М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 33)

«Может, и не такая уж он змеюка отмороженная, как хотел казаться», — подумал я.

Мы с принцем перебрались в бабушкин кабинет. Здесь было тихо, пахло старыми книгами, кожей переплётов и чем-то ещё — тем особенным запахом, который бывает только в комнатах, где живёт история нескольких поколений. Я закрыл дверь и указал принцу на кресло поближе к столу.

— Направлялся я к тебе с одними намерениями, — начал принц, усаживаясь. — Но сейчас, после встречи с агрессивно настроенными Зислангами, не могу не спросить. Они ведь прибыли за Шанталь, верно?

— И да, и нет, — ответил я, чувствуя, что придётся выкладывать всё как есть. — Шанталь находится под клятвой о неразглашении. И на ней долг жизни, стоимость которого очень высока. Герцог Зисланг решил, что я подобным образом насмехаюсь над ним, зная об его бедственном положении, и решил обменять кого-либо из женщин моей семьи на Шанталь.

Я заметил, как по телу принца пробежал огонь. Пламя скользнуло по плечам, опаляя воротник сюртука, и глаза зажглись звериным светом, который я уже видел неоднократно.

— Да я его в пепел обращу! — рявкнул он, вскидываясь.

— Андрей Алексеевич, — я поднял руку, останавливая его. — Поверьте, в тот момент умный, дальновидный политик, каким некогда был Алард Зисланг, ушёл на второй план, уступив место морскому змею, пытавшемуся всеми правдами и неправдами вернуть самку в стаю. Ситуация точь-в-точь, как и у вас с фениксом во время пропажи матери. Каюмова подтвердила наличие в крови герцога катализатора. Если бы не это, я бы и сам не побрезговал сменить главу рода Зисланг.

Принц замер, огонь на его плечах погас, но глаза всё ещё горели.

— К тому же, — продолжал я, — остальные Зисланги показали себя не в пример адекватней. В частности, тот же Альфред, отец Шанталь. Поэтому я не видел причин для того, чтобы устранять Аларда. Тем более, если за его отравлением и вашим стоит один и тот же человек или организация. Нам придётся искать концы по всей Европе и обмениваться информацией по ходу расследования.

Принц чуть успокоился. Огонь окончательно погас, и он откинулся на спинку кресла, глядя на меня изучающе.

— А ведь не поспоришь, — признал он.

— Более того, Андрей Алексеевич, — добавил я, решив высказать и то, что давно вертелось в голове. — Есть у меня подозрение, что Орциусы во время попытки убийства вашей матушки тоже вели себя далеко не самым адекватным образом. И если у них в крови также обнаружится катализатор, то это уже будет похоже на некий общеевропейский заговор с попыткой устроить войну всех против всех. И уж кому может быть выгодно подобное, я даже не представляю. У вас как-то получше со знанием международной династической политики. Сколько навскидку имеется аристократических семей оборотней, близких к тронам европейских держав?

Принц нахмурился.

— Я без подготовки десятка три семей назвать могу, а если подумать, то и больше.

— Вот, — кивнул я. — А теперь представьте, если в каждой семье кто-нибудь из власть имущих начнёт выкидывать фортели, как вы или как герцог…

— Твою мать, — выругался принц. — Мы все кровью умоемся.

Мы помолчали. Я дал ему время переварить услышанное.

— Собственно, одна из причин, по которой я к тебе прибыл, — сказал принц наконец, — это просьба присутствовать на сегодняшнем совете по вопросу стабилизации моего состояния. Созвали представителей самых старых имперских родов оборотней. Будем обсуждать, как вывести из меня эту дрянь.

— А я там зачем? — искренне удивился я.

— А тебе я доверяю, — просто пожал плечами принц. — К тому же тебя периодически осеняют весьма необычные идеи, которые не просто срабатывают, а срабатывают на ура. Поэтому я бы хотел, чтобы ты присутствовал.

Отказать принцу в такой просьбе было бы по меньшей мере глупо.

— Хорошо, — кивнул я. — Буду.

— Ну, а вторая причина, по которой я сегодня здесь оказался, — принц помолчал, подбирая слова, — это возможное возникновение напряжённости между моей матушкой и Угаровыми.

Я нахмурился. Ещё с утра Эльза мне говорила о чём-то подобном. Да и бабушка успела пару фраз сообщить об изменившемся настроении императрицы, стоило им прибыть в воздушный порт.

— Да не кривись ты, — хмыкнул принц. — Я тоже прекрасно осознаю, как со стороны это выглядит. Как полнейшая неблагодарность. И хочу тебя заверить, что придерживаюсь совершенно иного мнения.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Матушку свою выгораживать не буду. У неё паранойя в той стадии, когда даже в самых заклятых друзьях видят опасность. Но даже я вынужден признать, что некие основания для переживаний у неё имеются. Если ваш брак с Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль случится, то в одной семье соберётся три архимага. Это четверть от всего боевого потенциала Российской империи. И это я ещё твой рой не беру в расчёт. А это очень большой соблазн для третьих лиц и для сил, тайно пытающихся расшатать обстановку в империи.

Я слушал, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, но сдерживал его. Принц говорил правду. Неприятную, неудобную, но правду.

— Узнав тебя и Елизавету Ольгердовну, я могу быть уверен, что вы по своей собственной воле никогда в жизни не пойдёте на предательство, — продолжал принц. — Невесту твою обсуждать не буду, не моё это дело. Но прибыл я сюда как раз для того, чтобы отблагодарить тебя за всё, что вы сделали. И хоть оценить вашу помощь практически нереально ни должностями, ни артефактами, ни чинами, всё же прими от меня небольшой подарок.

Он протянул мне свиток, свёрнутый в трубочку и скреплённый императорской печатью. Я взломал сургуч, развернул пергамент и принялся вчитываться.

В руках у меня была дарственная на дворец Дюльбер с экзотическим садом, общей площадью гектаров так на десять. Всё это богатство располагалось в Крыму, на побережье Чёрного моря.

Я не сдержал смешка.

— Да-да, Юрий Викторович, — принц усмехнулся в ответ. — Я запомнил цитату из вашей сказки про отпуск желательно в июле и желательно в Крыму. Теперь у вас будет возможность проводить с семьёй время на Черноморском побережье.

— Это… — начал я, но он поднял руку.

— Это ещё не всё. Когда я отписывал дарственную, я ещё не знал о том, что у вас с представительницей Туманного Альбиона есть некие планы на совместное будущее. Но так уж вышло, что на территории парка при дворце Дюльбер находится едва ли не единственный уцелевший корень мэллорнового дерева. Когда-то на этой территории росла своя небольшая мэллорновая роща, которую потом османы вырубили, заняв полуостров. Восстановиться мэллорн может, насколько я знаю, но для этого нужна прямая связь с носителем альбионской крови. Если у вас всё сложится, то твоя супруга сможет почувствовать себя как дома на чужой земле, имея собственное священное место силы.

Я оценил щедрость и внимательность принца к деталям. И ведь не забыл же мою шутку, которую я обронил ещё давным-давно.

— Благодарю, Андрей Алексеевич, — сказал я искренне, не покривив душой. — Я вам очень признателен за подобный подарок. Он действительно ценен для меня.

— Это ещё не всё, — заметил принц, внимательно на меня глядя. — Как я уже говорил, переоценить твою помощь сложно. Точно так же, как и недооценить опасность возникновения подобного центра силы в империи.

Я видел, что принц очень осторожно подбирает слова, чтобы, не дай боги, не обидеть меня и высказаться так, как считает нужным.

— Я тут успел переговорить с Григорием Павловичем Савельевым, — сказал он. — И он поведал, что в Скандинавии был некий ритуал, по которому выбирали правителя северных земель среди ярлов. Поскольку ты подтвердил свою связь со Скандинавией и с родовыми землями… знай: если ты случайным образом пройдёшь это испытание, я поддержу тебя в твоих притязаниях на скандинавский трон и финансово, и силой, если понадобится. Более того, отменю вассальную клятву. Но, надеюсь, заменить её на клятву кровного братания.

Я замер. Слова не шли с языка.

— Это не значит, что я выгоняю тебя из империи, — продолжал принц, внимательно отслеживая мою реакцию на свои слова. — Это значит, что я вижу в тебе равного по разуму, по способностям и по деяниям. И я бы хотел, чтобы ты смог реализоваться в полной мере в том статусе, в котором ты пожелаешь. А там уж сам решай, чего ты хочешь: оставаться русским дворянином или попробовать стать скандинавским императором.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— На этом, пожалуй, всё. — Принц сделал шаг к двери, но обернулся. — И, Юрий Викторович… — Глаза его блеснули, и в этом блеске я увидел того самого феникса, который жил внутри него. — Я буду ждать приглашения на свадьбу. В Крыму. В июле.

Я только кивнул, провожая его взглядом. Принц вызвал своих людей, дал знак, и через минуту особняк опустел.

На подходе в гостиную меня перехватила бабушка.

— Динара Фаритовна передала, — бабушка понизила голос, — что и третье совпадение имеется. В образце крови концентрация даже выше, чем у принца, и почти на уровне с Зислангом. Чья это кровь?

— Франца Леопольда, — не стал я отпираться.

Бабушка изумлённо покачала головой:

— Подозреваю, не стоит спрашивать, откуда она у тебя?

— Правильно, — кивнул я.

Мои подозрения подтверждались. Австро-венгерский император, русский наследник, голландский герцог — все под действием одного и того же катализатора. Это уже не было похоже на случайность или на разрозненные действия отдельных злоумышленников. Это система, а у системы всегда есть фамилия и имя, если только это не организация.