М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 32)

— Альфред Зисланг среди вас есть⁈ — крикнул я, но тот не отозвался.

Выходит, самого здравомыслящего представителя семейства они где-то оставили, намереваясь на свою вылазку. Это радовало и печалило одновременно.

Пока эти мысли проносились в моей голове, Алард успел проблеваться и, сбрасывая мне под ноги какой-то артефакт, прошипел:

— Айсторм!

Только артефакт не сработал, его опустошило ещё моим благословением.

Похожие побрякушки имелись и на других змеях, но они переглядывались между собой, не спеша поддерживать самоубийственную атаку своего герцога.

— Не советую, — тут же покачал я головой. — А то не только блевать своей магией будете, но и сраться всю оставшуюся жизнь, весьма короткую.

Краем глаза я заметил смутное движение в стороне. Плюнув на все предосторожности, я поставил Радужный щит, закрывая себя, бабушку и Каюмову заодно. Из пасти старого одноглазого змея в нас летела струя ледяного пламени, но щит её так и не принял. По неизвестной мне причине ледяное пламя вернулось к своему владельцу, на ходу трансформируясь и превращаясь в спрута.

Сперва я думал, что это некий щит, но спустя секунду понял: это ни хрена не щит, а что-то вроде ледяной смирительной рубашки, которая принялась окутывать и пеленать Аларда Зисланга, сковывая любые его движения. Тот дёргался, метался, шипел что-то нелицеприятное на родном языке, но освободиться не мог.

В это время из соседнего переулка скользнула массивная фигура ещё одного морского змея, на ходу меняя ипостась на человеческую. Отчаянно жестикулируя руками, ко мне бежал Альфред Зисланг:

— Князь! Я вас прошу, остановитесь! Он не ведает, что творит. Он болен. Мы не хотим причинить вреда кому-либо из ваших родных и не намерены устраивать бойню в сердце русской столицы. Поверьте, мы не настолько слетели с катушек!

— Ну, вы, может быть, и не настолько, — прохрипела за моей спиной Динара Фаритовна.

Я обернулся. Магичка крови стояла, опираясь на трость, и с интересом разглядывала скованного льдом герцога.

— А вот этот страстный молодой человек, который нынче томится в ледяной смирительной рубашке, очень даже «настолько». Но неизвестный юноша прав, — кивнула Каюмова в сторону Альфреда Зисланга. — Герцог явно не в себе. Настолько не в себе, что, судя по вкусу его крови, имеет ту же концентрацию небезызвестного тебе отвара, что и кое-кто из твоих близких знакомых.

Обтекаемые формулировки Динары Фаритовны заставили меня тихо выругаться.

«Вот только массового безумия среди власть имущих оборотней нам не хватало!» — пронеслось в голове. И если до этого вся ситуация выглядела как попытка смещения Пожарских с престола с возможным дележом территорий нашей империи, то сейчас проблема вырисовывалась гораздо более обширной. И затрагивала она в том числе и европейские империи.

Альфред, услышав, что отец под действием чего-то, готов был подтвердить даже это, лишь бы папашу не грохнули на месте. Он закивал, заговорил быстро, сбивчиво, но вполне внятно:

— Да! В последнее время отец вёл себя неадекватно. Часто позволял себе порывы, ему несвойственные, принимал необдуманные решения, проявлял безосновательную агрессию и подозрительность… От его былой дипломатии не осталось и следа. Мы думали — возраст, стресс, переутомление… Но если вы говорите, что есть другая причина…

— Обыщите на досуге личные вещи герцога. У него должна быть при себе алхимия или отвары тонизирующие, всё дело в них. В отваре содержится катализатор, стирающий грани между человеческой и звериной сущностями. Кто бы ни снабжал этой дрянью вашего отца, он явно планировал либо подвести вас под удар, либо сменить власть в роду.

Мне кажется, к последним словам прислушался даже старый герцог. Сквозь замутнённое ненавистью и яростью сознание всё же пробились мои слова.

Альфред побледнел, но кивнул, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент воздух над нами раскалился.

С боевым кличем, от которого у меня заложило уши, рядом с нами приземлился огненный феникс. Крылья полыхнули жаром, пламя опалило мостовую, и в следующее мгновение из огня шагнул принц.

Андрей Алексеевич был в ярости. Я видел это по тому, как подрагивают его руки, как горят глаза, как пламя всё ещё лижет плечи, не желая униматься.

— Какого демона здесь происходит⁈ — рявкнул он, окидывая взглядом разгромленную улицу, скованного льдом герцога, перепуганных змеев и меня, стоящего посреди всего этого.

Альфред умоляюще посмотрел на меня. В его глазах читалось всё: и страх, и надежда, и отчаянная просьба не усугублять. Перепутать пылающего феникса с кем-либо было сложно. Уж больно эффектным было появление нового действующего лица в наших разборках. А потому размер проблем у голландцев только вырос кратно.

— С герцогом Алардом Зислангом случилось помутнение рассудка, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Похоже, на последствия небезызвестного вам отвара. Госпожа Каюмова подтвердила наличие оного в крови у герцога.

— Это вот этот что ли — герцог? — принц скептически оглядел скованного льдом змея, который всё ещё пытался шипеть, но уже без прежней агрессии. — У внучки его и то вид более внушительный.

У Альфреда на это заявление глаза на лоб полезли. Как и у всех остальных Зислангов, кто услышал эту фразу. Сравнивать главу рода с внучкой — это было… своеобразно. Просто они ещё обновлённую ипостась Шанталь не видели. Кого-то ждал сюрприз.

— Этот, — кивнул я, с трудом сдерживая смешок.

Я поймал многообещающий взгляд Альфреда. В этом взгляде я прочитал многое: благодарность, надежду и понимание, что теперь они мне должны будут столько, что и чешуёй за пять лет не расплатятся. А может, и за десять.

— Угаровы совместно с Зислангами, — сказал я, поворачиваясь к принцу, — провели операцию по задержанию герцога, чтобы тот не натворил дел в столице чужой империи. В состоянии помутнения рассудка человек может наделать много глупостей. А мы, хвала богам, успели вовремя.

Принц посмотрел на меня, потом на скованного герцога, потом на бледного, но уже немного успокоившегося Альфреда.

— Ну если так, — сказал он, и в голосе его послышались командные нотки, — то проследуем к вам в особняк. Нам есть что обсудить.

Глава 15

День у меня был полон разговоров. Но уж лучше так, чем войн и крови.

— Уверен, что поступил правильно с герцогом? — это был первый вопрос от бабушки, который я услышал, пока мы отдавали распоряжения о размещении Зислангов и сопровождения принца в особняке. Сам принц пока мило общался с Шанталь в нашей гостиной, в то время как Альфред что-то втолковывал отцу, предусмотрительно не освобождая его от магических пут. Правда, Алард уже вернул себе человеческое обличье и больше смотрел на принца с Шанталь, чем на сына.

— Уверен, — спокойно отреагировал я, чуть понизив голос. — Конечно, это был удобный случай для смены носителя герцогской короны, и для некоторых наших планов было бы выгодней, если бы Шанталь была дочерью герцога, а не внучкой, но… во-первых, опыта у Аларда в подковёрных играх поболее, потому своего обидчика он из-под земли достанет в море утопит, а во-вторых, есть у меня подозрения, что я знаю ещё парочку претендентов на съезд с катушек. Как бы ещё проверить свои подозрения без поездки в Австро-Венгрию…

Твою мать! Меня осенило. У меня же до сих пор труп Франца Леопольда в пространственном кармане лежит недалеко от туши ледяной виверны. М-да, в академии нам говорили, что у всех магов всегда имелось своё персональное кладбище, и только у меня эта фраза заиграла совершенно иными смыслами.

Отключившись на мгновение, я вынырнул из «задумчивости», сопровождавшей мой поход в собственный пространственный карман, с колбой императорской крови в руках.

Осторожно, не привлекая внимания, я передал образцы бабушке:

— Елизавета Ольгердовна, сделайте милость, попросите Диану Фаритовну проверить ещё один образец на содержание катализатора, пока я пообщаюсь с принцем и Зислангами.

— Сделаю.

— И ещё, у вас как с голландским?

— Не так чтобы очень, — честно призналась бабушка.

— У меня сносно, — Инари намерено громко спускалась по ступеням со второго этажа и услышала обрывок нашего разговора с княгиней своими лисьими ушками. — Могу послушать под отводом глаз, о чем шипеть будут.

— Будь добра, — кивнул я кицунэ благодарно.

Вот ведь лиса, все с полунамёка понимала. Жизненный опыт, как говорится, не пропьёшь и пальцем не сотрёшь.

Княгиня с кицунэ, получив задания, разошлись в разные стороны, оставив меня одного. Что ж, день полный разговоров продолжался. И как бы мне не хотелось начать торговаться с морскими змеями, вассальный долг требовал пообщаться сперва с принцем.

— Ваше Императорское Высочество, — обратился я к принцу, войдя в гостиную. — Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Заодно позволим моей воспитаннице пообщаться с семьёй.

Шанталь, стоявшая рядом, вспыхнула. Она с воодушевлением перевела взгляд с меня на отца, будто спрашивая молча: «Неужели можно? Неужели правда?»

Я кивнул, и девушка, сделав книксен, попрощавшись таким образом с его императорским высочеством, отправилась к отцу и деду.

Альфред Зисланг сразу же прервал свой разговор с отцом и раскрыл объятия для дочери. То, как Шанталь доверчиво нырнула в них, уткнувшись носом в грудь, сказало мне о взаимоотношениях отца и дочери больше, чем любые слова. Но не меньше сказал и потеплевший взгляд Аларда, исподтишка брошенный на внучку. В этом взгляде не было ни агрессии, ни холода, только усталость, боль и тихая радость.