М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 37)

Принц задумчиво на меня смотрел.

— Но так-то да. Но и эффект не будет достигнут.

— Может, и так, — согласился я. — Зато её можно в качестве якоря рассмотреть, если вы вдруг застрянете в своей животной ипостаси. Всё-таки вы с ней уже взаимодействовали магически.

— Боги с ним, пока не будем девушку беспокоить. Хватит уже того, что она меня в океане на острове согрела. Глядишь, наши умные головы ещё до чего-нибудь додумаются. Пока же готовься: приём будет в Кремле. Буду награждать отличившихся при обороне на Верещице и в Херсонесе. Для вас приглашение на четыре персоны выделяю, включая твою альбионку. Вся ваша семья отметилась в этих событиях. Никто в стороне не остался.

— Эсрай пока скрывается, — заметил я. — Так что, скорее всего, пойдём исключительно угаровским составом.

— Как скажете, — пожал плечами принц.

— Андрей Алексеевич, позволите утолить политическое любопытство?

Принц кивком подтвердил своё согласие.

— Какая реакция в итоге-то у нашего международного сообщества? Два дня прошло с разбития ' миротворческой' эскадры пиратской близ Херсонеса, и что? Молчат?

— Молчат, — хохотнул принц. — Как в рот воды набрали. И реально, и фигурально. Никто ведь не признается, что и архимагов потеряли, и флот. Савельев носом землю роет, говорит, что это так называемая миротворческая миссия была нанята в средиземноморских портах из самой отъявленной швали и отправлена нас штурмовать. Угадай, на чьи деньги?

— А что тут угадывать? Альбионцы, скорее всего, — сказал я. — Ведь австро-венгры отправили собственный корпус на штурм Львова. Османы, скорее всего, эскадру свою предоставили для перевозки этого сброда. А вот альбионцы вроде бы как чистенькие, не при чём.

— Верно размышляешь, Юрий Викторович. Всё так и есть. Так что османам-то мы, конечно, тайную ноту послали. Мы тоже не дураки, смогли сверить классы боевых кораблей с составом османского флота. Орциусам письмо отправил я лично с нашим проектом мирного договора. Знаешь, что эти воронята нам ответили? Что наследник престола эрцгерцог Франц-Фердинанд нездоров. На фоне гибели батюшки его рассудок временно помутился от горя, и империей нынче правит что-то вроде совета достойнейших. Только не из архимагов, а из старейших представителей Орциусов. И вроде бы как до прихода в себя эрцгерцога или избрания нового императора обсуждать с нами проект мирного договора никто не уполномочен. Предлагают произошедшее считать ошибкой, не двигать границы и выплатить виру. Каково, а?

— А харя не треснет от наглости? — вырвалось у меня.

— Вот-вот, у меня был такой же вопрос, — хмыкнул принц. — Тоже мне, свалили всё на Франца-Фердинанда, хотя, больше чем уверен: ещё его папаша всё это организовал.

— Здесь, я думаю, вы правы и неправы одновременно. На самом деле у них проблема, похожая на вашу и на проблему Зисланга.

Принц вскинулся:

— А ты откуда знаешь?

— Совершенно случайно у меня оказались образцы крови Франца Леопольда. Более того, если очень нужно будет, могу предоставить тело австрийского императора для работы с магами смерти.

— Так сколько дней прошло? — удивился принц.

— Есть там своя специфика. Будет как свеженький. Что-то считать сможете, тем более что ваша матушка ему мозг не повредила, а только гортань. Так что информации выудить можно предостаточно. Вообще, подозреваю, что оба Орциуса напичканы катализатором не меньше, чем вы. Кстати, всё хотел узнать: а они оборотни в чистом виде?

Принц задумался:

— Ты знаешь, так-то у них оборотнями младшая ветвь в роду считается. Сами Орциусы — это нечто среднее между погонщиками и призывателями. В прошлом могли приказывать всяким тварям, и те их слушались.

— Как у нас, что ли химеры?

— Как у вас, — кивнул принц. — Только вы своих создаёте, а они подручных используют.

— Вот бы кто за Алхасову родину продал, — хмыкнул я.

А принц нахмурился.

— У княжны Алхасовой соответствующий талант, если мне не изменяет память, батюшка её говорил.

— Хрен им, а не Алхасову, — зло сощурился принц.

— И я такого же мнения. Тем более что на неё уже Керимовы заглядываются, я даже обещал познакомить.

— Чудные дела наши магические и династические. Этим-то она зачем?

— Сами у них спрашивайте, но факт остаётся фактом: заинтересовались.

— Да пусть уж лучше Керимовы, чем Орциусы, — махнул рукой принц. — Не принципиально. Главное, чтобы у нас в стране осталось. Но вообще тенденция настораживает. Если меня и Зисланга ещё можно было списать на совпадения, то уж с Орциусами выходит очень нездоровая тенденция. Надо бы написать соответствующие письма знакомым оборотням в соседних государствах. И в принципе нашей внешней разведке дать задание проанализировать похожие срывы у оборотней в других странах.

— Да уж, у Григория Павловича работы непочатый край.

— Как будто у нас меньше, — хохотнул принц.

— Не знаю, Андрей Алексеевич. Я вот с понедельника планирую вернуться на учёбу.

Принц выглядел изумлённым от моей реплики, но всё же спустя несколько секунд расхохотался:

— Похвально, Юрий Викторович. Но вот надолго ли?

Самому бы хотелось знать.

— Ладно, время позднее, — подытожил разговор принц. — Завтра часам к восьми загляни к Керимовым, я там буду. Хочу поприсутствовать на допросе Франца Леопольда. Сможешь доставить нашего покойничка?

— Сделаю всё в лучшем виде.

На этом мы с принцем распрощались, и я отправился домой.

Глава 17

Как и предупреждала меня сестра, на выходных меня оккупировала наша исследовательская группа, работавшая над био-маго-механическим протезом. Меня со всеми почестями пригласили на демонстрацию и апробацию прототипа в полдень в бабушкину лабораторию. Мне же подумалось, что с учетом специализации альбионки, ей вполне могло быть интересным это мероприятие. Кроме всего прочего, мне показалось, что богиня старалась не попадаться мне на глаза, то ли опасаясь, что я потребую от неё решения по браку, то ли просто желая оказаться в одиночестве.

Я же свои приглашением хотел показать, что в нашем общении ничего не изменилось, и я не потяну Эсрай силком к обряду.

Я нашёл богиню в малой гостиной. Она сидела в кресле у окна, листая какой-то фолиант, и при моём появлении оторвалась от чтения, вопросительно приподняв бровь.

— У меня к тебе предложение, — сказал я, присаживаясь напротив. — Мои люди работали над идеей создания био-маго-механического протеза, взяв за основу древний прототип. И вот мне сообщили, что первый образец готов.

Эсрай отложила книгу, и в её глазах появился интерес.

— Если тебе интересно, — добавил я, — приглашаю составить мне компанию. Посмотреть, что получилось.

Я намеренно не поднимал вопрос о браке. Она сама скажет, когда будет готова. Если захочет. Но сейчас мне действительно хотелось, чтобы она была рядом.

— Интересно, — богиня поднялась, одёргивая платье. — Пойдём, посмотрим до чего вы додумались.

— Буду благодарен, если проверишь металлические элементы на энергопроводимость и магопроводимость. Это очень важно для улучшения чувствительности протеза.

— Без проблем, — кивнула она, и мы направились к выходу.

Лаборатория бабушки располагалась в подвале. Место было основательное — стены, покрытые защитными экранами, отдельная вентиляция, магические светильники, дающие ровный, не мерцающий свет. В воздухе пахло озоном, металлом и смесью алхимических реагентов.

Когда мы спустились, я ожидал увидеть всю нашу инициативную исследовательскую группу в полном составе: Юматова, Белёва, Лемонса, Мясникова, Калинина, Лапина, Эльзу. И даже бабушка была здесь. Всем было интересно посмотреть на результат био-маго-механической авантюры, в которую ввязались все присутствующие несколько месяцев назад.

Но я не ожидал увидеть Олега Ольгердовича. Сводный брат и адъютант княгини стоял у операционного стола, и у него вновь не было руки. Левая культя, аккуратно забинтованная, заканчивалась чуть ниже локтя.

Моё немое изумление, должно быть, было написано на лице слишком отчётливо. Потому что Юматов, Белёв, Лемонс, Мясников, Калинин и Лапин — вся команда разом заговорила, наперебой убеждая меня, что риск оправдан.

— В случае неудачи восстановить былую конечность Олегу Ольгердовичу будет проще, — сказал Юматов.

— Он сам вызвался добровольцем, чтоб мы на себе не пробовали, — заметил Мясников.

— И не рисковали и так невеликими останками рук у Насти, — смущённо добавил Белёв.

— Да и я своё пожил, — добавил Олег Ольгердович, и в его голосе не было бравады, только спокойная, мужская решимость. — Если выйдет чем-то девчушке помочь, то пусть лучше я помучусь от неудач и боли, чем она.

Я перевёл взгляд на Мясникова. Тот молча кивнул — и я понял, что решение уже принято, обсуждено, взвешено. И спорить с ним сейчас бессмысленно.

— Показывайте, — сказал я.

Исследовательская команда расступилась, и я увидел прототип.

Сейчас он выглядел как остов металлической кисти — от локтя и ниже. Внутри, в открытых полостях, виднелась тончайшая паутина из астролита, та самая, что я уже однажды видел на операции у Мясникова. Серебристые нити переплетались, образуя сложнейшую структуру, напоминающую нервную систему. В центре кисти, в специальной капсуле, мерцал крошечный синий накопитель.

Он напоминал мне сапфир. Или каплю крови ледяной виверны, застывшую в кристалл.