М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 24)

— Основным лекарем — Андраш Сабо, вспомогательным для служащих — Иван Сабуров, — перестал мешать работе одного из главных ведомств империи обер-камергер.

— Сабурова взяли, Сабо в корпусе нет. Отправили группу к нему домой, — тут же отчитался один из оперативников.

— Алхимический кабинет опечатали? — на всякий случай уточнил Савельев.

— Так точно!

— Тогда отправьте кого-то к Керимовым с просьбой об услуге. Нужно понять, чей прах мы обнаружили.

Савельев задумался, самыми вероятными были два варианта: либо лекаря устранили, каким-то образом узнав об облаве и обнаружении заговора, либо Андраш Сабо инсценировал свою смерть, подбросил пепел, а сам исчез, заметая следы. И там, и там речь шла о крысе внутри его службы.

— Расширьте радиус поиска Андраша Сабо. Проверьте все поезда, все дилижансы, воздушный порт. Если он жив, то попытается покинуть империю. Перекройте границы.

Пока оперативник исчез, словно испарился, Григорий Павлович кивнул обер-камергеру, давая сигнал отойти на разговор в более приватной обстановке.

Они вышли в одну из оборудованных для пациентов палат, когда Григорий Павлович задал ещё один болезненный вопрос:

— Василий Петрович, кто ещё, кроме принца, мог попасть под действие отвара? Если лекари использовали тонизирующий напиток как прикрытие для подсыпания катализатора, значит, этот напиток могли давать и другим.

Штерн скривился, словно лимон целиком съел:

— Секрета нет. Камер-юнкеры Железин и Морозов на постоянной основе его употребляли «для бодрости». Они часто дежурят по ночам, сопровождают принца в поездках. Лекари рекомендовали им этот состав как общеукрепляющий.

Савельев поморщился. Ещё двое. Кто следующий?

— А принцесса? Ей тоже рекомендовали?

Обер-камергер замялся.

— Было такое предложение, — признал он. — Говорили, что напиток поможет девочке справляться с нагрузками, когда начнутся первые всплески магии. Но…

— Но? — Савельев подался вперёд.

— Фрау Листен отказалась, — Штерн даже улыбнулся, вспоминая. — Сказала: «Никакие тонизирующие средства двенадцатилетнему ребёнку и в помине не нужны. У неё и так шило в одном месте имеется, а уж после тонизирующих средств за ней нужно будет всем дворцом носиться». И настояла на своём. Императрица, когда узнала, только рассмеялась и сказала, что фрау Листен права.

Савельев впервые за эту ночь выдохнул с облегчением. Хоть кто-то проявил здравый смысл. Гувернантку стоило вознаградить, возможно, она спасла принцессу от той же участи, что постигла Урусова в детстве. Пока магическая природа принцессы дала о себе знать только по части магии воды. Будет ли у Елизаветы Алексеевны вторая ипостась, пока было доподлинно неизвестно.

— Что ж, — сказал он, подытоживая их краткую беседу с обер-камергером. — Фрау Листен явно заслужила премию. Остальных лекарей я забираю под арест. Беседовать с ними буду сам. Невиновных верну в целости и сохранности.

Императорская семья возвращалась в столицу меньше, чем через сутки, а это значило, что службе безопасности придётся носом землю рыть, но отыскать хоть какие-то зацепки по этому делу.

Кхимару вместе с моими властителями неба мы забрали близ Керчи, в месте, где ранее располагалась гробница Великого Погонщика. Оттуда порталом ушли прямиком домой. По дороге Кхимару порадовал меня новостями, что раненных Властителей взял под опеку Великий князь. Тот приказал санитарным командам в Херсонесе тут же отыскать погибших и раненых химер, привести их в чувство. Так что, судя по всему, мои листовки не просто подействовали. Результативность действий Кхимару и Властителей обеспечила лояльное отношение к ним со стороны солдат, увидевших непосредственную пользу от вскрытия диверсионного отряда и быстротечного воздушного боя с полным уничтожением противника.

Домой мы прибыли к восьми вечера. Там же узнали от вездесущего Константина Платоновича, что Алексей нынче находился на вечернем мероприятии с госпожой Берсеньевой, сестра ещё не вернулась с обучения, а прибытие княгини ожидалось завтра.

Пока Константин Платонович отправился готовить гостевые покои для госпожи Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, нам накрыли лёгкий ужин в моих покоях, что было весьма своевременно. Ведь последние дни я жил исключительно на иллюзорной пище, а таковой без вреда для организма можно было питаться не больше месяца. Дальше лекарям пришлось бы долго и упорно восстанавливать любого рискнувшего на подобные эксперименты с питанием. В моём же случае подобным магическим заменителем я питался несколько дней кряду, и теперь необходимо было переходить на естественную здоровую пищу. Эсрай же и вовсе убеждала меня в том, что прекрасно может обойтись без еды, подпитываясь исключительно лунным светом, предлагая пойти и завалиться спать.

Я же почему-то вспомнил расхожую присказку, что здоровый дух может существовать исключительно в здоровом теле, поэтому настоял на нормальном ужине.

Богиня лишь покачала головой, однако же перечить мне не стала. Так мы оказались у меня в покоях, ужиная «чем боги послали». Стараниями Алевтины «боги послали» нам буженину под луком, копчёную рыбу, жареную осетрину со снитками, три вида пирогов: с птицей, с капустой и с грибами, ягодное суфле и бисквит, не считая напитков витаминных и горячительных, ибо «её глубокоуважаемый князь вновь сбледнул с лица и потерял в весе, недоедая и спасая империю непонятно где. А уж сударыне-тростиночке и вовсе не стоит одной паутинкой питаться. Откармливать их срочно надо, чтоб ветром не унесло!»

Эсрай только посмеивалась над причитаниями, которые кухарка произносила себе под нос. Однако же воротить нос от нашей кухни не стала, с удовольствием и аппетитом пробуя всё, что стояло на столе. При этом я замечал, что богиня то и дело бросала взгляды на мою постель, при этом раз от разу становясь всё мрачнее и мрачнее. Видно было, что она сдерживала себя едва ли не из последних сил, но всё-таки разумность преобладала в ней над недопониманием. Поэтому пришлось поднять назревший ещё со времён появления Великой Матери Крови разговор самому.

Чуть утолив голод, я отложил приборы, вытер рот салфеткой и откинулся на спинку кресла, давая возможность альбионке насытиться и последовать моему примеру для дальнейшей спокойной беседы. Признаться, мне нравилось наблюдать, как богиня ест. Она не кичилась своим происхождением, орудуя исключительно столовыми приборами. Нет, она абсолютно спокойно могла взять что-то своими длинными тонкими пальчиками, и закинуть в рот, не стесняясь этого. Такая спокойная раскованность меня радовала. Не хотелось бы иметь в супругах вышколенную аристократическую куклу, хотелось жить с живым человеком, перед которым не требовалось бы ломать комедию. Пока так и было, ведь мы примеряли на себя роли «освободитель — пленница», «друзья», «одногруппники», «боевые товарищи» и даже «любовники», но супруги… Социальные роли супругов имели несколько иные обязательства. И хоть мы отчасти их обсудили, вмешательство Великой Матери Крови поставило под вопрос ранее установленные правила.

— Признаться, я приятно удивлён твоей выдержкой, — решил я начать разговор. — Иные бы барышни на твоём месте рвали и метали, либо же устраивали безобразные истерики. Тебе же хватило терпения и такта не делать ничего подобного.

Эсрай вмиг посерьёзнела, прожевала последний кусочек вкуснейшего грибного пирога, вышедшего из-под золотых рук Алевтины, вытерла рот салфеткой и только потом подняла на меня свой взгляд.

— Я прекрасно понимала неуместность чего-либо подобного в той ситуации, в которой мы находились. Но да, в спокойной обстановке хотелось бы расставить точки над i. Изменило ли что-либо в наших договорённостях напоминание Великой Матери Крови о традиции в вашем роду иметь трёх жён?

— Я бы сказал, что и да, и нет, — пришлось честно признаться мне. — С одной стороны, на момент общения с тобой и обсуждения правил будущей семейной жизни я не планировал обзаводиться ещё одной или двумя супругами. И уж тем более я не стану этого делать по указке кого-либо со стороны. Я не племенной бычок-производитель, чтобы покрывать того, кого мне скажут.

— Тогда я не совсем понимаю первую часть фразы по поводу изменения правил игры, — нахмурилась богиня, и её аура будто стала сиять чуть ярче в магическом спектре.

— Мы с тобой обсуждали вариант обретения свободы друг от друга по первому требованию. Так?

— Так! — кивнула альбионка, не понимая, к чему я клоню.

— Я не буду отрицать, что в прошлом у моих предков были прецеденты с многожёнством. Угаровы даже имеют специальное разрешение от императорской семьи на подобное. И даже в Химерово, на княжеском этаже, покои княгини имеются в количестве трёх штук. Со временем они, правда, были переоборудованы в покои для княжичей. Этот факт из биографии собственной семьи я не стану ни отрицать, ни вымарывать. Даже могу объяснить для чего это было нужно: для обеспечения высокой боеспособности рода и для восстановления его численности. Шесть поколений назад мои предки решили ограничиться одним партнёром, поэтому сейчас от кровной линии Угаровых осталось менее дюжины человек, а носителей основных способностей и вовсе осталось трое. Я сейчас не даю оценку, я излагаю факты.

На самом деле, я только сейчас задумался, что вопрос наследников мы как раз и не обсуждали. А он был критически важен для Угаровых. Вот и пришлось вываливать на альбионку ещё и эти сложности, ведь она вполне могла отказаться от участи «вечнобеременной» княгини, восстанавливающей численность рода Угаровых. Такое нужно было обговаривать «на берегу».