М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 2)

Только сейчас Динара Фаритовна заметила недоумённые взгляды со стороны императорской семьи и оборотней.

Спустя пару секунд раздумья она качнула головой:

— К-хм… — прокашлялась она, скрывая смущение, — передумала я помирать, раз тут такие дела интересные творятся. Ещё лет десять-пятнадцать подождут меня. — Она усмехнулась, и в этой усмешке мне почудилось что-то почти родное. — Всё-таки интересно, чем у вас тут дело закончится.

Я же обернулся к мольфарам, собираясь передать напутствие Великой Матери Крови, но был остановлен Каюмовой:

— Не стоит, каждый из нас слышал то, что ему было дозволено и касалось его. Так что они в курсе наказания и его специфики.

Тишина в пещере стояла такая, что было слышно, как потрескивают магические светильники на стенах.

— Поэтому думайте на будущее, как себя вести. А сейчас я более чем уверен: вам есть чем заняться, — я кивнул в сторону тёмных проходов, откуда всё ещё доносились отголоски криков и запах гари. — Вы найдёте способ, как отозвать всех своих в горы. Для того чтобы они вольно или невольно не пошли на предательство Пожарских. Потому что сейчас клятва крови будет работать как никогда жёстко. Вилки выбора без выбора у вас больше не будет. Имейте в виду.

Женщины молчали. Но в их глазах, устремлённых на меня, больше не было ненависти. Была только усталость, горечь потерь и… благодарность. Странная, горькая благодарность за то, что всё закончилось.

На этом я открыл портал для императрицы с принцем и махнул рукой, давая команду оборотням покинуть город. Портал засветился ровным серебристым светом, обещая скорый переход в ночной лес, в наш временный лагерь.

Последними уходили мы с Кхимару. Я забрал в собственное Ничто горы ритуальных кинжалов, а Кхимару снимал сонный конструкт с подгорного града.

Но стоило нам вернуться обратно в полевой лагерь, как туда пришла информация. Гонец с перекошенным от усталости и тревоги лицом, ворвался в шатёр, едва мы вышли из портала. В руках он сжимал смятый, пропитанный потом и кровью пакет с донесением.

— Ваше Императорское Высочество! — выпалил он, падая на одно колено перед принцем. — Давать сражение Францу-Фердинанду будут на берегах реки Верещицы! Великий князь, просит вас лететь во Львов для поднятия боевого духа армии.

Принц резко обернулся ко мне. Глаза его горели решимостью, и в них не было и тени той усталости, что ещё недавно читалась в его взгляде.

— Юра, ты мне обещал. Как хочешь, но мы должны оказаться у Верещицы к началу сражения.

Колонна двигалась медленно, но неуклонно. Эрцгерцог Франц-Фердинанд, сидя в штабном автомобиле, смотрел на бесконечную ленту пыльной дороги. Вдоль колонны парили химеры-разведчики, их тени скользили над верхушками придорожных деревьев.

Они уже пересекли границу Империи. Той самой, которую он привык видеть на картах как рыхлое и неповоротливое тело. Но встречали их не корпуса и не залпы батарей. Русские словно испарились.

Вместо стройных линий обороны их донимала мошкара. То здесь, то там из лесополосы вылетала дюжина всадников в серых шинелях, давала залп по головной заставе и уходила обратно в лес, тая быстрее утреннего тумана. То казачий разъезд появлялся на холме, нагло разглядывая колонну в бинокли, и, когда к нему устремлялась пара резвых химер, просто исчезал за обратным скатом, рассыпаясь землёй и листьями.

— Ваше Императорское Высочество, это уже восьмое донесение за сегодня. Потери ощутимые. Бьют точечно по офицерам и исчезают. Мы не можем навязать им бой.

Франц-Фердинанд поморщился.

— Беспринципные ублюдки. В этом нет чести! Усильте магическую охрану офицеров. Они пытаются нас задержать. Если у них нет сил для генерального сражения, мы будем двигаться дальше. К утру мы должны быть во Львове. Наши химеры и техника дают нам преимущество в скорости.

Он взглянул на карту. До Львова оставалось чуть больше семидесяти километров. Если русские не решатся на битву, они войдут в город уже с рассветом.

Вечером, когда колонна остановилась на привал, к штабному шатру подошла группа местных. Мольфары. Странные люди в серых свитках, с глазами, которые, казалось, видели не только то, что находится перед ними, но и то, что скрыто за пеленой мира. Их привел проводник, который уже несколько раз оказывал услуги авангарду.

Они говорили сбивчиво, но главное уловил даже переводчик.

— Мы знаем, где гнездо. Полевой штаб императрицы и наследника. Недалеко. Мы могли бы провести туда ваших людей, Орциус. Ударить в самое сердце, пока они не окрепли.

Франц-Фердинанд нахмурился. Императрица с принцем должна была остаться в долине реки Саны, а не отсиживаться в прифронтовой полосе. Предложение было заманчивым. Один удар, и вся русская кампания могла обрести смысл: «Око за око, зуб за зуб». Но отец его слишком хорошо воспитал, чтобы доверять чужакам, предлагающим лёгкую победу. Отец доверился, и где он теперь?

— Ваше Императорское Высочество, это шанс, — шепнул кто-то из свиты.

— Это ловушка, — отрезал эрцгерцог. — Сначала Львов. Мы возьмём укреплённый город, получим плацдарм и базу снабжения. А потом, — он кивнул на мольфаров, — если они будут так любезны, мы отправим с ними батальон для проверки их сведений. А пока пусть следуют в колонне.

Мольфары переглянулись, но спорить не посмели.

К полуночи пришли новые донесения от передовой разведки. Они были хуже, чем просто дурные вести.

— Русские окапываются, ваше высочество. На рубеже пятидесяти-шестидесяти километров до Львова. Они заняли позиции по берегам реки Верещицы. Болота, высоты, позиции для артиллерии готовят. Похоже, хотят дать нам там бой.

Франц-Фердинанд склонился над столом. Вот оно. Наконец-то они перестали прятаться. Он не испугался. Наоборот, это придало ему сил.

— Приведите ко мне тех мольфаров, что вызывались быть проводниками, — приказал он. — Если они знают местность, они подскажут, как обойти эти реки и ударить русским в тыл.

Привели троих. Они стояли у входа в шатер, сбившись в кучу, и казались напуганными больше обычного. Эрцгерцог уже открыл рот, чтобы задать вопрос, как вдруг мир вокруг словно замер.

Старший из мольфаров, высокий старик с седой бородой, вдруг захрипел. Его глаза расширились от ужаса, он схватился за горло. По коже его лица побежали какие-то тени. Тонкие, извивающиеся, словно змейки.

— Что с ним? — воскликнул Франц-Фердинанд, отступая на шаг.

Змейки стали ярче. Они пульсировали алым и чёрным, проступая сквозь поры, разрывая капилляры. Старик рухнул на колени, изо рта его пошёл пар, а затем и пламя. Кровь в его жилах вскипела и воспламенилась буквально на глазах. Через мгновение он лежал на земле, превращаясь в обугленный, дымящийся труп, по которому всё ещё пробегали последние розоватые искры.

Двое других мольфаров закричали и бросились прочь от шатра, но пробежали они недалеко. Та же участь постигла их через двадцать шагов. Они упали, корчась в агонии, и через минуту от них остался лишь пепел и тлеющие лохмотья одежды.

В шатре повисла мёртвая тишина. Кто-то из адъютантов истово осенял себя обережными знаками, кто-то схватился за амулет. Франц-Фердинанд, бледный как полотно, выскочил из шатра наружу, жадно хватая ртом ночной воздух.

— Это явно было отложенное проклятие! — закричал кто-то. — Они пытались убить вас, Ваше Императорское Высочество!

— Молчать! — рявкнул эрцгерцог, но голос его дрожал. Он сам не понимал, что это было. Но не успел он прийти в себя, как к нему, оттесняя охрану, прорвался майор горных егерей, начальник дивизионной разведки. Лицо офицера было серым, как шинельное сукно.

— Ваше Императорское Высочество! Донесения. Они… они сгорают.

— Кто сгорает? Говорите толком, майор.

— Мольфары, Ваше Императорское Высочество. Люди начали умирать, как эти только что. Сгорают заживо. Остальные падают на колени бью поклоны и молятся об избавлении. Они будто безумные, уходят в скалы, никого не слышат. Мы нанесли на карту отметки. Красным отметили места жертвоприношений…

— Каких ещё жертвоприношений? — вспылили эрцгерцог, заодно потянув ворот рубашки и сорвав сразу пару пуговиц, чтобы вдохнуть полной грудью стылый осенний воздух.

— Я вам докладывал… Еще в Перемышле…

Майор протянул папку с картами. На ней, поверх схеме расположения войск, красными крестами были отмечены точки жертвоприношений. Их было много. Очень много. А почти рядом, словно заградительной цепью шли чёрные кресты…

— Чёрным отметки, где сгорело разом три и более человек. Это по обеим сторонам Карпат. Мы перехватили донесения русских. У них то же самое. Это не их рук дело. Они называют эти вспышки эпидемией магической болезни. Расстояние между очагами — от двадцати до пятидесяти километров. Нет системы. Просто вспышки. Мы насчитали уже больше четырёх десятков таких случаев за последние часы.

— Сами мольфары знают, что это? — спросил подошедший советник.

— Нет, герр советник. Они в панике. Они умирают, не понимая, что происходит. Умирают не все, но многие. Кто-то теряет силы, а кто-то мутится рассудком.

В штабе начался ропот.

— Ваше Императорское Высочество, — осторожно начал советник, — если эта магическая болезнь заразна… Может быть, стоит повременить с маршем на Львов? Пока мы не поймём, с чем имеем дело. Неизвестно, как это подействует на солдат, на химер… Магов.