М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХII (страница 15)

Подобные цвета присутствовали и в энергии Юрия, но там была такая мешанина, что вычленить их полностью было невозможно. У него было ещё и серебро, и радужные блики, и чего только не было, поэтому точно утверждать, что все эти существа имеют связь с Юрием, она не могла, хотя в энергетическом плане некоторые сходства имелись.

— Что вы от меня хотите? — задала она вопрос, так и не убирая мечи. При этом саркофаг Юрия на всякий случай укрылся серебристыми лунными нитями, формируя защитный кокон. Это был живой щит, завязанный напрямую от неё и подпитывающийся за счёт лунного света.

— Понимаете ли, сударыня, — вновь заговорил старик, — у нашего князя энергетический шок от потери двух третей роя. Он был с ними на связи во время битвы на реке Верещице, и это по нему сильно ударило. Мы знаем рецепт алхимического эликсира, который мог бы помочь ему избавиться от этой всепоглощающей, пожирающей пустоты утраты в душе. Но поскольку лимит времени у нас очень ограничен, мы решили обратиться за помощью и к вам, прекрасно понимая, что вы тоже в энергетическом плане находитесь на более высшей ступени развития, чем хотите казаться. Но опять же, это не наши тайны, и мы в них не лезем, — поднял руки старик, будто бы отгораживаясь и пытаясь не соваться носом туда, куда не следует. — У нас есть список ингредиентов и соответствующие объёмы. Часть из них я знаю, где достать. Часть из них смогли бы достать вы, пользуясь близостью родственной стихии, — старик указал пальцем на полную луну, — и, думаю, иными скрытыми возможностями. Остальные же, включая химеру Юрия, останутся его охранять, чтобы вы не подумали, что мы оставим его на произвол судьбы.

— Поклянитесь, что ни вы, ни эликсир не причинят Юрию вреда.

— По первому пункту вообще вопросов нет. Это всегда пожалуйста, — хмыкнул старик, и вся пятёрка повторила простейшие слова клятвы, тут же полыхнув имеющимися магическими силами. — А по второму пункту есть проблема. Понимаете ли, у нас рецепт несколько адаптирован под местные реалии. Поэтому, прежде чем давать что-то Юрию, придётся нам на себе его опробовать, чтоб точно знать, что мы не причиним ему вреда. Иного пути нет. Поверьте, нам тоже не нужно, чтобы он пострадал.

— Что ж, приемлемо, — согласилась Эсрай. — Диктуйте ваш список, чего вам не хватает?

Я приходил в себя медленно, словно выныривал из глубокого, тёмного омута.

Первым ощущением был холод. Не тот, что снаружи, от утреннего воздуха или морского бриза, а внутренний, будто душу мою сковал ледяной панцирь. Лёд был живым, миллиметр за миллиметром прошивая тело невидимыми нитями.

Глаза открылись не сразу, веки будто примерзли друг к другу. Когда же я наконец сумел разлепить их, первое, что увидел, было бледно-голубое, с розоватыми прожилками рассвета небо. Но стоило повернуть голову, как в поле зрения попала Эсрай.

Она сидела, привалившись к чёрному валуну, всего в паре метров от меня. Рассвет озарял её лицо, делая его почти прозрачным, неземным. Альбионка не спала, а бездумно перекатывала в ладонях склянку с какой-то мутноватой жидкостью, поблёскивающей в лучах восходящего солнца.

Память работала безупречно. Я помнил всё: спасение принца и императрицы, призыв к ответу мольфаров, битву на Верещице, щит и рой, выпущенный на свободу. Помнил, как силы уходили, как резерв опустошался до дна, как мир вокруг становился всё более плоским и серым по мере гибели химер. Помнил, как Королева уводила остатки роя в Ничто, оставляя меня одного.

С этого момента мир будто выцвел, потеряв яркость красок и эмоций, а во мне поселился холод.

Я мысленно потянулся к резерву. За ночь он восстановился на две трети, но при этом там, где ещё вчера меня терзал жар в груди от окаменевшего магического средоточия, сегодня чувствовался кусок льда.

Я торопливо, насколько позволяли непослушные пальцы, расстегнул рубашку и уставился на свою грудь. Там, ровно посередине, где билось сердце и где находился источник силы, теперь красовался чёрный шрам в виде то ли чешуи рептилии, то ли черепашьего панциря. Я будто сам стал творением безумного химеролога, получив в подарок плотный, почти ороговевший кусок шкуры, вплавленный прямо в кожу на груди. На ощупь он был гладким и тёплым, но совершенно нечувствительным, будто я трогал не своё тело, а чужое.

— М-да… — выдохнул я, разглядывая это чудо природы.

Я сменил ипостась, но это не дало ожидаемых результатов. Пятно никуда не делось. Никакого заживления или регенерации не было и в помине.

Но тело хотя бы самоизлечилось, чего не скажешь о чувствах и эмоциях. Боль, любопытство, тревога — всё это доходило до меня словно сквозь толстый слой ваты. Я понимал, что должен что-то чувствовать, но самих чувств не было. Только холодное, отстранённое наблюдение.

— Ты рано проснулся, — раздался рядом тихий голос альбионки. — Думала, проспишь не меньше суток.

— Выспался, — ответил я, лишь бы что-то ответить и скрыть собственное состояние, но богиню провести мне не удалось.

Она сверлила меня взглядом с минуту, особо уставившись на чешую на груди, а после констатировала:

— Сон не помог. Перейдём к проверке следующего варианта лечения.

Склянка с мутной жидкостью перекочевали из её рук в мои.

— Выпей.

Наверное, нужно было узнать, что мне дали, с какой целью, откуда эта дрянь вообще взялась на острове посреди океана, но в моём нынешнем состоянии это было абсолютно неважно. Нас с Эсрай связывали клятвы. Да и если бы она хотела навредить мне, то могла бы это сделать, пока я был в отключке.

Я кивнул, откупорил склянку и выпил содержимое одним глотком.

На вкус это было… никак. Просто жидкость, чуть горьковатая и терпкая, скользнувшая в горло и провалившаяся внутрь.

Сначала ничего не происходило. Я сидел, ждал, чувствуя, как холод внутри меня сжимается плотнее, будто готовясь к атаке. А потом ледяной панцирь внутри вдруг покрылся трещинами.

Они росли, расходились паутиной, и с каждым мгновением лёд осыпался с меня кусками, открывая израненную, живую плоть.

Звуки стали громче. Я вдруг услышал шум прибоя, крики чаек, шелест гальки, уносимой в океан. Цвета — ярче и насыщеннее. Кожа ощутила тепло утреннего солнца и солёные брызги океана, долетавшие с ветром.

А в душе, на фоне раны от потери роя, вдруг появился рубец. Он всё ещё саднил и болел, как фантомные боли при ампутации конечности, но потеря жизненных сил и магии, уходящих туда словно сквозь решето, прекратилась.

Я глубоко вздохнул, впервые за последние сутки ощущая себя живым.

— Не знаю, что это и кто был инициатором создания этого алхимического чуда, но, кажется, оно работает.

На лице Эсрай мелькнуло такое искреннее облегчение, что я невольно испытал нежность к богине.

— За алхимию спасибо говори своим боевым побратимам, — ответила Эсрай. — Ко мне ночью пришла делегация. Я узнала твою химеру и наставника по химерологии… У остальных сущностей природу определить не берусь, но связь с тобой у них явно имелась. За ночь создали. Правда, получилось подобрать ингредиенты не с первого раза.

— А если бы не помогло? — спросил я, уже способный мыслить ясно.

— Ну, тогда был бы ещё один вариант, — Эсрай отвела взгляд, и на щеках её проступил лёгкий румянец. — Я бы попыталась передать тебе энергию напрямую.

— Каким образом? — не понял я.

— Тактильно, — ответила она, и это прозвучало как само собой разумеющееся.

Я моргнул. Потом ещё раз. До меня, после всего произошедшего, не сразу дошло, что под «тактильностью» подразумевались вовсе не массаж. Иначе Эсрай бы не покраснела. Мне было приятно, что альбионка не оставила моё излечение на самотёк, а собиралась опробовать и собственный вариант энергетического донорства.

Я притянул к себе богиню, зарываясь носом в её серебряные пряди:

— Ты не представляешь, как я сейчас жалею, что алхимия сработала, и мы не добрались до третьего варианта. Но… я не могу не спросить. Донорство было бы по необходимости или по желанию? Потому что если по необходимости, я не хотел бы, чтобы это превращалось у нас с тобой в долг.

Эсрай повернула голову и быстро чмокнула меня в щёку, улыбнувшись. Чуть поёрзав и устроившись удобнее в моих объятиях, она ответила:

— Скажем так, мой будущий муж, — голос её звучал тихо, чуть хрипловато, и от этого хрипотцы у меня по спине пробежали мурашки. — Я бы объединила приятное с полезным.

То ли эликсир так подействовал, то ли опасность и риск прошедших дней, то ли просто близость податливого женского тела, заигрывающего со мной, а скорее всего всё вместе пробудило во мне вполне адекватные мужские реакции, которым я совершенно не собирался противиться. Дурак я что ли с такой невестой?

— Если уж алхимия подействовала, то предлагаю убрать из уравнения полезное и оставить просто приятное.

Возражений не последовало, а потому обняв свою невесту покрепче, я тут же принялся доказывать, что приятного в нашем тактильном обмене энергией гораздо больше, чем полезного. И, кажется, мои аргументы Эсрай пришлись по вкусу.

Спустя какое-то время мы валялись на пляже и разглядывали проплывающие в небе облака.

Мы перебрались ближе к воде, туда, где волны лениво накатывали на мелкую гальку, с тихим шелестом перебирая камешки. Песок здесь был чёрным, состоя из базальтовых крупинок, и приятно холодил спину после обмена энергиями.