М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 25)

— Желающих нас уничтожить можно в очередь выстраивать от Альбиона до Раджпутана и Японской империи. Нам жизненно важно плодиться и размножаться, и это тоже, увы, наша действительность. Поэтому если у тебя нет желания подарить мне двух-трёх наследников, а возможно и больше, то ради выживания рода мне придётся взять ещё одну супругу. В плане боеспособности я сомневаюсь, что хоть дюжина жен смогут переплюнуть твою боевую мощь, но, вопрос отпрысков тоже для меня немаловажен. Поэтому говорю, как есть. Тебе нужно чётко представлять на что ты решаешься, становясь моей супругой. Я готов к обсуждениям и компромиссам. Я же не знаю ваших порядков. Возможно, для тебя вообще неприемлемо рождение детей от человека. Может, это станет уроном твоей божественной чести и достоинства. Я же этого не знаю. Но одно могу сказать точно, за спиной твоей грязь устраивать я не буду. Дальше решение за тобой.

Эсрай взирала на меня нечитаемым взглядом. То ли ей хотелось меня придушить, то ли она испытывала горькое разочарование от услышанного. Но почему-то мне казалось правильным говорить так, как есть. Умение разговаривать и слышать друг друга зачастую становились фундаментом самых долгих и крепких семейных союзов. Без этого любые отношения заранее были обречены на провал. Я прекрасно понимал, что говорил далеко не самые романтические слова, которые желала бы услышать любая женщина. Я был прямолинеен, откровенен и даже в какой-то части груб по отношению к женским чувствам Эсрай, но мне приходилось быть не только восемнадцатилетним пылким юношей, но и князем, взявшим ответственность за свой род.

Мы молчали с альбионкой добрых пять минут. Я видел, что в ней попеременно борются две сущности вроде моих: юной девушки с романтичными порывами и прагматичной многотысячелетней сущности.

— А если вдруг когда-либо мне придётся из жизненной необходимости заключать союз с кем-либо подобным мне… — голосом выделила последнее слово Эсрай и сделала паузу, так что мне пришлось закончить за неё:

— Хочу надеяться, что ты сперва уведомишь меня о возникновении проблемы, которая вызовет такую необходимость. Правда, не надейся, что я сразу же отпущу тебя в объятия какому-либо богу, духу или иной высшей сущности, — пожал я плечами, не считая нужным врать или юлить.

Богиня тут же вскинулась:

— А как же наш уговор?

— Наш уговор остаётся в силе. Но, как твой супруг, я сперва сам попробую решить возникшие у тебя проблемы. Если уж у меня не получится, и единственным способом их решения станет твой союз с некой высшей сущностью, то я дам тебе свободу. Правда, подумываю, что к этому моменту я, скорее всего, буду мёртв, и свободу ты получишь автоматически, как вдова, — улыбнулся я.

Эсрай не могла понять, то ли я пошутил, то ли был абсолютно серьёзен. Но для себя какие-то выводы богиня явно сделала.

— Умеешь ты добавить размышлений на сон грядущий, — хмыкнула альбионка, вставая с кресла с грустной улыбкой на устах. — Но за честность я тебе благодарна.

Эсрай пришлось поселить в гостевые покои. Во-первых, для соблюдения хотя бы минимальных приличий, а, во-вторых, оказалось, что княжеские мужские и женские покои были заняты мной и бабушкой. Эльза жила в отдельных покоях, предназначенных для наследных княжичей. Разъяснять всё это альбионке я не стал, поэтому пришлось обойтись отговоркой про приличия. И пока Константин Платонович совместно с парой горничных отправился обустраивать Эсрай, я решил, что после всех наших военно-морских приключений неплохо было бы принять душ.

После ледяных брызг Чёрного моря горячие струи, стекающие по телу, были сродни блаженству. Вот, казалось бы, и в Океании было тепло, и водичка радовала, а всё равно. То ли нахождение дома в относительной безопасности, то ли отсутствие необходимости куда-то бежать и кого-то спасать — реально расслабляли. Мысли лениво бродили по вороху событий, свалившихся на мою голову в последние дни: интриги мольфаров, слетевший с катушек принц, хитрозадые австро-венгры, спасение Шанталь, уничтожение союзной эскадры, наконец-то возвращённый долг кайдзю, выплаченный, так сказать, но не принёсший ему морального удовлетворения. Как-то у меня выходило, что долгов я нацеплял на себя, как собака блох: закрыв одни обязательства, я тут же брал на себя с десяток других: освободить того же Урба, духа, томящегося в плену под саркофагом на Туманном Альбионе, найти место для сокрытия источника жизни в Океании, обменяться обетами с Эсрай, начать обучение Шанталь Зисланг, а ещё где-то впереди маячил неведомый ритуал в Скандинавии. Это не говоря уже о грядущем будущем и войне с Таджем. Этот враг пока мелькал лишь на горизонте, намекая на то, чтобы я не вздумал откладывать подготовку к борьбе с ним в долгий ящик.

Вес сиюминутных проблем не просто давил на плечи, он пытался вогнать меня едва ли не по шею в землю. Согнуть, сломать, развеять, уничтожить, вдавить не то в грязь, не то в пыль. Мне же нужно было решить, как к этому относиться. С одной стороны, можно было возложить на себя ответственность за целый мир и сломаться, не выдержав её. А с другой — в памяти всплыло расхожее выражение, что слона нужно есть по кусочку. Так и здесь: проблемы нужно решать по мере их поступления.

Вот и за всем происходящим проблем навалилось немало, и хоть часть из них решилась благополучно: удалось вытащить Эсрай из плена, спасти принца, императрицу и бабушку, одержать крупные победы на западе и на юге, и даже Капелькина умудрились вытащить из самоубийственной диверсии, но мне ещё долго предстояло разбираться с последствиями множества своих поспешных и далеко не всегда обдуманных действий.

Размышляя о текущих бренных задачах, я вдруг почувствовал на теле чьи-то горячие ладони. Сперва подумалось, что это Эсрай. Но, судя по смелым движениям, массирующим моё тело, нажимающим на точки, о которых я даже сам не догадывался, заставляя по телу растекаться блаженству, снимая напряжение, расслабляя мышцы и будто бы включая один за другим центры удовольствия, — это явно была не Эсрай.

Ещё одним фактом в копилку моих догадок стал тонкий аромат цветущей вишни и лёгкие прикосновения пушистого хвостика к телу. Как он умудрялся оставаться пушистым под горячими струями душа, я даже не представлял, однако же факт оставался фактом: ко мне в душ пожаловала Инари. Руки её нежно и ласково разминали сперва плечи, потом переместились на спину, вдоль позвоночника к пояснице, и вновь порхали к шее, затылку. Попутно кицунэ не забывала тихим голосом отчитываться о выполненной работе.

— Письма Зислангам мы написали и отправили через Тамас Ашрам, — мурлыкала кицунэ. — Ты оказался прав и в своём предположении, что принца намеренно травили отваром. Пока тебя не было, Эльза передала образцы Урусову и Усольцеву, и те каким-то неимоверным чудом разобрались с его составом. Оказалось, что там присутствовал в сильно разбавленных дозах катализатор, стирающий грань между сущностями человека и зверя у оборотней. Ваши одногруппники сообщили об открытии ректору университета, а уж тот привлёк Эльзу и нашего с тобой знакомца Григория Павловича Савельева к расследованию этого вопроса.

Руки при этом спустились ниже и отчего-то перебрались ко мне на торс, мягко поглаживая и намыливая меня душистым мылом. Чего мне стоило не обернуться — кто бы знал. К тому же я перехватил ладони, пытавшиеся спуститься ниже моего торса, и переместил их обратно на спину. Как бы не была гипнотически обходительна Инари, но её пассажи сейчас были неуместны. Я едва закончил и без того непростой разговор с альбионкой, обсуждая пророчество Великой Матери Крови о трёх жёнах. И хоть мы ещё не провели обряд, однако же было бы скотством убеждать невесту в том, что я не планировал в ближайшее время брать себе ещё парочку жён и тут же предаваться удовольствиям с кицунэ в душе. Вообще нынешняя ситуация уж очень сильно походила на подставу. Сперва указание некой сверхъестественной сущности, и тут сразу же — искушение в виде шаловливых ручек кицунэ. Топорно работаете, дамы!

Инари на мгновение замерла после перемещения своих ладоней, но продолжила массаж и натирание меня мылом.

— Твоя ученица Шанталь просит о встрече с отцом… с ним ей бы хотелось объясниться. Не отказывай девочке по возможности в этой просьбе. Она вполне разумна и хочет попытаться уладить назревающий конфликт между её родом и твоим.

— А как же дед? — уточнил я как можно более безразличным тоном.

— Деда она побаивается, но уважает. Отца любит.

Я опустил голову чуть ниже, упираясь лбом в прохладный камень, так резко контрастирующий с горячими струями и не менее горячими ладонями кицунэ.

— Я же на всякий случай уведомляю, что подала документы в столичную академию магии к вам на первый курс, успешно прошла тестирование и думаю, что со следующего месяца буду учиться с вами.

Инари умолкла и продолжила ласково обхаживать моё тело, смывая мыльную пену. После того как молчание продлилось несколько минут, а белые клочья пены сошли под струями воды вниз, мне пришлось прокашляться, чтобы сказать:

— Если это всё, то спасибо за информацию и за массаж. Но я бы сейчас хотел остаться один.

Кицунэ без раздумий убрала руки, а после в тишине заговорила совершенно иным голосом — своим настоящим, не мурлыкающим, пытающимся усыпить бдительность и расслабить, а своим собственным: