М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 16)

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо. Облака плыли медленно, величественно, принимая причудливые формы. Где-то далеко кричали чайки, и их крик смешивался с шумом прибоя в единую, убаюкивающую мелодию.

Но спать мне совершенно не хотелось.

Магический резерв у меня не просто восстановился, меня распирало от силы. Горы свернуть? Легко. Океан осушить? Без проблем. Весь мир перевернуть? Дайте только повод и точку опоры.

Причём момент так называемого энергетического обмена я действительно почувствовал. Но это было настолько тонкий и незаметный процесс, что, если бы Эсрай не упомянула его до того, я бы и не заметил ничего.

Я покосился на богиню.

Эсрай лежала рядом, свернувшись едва ли не калачиком, как котёнок, и разглядывала меня. Голову она склонила набок, подперев кулачком щеку, и в глазах её плясали те самые чертики, которые означали, что богиня загорелась какой-то идеей. Рассветные лучи путались в её волосах, делая их похожими на расплавленное серебро, перемешанное с тёмным песком.

— Что? — спросил я, чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом. — У меня рога выросли?

— Нет, — она улыбнулась, — скорее уж крылья пробиваются. Ещё чуть-чуть и взлетишь. Ты весь такой… пышущий здоровьем, силой и энергией. Лежишь тут, развалился, и, кажется, готов горы свернуть. А я себя чувствую…

— Разомлевшей и слегка опустошенной? — закончил я за неё.

— Именно, — она рассмеялась, и смех её прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков. — Ты мои мысли читаешь?

— Это как раз объяснимо, — я повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. — У тебя была бессонная ночь и весьма активное утро. Так что можешь спокойно отдохнуть. Теперь пришёл мой черёд караулить твой сон.

Эсрай потянулась, всем телом, как кошка, выгибая спину и закидывая руки за голову. Я залюбовался этим движением — грациозным и безмерно эротичным.

— Я, знаешь ли, ещё ночью успела поработать твоим секретарём-референтом, — сказала она, зевнув. — И провести весьма интересные переговоры.

— С кем? — я приподнялся на локте.

— Догадки есть? — она хитро прищурилась.

— Кайдзю, — выдохнул я, и это было единственное, что пришло в голову.

— Именно, — подтвердила Эсрай и лениво отломила пару ягод винограда, из тех что я создал с помощью овеществлённой магии иллюзий, и отправила их в рот, жмурясь от удовольствия.

— Мы тут с ним обсудили один момент, — продолжила она, прожевав. — Насчёт приятного и полезного.

Я напрягся. Именно эту фразу богиня использовала недавно, когда говорила о нашем… энергообмене. И сейчас, в контексте общения с гигантским морским чудовищем, это звучало, мягко говоря, неуместно. Откуда-то в памяти всплыли образы весьма разнузданного содержания с тентаклями монстров. Это-то там откуда?

— Не стоит так хмуриться, — расхохоталась Эсрай, видимо, прочитав что-то у меня на лице. — Это совершенно не относится к тому, о чём ты подумал.

— А к чему относится? — осторожно спросил я, одновременно размышляя на тему, как бы не стать ревнивым идиотом с такой-то супругой.

— Мы обсуждали вопрос мести, — она посмотрела на меня, и в глазах её мелькнуло предвкушение, — и у меня появилась идея, как совместить приятное с полезным.

Глава 8

Как и было обещано, у нас сегодня 2 главы! Приятного чтения!

Великий князь Михаил Дмитриевич затушил сигарету, оставив окурок в пепельнице, и отошёл от окна. Старая вредная привычка возвращалась к нему только тогда, когда на порог империи ступал враг. Поэтому Великий князь уже даже не противился ей. Какой толк, если нервы успокаивал запах дыма. Уж лучше так, чем сжигать вокруг себя мебель.

А между тем пришли новости с западного плацдарма. Там Брусилов принимал бой с корпусом Франца-Фердинанда. Силы были неравные: двадцать тысяч русских против сорока тысяч австро-венгров. Рассредоточение по Карпатам сыграло свою роль, часть войск пришлось оставить там, на перевалах, которые нельзя было бросить. А Брусилов стоял с тем, что осталось, перекрывая дорогу на Львов.

Уж наспех вырыть окопы у Верещицы они смогли, кое-как артиллерийские позиции оборудовали. Но о полноценной магической поддержке мечтать не приходилось. Стандартное офицерское магическое укомплектование, не больше. Никто не ожидал, что Франц-Фердинанд взбеленится и в лоб попрёт. Горы прикрывали, от мольфаров предательства ожидали, а те им едва вторые пустоши под носом не устроили.

Благо, Угаров вовремя что-то там выдумал. Точных сведений не было, но уже одно то, что и императрица сидела под присмотром оборотней, Угаровой и Каюмовой, а принц со своим камер-юнкером ушли на подмогу Брусилову говорило о много. Как минимум о том, что все живы, а у некоторых ещё и силы остались на помощь. Это не могло не радовать. Ибо у Брусилова позиция была шаткая.

Имелись сведения, что Франц Леопольд сыночку на помощь архимага огня выдал. А там возможности такие, что Великий князь лишь с принцем в дуэте нынче повторить смогли бы. И это не считая артиллерии.

«Двадцать против сорока, — подумал великий князь. — Так себе размен. А тут ещё и местность открытая, и река, и архимаг в придачу. Остаётся надеяться, что Угаров освоил резонанс предка, не то им всем там жарко станет».

Он отложил донесение, потёр переносицу. Мысли перешли к насущным проблемам.

Проблемы эти грохотали артиллерийскими взрывами за окном, ломая льды, сковавшие побережье Чёрного моря.

Михаил Дмитриевич думал о том, что у него, в сущности, ситуация ещё не самая паршивая. По крайней мере, они готовились к атаке с моря, готовились к блокаде, готовились к тому, что враг придёт именно тогда, когда основные силы будут скованы на западе.

Порты Херсонеса, Ольвии и Керчи были хорошо защищены льдами. Проклятие оледенения, наложенное троицей Черников-Угарова-Каюмова, работало безотказно: ни один вражеский корабль не мог подойти к русским берегам ближе чем на десять километров, не рискуя быть раздавленным ледяными полями. Свои же суда частью были выведены в Новороссийск и Сухум, а самые старые и побитые жизнью корабли остались близ Крыма, изображать внезапность оледенения. Торговых судов, попавших в ледяной капкан, было гораздо больше. Тут уж по желанию команды эвакуировали на берег. Кто-то оставался охранять груз.

О появлении в территориальных водах Российской империи «гуманитарного конвоя» ему сообщили заранее. Ещё из Констанцы пришла депеша: просили не препятствовать работе эвакуационных команд и архимагов, разбивающих льды и вызволяющих из плена европейские корабли. Якобы там скопилось множество судов, заблокированных ещё с начала проклятия, и теперь, когда появилась возможность их освободить, европейские державы решили действовать.

Великий князь криво усмехнулся, вспоминая эту депешу. Гуманитарный конвой. Эвакуационные команды. Как будто он вчера родился и не знает, чем пахнут такие «гуманитарные миссии». С момента получения депеши войска были поставлены что называется в ружьё.

В конвой вошло по самым скоромным прикидкам порядка сорока кораблей. Что удивительно, лёд действительно не нарастал при появлении этой флотилии. Магический фон фиксировал, что проклятие оледенения реагировало на корабли, но не агрессивно, а скорее нейтрально. А это значило только одно: ни османов, ни австро-венгров, ни альбионцев на кораблях в чистом виде не было. А если и были, то в совершенно незначительных количествах, как представители разбавленных этнических групп, чья кровь не активировала защитные механизмы.

«Хитро, — подумал Великий князь. — Очень хитро. Набрали команды из греков, болгар, сербов, бог знает кого ещё и плывут себе под флагами Красного Креста, миротворцы хреновы».

И ведь они действительно выполняли свою задачу, взрывали лёд, удерживали протоки для прохода кораблей на чистую воду, постепенно освобождая из плена торговые корабли. Всю ночь гарнизоны ждали нападения, но европейцы дисциплинировано занимались своими делами. К утру и вовсе прислали официальное письмо, в котором уведомили, что архимаги изволили отдыхать от трудов тяжких и потому разблокировка судов временно будет производится артиллерией. Европейская коалиция просила не считать сие актом враждебности. Всё честь по чести.

В какой-то момент Дмитрию Михайловичу показалось, что он уснул и видит некий сон. Ну не бывает так. Европейские корабли уже чуть ли не у берега ломали лёд. Грохот стоял такой, что собеседники не слышали друг друга в одной комнате. Но и к такому можно привыкнуть.

Момент, когда всё изменилось, Великий князь почувствовал своей задницей. Когда под тобой вздрагивает вся Херсонесская древняя крепость, трудно не заметить.

Он рванул к окну, чтобы увидеть, как прикрываясь ближайшими к берегу торговыми кораблями, «миротворцы» принялись обстреливать укрепления порта, бухты и крепости, что защищала их.

«Вот теперь узнаю соседушек! Шакальё!»

Если пошла артподготовка, то значит попробуют высадиться и взять крепость штурмом. А этого позволять никак нельзя. На этот случай у Михаила Дмитриевича был сюрпризец припасен, и пора было его подарить. Не архимагического размера, но всё же.

Далеко не всегда русским приходилось воевать под прикрытием архимагов. Чаще всего воевали духом. Тем самым, про который говорят «русский дух», но никто толком не может объяснить, что это такое. А он, Великий князь, знал. Это когда нет резервов, минимум магов и артиллерии, а ты всё равно стоишь под огнём. Потому что некуда отступать. Потому что за спиной — дом.