростью отбойного молотка. Оно бы, конечно, и можно было прервать его в столь ответственный момент, но опыт подсказывал мне, что гораздо добрее и сговорчивее он будет, если дать ему закончить. При этом паучок, чувствуя моё нетерпение, принялся раскачиваться на паутине перед лицом императора и махать лапками, привлекая внимание Франца-Фердинанда. Но какой там, императору явно было не до этого.

В чём было преимущество и проклятие ношения императорской короны, Франц-Фердинанд понял сразу: практически все женщины в возрасте от двенадцати до ста двенадцати лет начали активно проявлять к нему внимание в надежде стать императрицами. Были, конечно же, среди этих толп жаждущих и вполне подходящие варианты, прекрасно осознающие свои стартовые позиции и не претендующие на императорское со-правление, скорее, желающие стать фаворитками и получить соответствующие милости себе и своему роду. Совсем уж юных девиц он не выбирал, предпочитая молодых вдовушек, уже вполне распробовавших плотские утехи и готовых заниматься оными не только посреди белоснежных шёлковых простыней.

Вот и Мария, баронесса фон Бахен, была из таких же. В двадцать четыре года относив положенный годовой траур по супругу, Мария активно заигрывала с Францем-Фердинандом ещё в его бытность эрцгерцогом и собственной линии поведения не изменила тогда, когда он стал императором. Девица была раскрепощена, готова к экспериментам и, что немаловажно, весьма старательно следила за возможностями продолжения рода. Детей она более не хотела, наследник от барона у неё имелся. А потому вновь становиться матерью в столь юном возрасте и мире, полном удовольствий, баронесса пока не желала, чем и привлекла Франца-Фердинанда. Она была незлобного нрава, готова к удовольствиям всегда и везде, не гнушаясь заниматься этим хоть в конюшне, в стойле, хоть за гобеленом у тронного зала, хоть в купальне, омывая своего императора, а после, словно юная нимфа, отдаваясь ему со всем пылом и жаром молодости.

На сей раз страсть настигла Марию фон Бахен в коридоре, не доходя до покоев принца. Задрав собственные кринолины, упираясь рукой в стену, она стонала под принцем, тихо нашёптывая ему грязные словечки. В какой-то момент контролировать свой голос баронесса перестала, и пришлось зажать ей рот рукой. Но стоило признаться, словечки и подобное сопровождение Фердинанду весьма понравились, как и изобретательность баронессы. Всё шло просто прекрасно.

Уже приближаясь к кульминации, принц вдруг увидел паучка, медленно спускавшегося с потолка на паутине и раскачивающегося прямо у него перед лицом. Отвлекаться было некогда, да и, признаться, руки были заняты: одной ладонью он затыкал рот баронессе, другой же придерживал её ягодицы для удобства. Но и не обращать внимания на помеху прямо перед своим лицом принц не мог, особенно когда паучок начал раскачиваться из стороны в сторону и одной своей лапкой стуча по другой, будто аплодировал ему.

Ничего не понимая, император всё же завершил утехи с баронессой и, оставив обмякшую любовницу здесь же, на кушетке, оправил одежду и отправился в собственные покои, всё ещё раздумывая, что мог бы значить этот паучок.

«Боги, чего только сдуру не привидится», — хмыкнул принц, здороваясь с гвардейцами и закрывая за собой дверь в спальню.

А в спальне его уже ожидал гость, которого Франц-Фердинанд ну никак не ожидал увидеть.

Говорят, наглость — второе счастье. Я пешочком перешёл из кабинета прямиком в спальню к Францу-Фердинанду. Здесь для него был накрыт ужин. И с учётом того, что ночка мне предстояла та ещё, я решил угоститься чем-нибудь калорийным из имеющегося на столе. Потому Франц-Фердинанд застал меня уплетающим за обе щеки какую-то дичь, зажаренную до хрустящей корочки и практически не имеющую внутри костей. Вкусно было неимоверно. Посему я абсолютно не аристократически облизал пальцы, вытер их об ближайшую салфетку и, отвесив шутовской поклон Францу-Фердинанду, обратился с официальным посланием:

— Ваше Императорское Величество, позвольте мне передать просьбу о помощи от вашего царственного племянника.

Надо отдать должное Фердинанду: тот весьма удивился, но то ли благодаря недавно испытанным плотским утехам не стал злиться, то ли сопоставил некоторые факты. Орциус лишь улыбнулся и махнул рукой:

— Так, значит, мне не привиделось? Твой паучок внимание привлекал?

— Мой, — подтвердил я.

— Как говорится, спасибо, что хоть туда не заявился, — хмыкнул Фердинанд, тут же на ходу скидывая дворцовый камзол и распуская до конца шнуровку штанов. Вещи падали на пол по всей спальни. Император и не думал стесняться. Взглянув на меня, облизывающегося на его ужин, Фердинанд махнул рукой и ответил:

— У тебя есть пять минут поужинать, у меня — принять душ. После этого обсудим помощь.

Прикинув, что на фоне общей ситуации пять минут большой роли не сыграют, я кивнул. Да и на данный момент император Австро-Венгрии был настроен вполне дружелюбно, чтобы дёргать его за усы и пытаться поторопить. Посему отужинав чем австро-венгерские повара послали и дождавшись уже переодетого в военную форму без знаков отличия Фердинанда, я принялся на ходу его инструктировать:

— У нас Крым трясёт, так что отголоски даже у вас слышно.

Фердинанд кивнул, давая понять, что в курсе, о чём идёт речь.

— Так вот, землетрясение — это не единственная наша проблема. У нас Чёрное море горит.

У Фердинанда в удивлении поднялась лишь одна бровь:

— Шутишь?

— Ни капли.

— Иллюзия?

Я покачал головой.

— Нереально филигранное сочетание магии земли и магии воздуха. Со дна моря поднялся некий газ — сжиженный сероводород, и какая-то магическая сволочь молниями его воспламеняет. Из-за чего у нас прибрежные воды Крыма превратились… Да в хер знает во что превратились.

— И какая помощь от нас нужна?

Пока я вводил Фердинанда в курс дела, тот успел даже перекусить, запивая запечённую рыбу бокалом вина.

— У вас архимаг земли есть, а у нас нет. Надо бы попытаться хотя бы немного воздействовать, чтобы толчки стали не такими разрушительными. Не знаю, выйдет или нет гасить подобным образом последствия, но хоть какое-то противодействие создать.

— А с морем что делать будете?

— Попробуем газ обратно на дно вернуть и мага изловить, чтобы понять, кто нам такую дрянь подстроил. Нужно сказать, что подстраивали филигранно. Я эти молнии еле рассмотрел сквозь столбы пламени. А так бы до конца были уверены, что все коллективную галлюцинацию получили. Да только магии иллюзий там не на йоту, я проверял. Реальный огонь.

— Ты, Угаров, поразительно везучий сукин сын, — хмыкнул Фердинанд, вытирая руки. — Потому что в Хофбурге с ночёвкой остался наш единственный архимаг земли. Он как раз докладывал мне вечером о ситуации с толчками, и обрисовывал размеры последствий. А так бы искали мы его сейчас по всем Карпатам, и то не факт, что отыскали бы. Ибо сам знаешь: если архимаг захочет, закопается так глубоко, что его хер кто отыщет.

Здесь возразить было нечего. Окинув меня взглядом, император Австро-Венгрии взмахнул неопределённо рукой:

— Но только ты это… Давай уж легенду не ломай. Давай в моего царственного племянника-то обращайся. Это же он у нас в состоянии с помощью своего родового артефакта прыгать с места на место малым грузом в виде архимагов. Вот и не будем ломать стройную легенду, оказывая помощь союзному государству.

Признаться, у меня был и свой вариант проворачивания подобных махинаций, но он предполагал попросту вырубание архимага и приведение его в чувство с помощью лекарей на нужном месте, дабы скрыть процесс перемещения. Но так или иначе, вариант Франца-Фердинанда был значительно практичней и явно не шит белыми нитками. Вспомнив, каким видел принца последний раз, я накинул на себя иллюзию его внешности. Понадобилось несколько минут, чтобы более или менее свыкнуться с новыми ощущениями. А после обернулся к Фердинанду и уточнил:

— Ну как?

— Я бы не отличил, — не то с ужасом, не то с восторгом отреагировал Орциус, — почему весь в саже?

— Я бы на тебя посмотрел: поносись ты между огненных столбов в Чёрном море, — усмехнулся я в личине Андрея Алексеевича.